Истории для взрослых #друг

поскольку гуляли мы в одном из спальных районов Москвы, то общественных туалетов поблизости не было. Ну, наш герой не долго думая решил отлить по-старинке, под стенку, как собачка. Встал, пристроился, мы вежливо отошли в сторону...

Ждем. Холодно. Минут через пять мой Леша решил проведать боевого товарища, а заодно поинтересоваться, какого пня он торчит на углу дома столько времени.

Вернулся он полуползком, изнывая от хохота. Оказывается, наш дорогой мальчик пописал около водосточной трубы, а после самого акта облегчения немного побалдел на месте действия и... Ну конечно, примерз к водосточной трубе тем самым местом!

Посмеялись. Холодно. Надо что-то делать. Подходим к страдальцу, он орет: "Не смотрите!" (какой стеснительный!) Леша предлагает дернуть посильнее, мол, так все само отойдет. Моя подруга, как лицо заинтересованное, яростно протестует: "Не отойдет, а оторвется на фиг!"

Я вспоминаю, как однажды, в сопливом детстве, прилепилась языком к бронзовому коню, и мама лила на мой язык горячую воду. Поскольку дело происходит, напоминаю, в спальном районе, рядом нет доброй тети с хот-догами и кипятком.

Становится еще холодее. Зассанец начинает потихоньку подвывать. Леша остается его прикрывать от любопытных взглядов просыпающихся граждан, а мы с подругой бежим по квартирам за горячей водой.

Представьте ситуацию. Второе января. Одиннадцать часов утра. Намертво примерзший стокилограммовый мальчик и более чем стройный Леша, который при всем своем желании ни с какой стороны не сможет прикрыть пострадавшего друга.

Продолжаю. Наверно, не требуется передавать реакцию бабулек, у которых две обледеневшие хохочущие девушки просят ковшик горячей воды "но такой, чтоб чувствительную кожу не обожгла". На вопрос "Зачем?" начинается припадок истерического хохота, который прекращается только когда бабка захлопывает дверь и грозит вызвать милицию.

Но мир не без добрых людей. Одна очень милая старушка сжалилась над нами, несчастными, и вынесла кастрюльку с крутым кипятком. Мало того, вызвалась нас сопровождать. То ли она боялась, что мы кастрюльку сопрем, то ли делать ей было нечего... Вобщем, отвязаться от нее не удалось.

Вот пробираемся мы с бабулькой и с кастрюлькой через заснеженные переулки, а бабулька выпытывает, чей же это сыночек примерз, как же это мы не уследили, и т.д. Я с замиранием сердца представляю, что станет с этим несчастным ископаемым, когда она узрит нашего "мальчика".

Подходим к ребятам. Бабка от неожиданности чуть воду на себя не вылила. Хорошо, реакция у моей подруги хорошая. Схватила она кастрюлю, радостно так подлетела к своему ненаглядному и вывернула все прямо на примерзшее место...

Такого крика в районе не слышали никогда. Лично у меня заложило уши, а полуглухой бабуле стало плохо с сердцем. От счастья заботливая девушка совсем забыла, что вода в кастрюльке была под сто градусов.

Как мы вели (точнее, почти несли) невменяемого парня в травмпункт, как объясняли, почему он обмороженный и обваренный одновременно причем в таком необычном месте, как отпаивали джином и новокаином бабулю, как хирурги травмпункта стонали от смеха и не могли оказать даже элементарную помощь, как в связи с этим мы вызывали "скорую" и пытались доказать, что это не розыгрыш, как водитель "скорой", которому по неосторожности рассказали причину вызова, съехал в кювет (при этом травмированный упал на обожженное/обмороженное место), как всех вместе нас везли в больницу спасатели и сомневались, а не в психушку ли нас, истерически хохочущих всю дорогу, сдать, как потом пришлось рассказывать все в больнице и опять приводить в чувство медперсонал, как несчастного перевязывали и втирали ему какие-то мази, а потом обрадовали, что предстоит ему месяц таких перевязок и втираний (причем пострадавшее место не должно испытывать никаких воздействий со стороны внешней среды, а как не испытывать, если растет оно известно откуда?), как мы потом добирались домой в общественном транспорте (пострадавшее место следовало держать на весу) и как потом его лечили - это все уже другая история, НО:

этот мальчик за прошедшие с момента происшествия полтора года НИ РАЗУ не оправлялся на свежем воздухе. Даже летом.

ее, высыпали на траву мелочь для нашего кота Брикета и стали собирать сети.

В лодке остался только местный бич дядя Миша. Он посмотрел задумчиво на нашу стирку, втянул ноздрями воздух, глянул на закат, на мужиков на берегу, потом себе под ноги и закричал кому-то: «Эй! Щуку-то забери – прокиснет. Говорили тебе не брать ее! »

Мужики на берегу оживились и стали наперебой задирать самого маленького ростом дядьку. Он пожадничал. Щука на дне лодки действительно была огромная и старая, успевшая даже обрасти тиной. Мясо у таких рыб сухое и жесткое, и ее из сети надо было просто отпустить обратно в Обь.

Маленький дядька сначала устало огрызался, а потом разразился такой забористой матерной тирадой, что для нас сразу пропало все очарование вечера. Суть тирады сводилась к тому, что дядька эту щуку и всех девок в придачу имел, имеет и иметь будет, и в рот, и хоть сейчас!

Над берегом повисла неловкая тишина. Мы с красными ушами углубились в стирку, ноги затягивало в песок, мужики растерянно косились друг на друга. Дядя Миша, глянув на нас, взял рыбу в руки, открыл ей рот и спокойно обратился огромной, зубастой в двадцать острейших, загнутых внутрь рядов, пастью щуки к мужику-коротышке: «Давай! »

Ногами с берега мы уйти не смогли - уползали на четвереньках по песку среди молодых сосенок, корчась от хохота и с трудом удерживая в руках мыло «Яблоневый цвет» и мокрые носки.

не на один сезон сериалов типа «Мальчишник в Вегасе» могло хватить. Положенный ему какими-то ведомственными нормами северный срок он уже отработал, поэтому возвращался в Москву, к месту так сказать постоянной прописки.

Шёл снег, Москва еле ползла, к поезду я немного опоздал. Ярик ждал меня на перроне, с двумя огромными коробками и разнокалиберными сумками. Слегка нервничая, он познакомил меня с оперативной обстановкой. Коробки были от японских телевизоров. В одной из них действительно был телевизор, в другой три видеомагнитофона. Стоимость этого по тем временам была просто астрономическая, и уже крутились вокруг нас тёмные личности, похоже, готовые хлопнуть нас прямо здесь под яркими вокзальными фонарями.

Мы, не торгуясь, взяли два такси, и поехали по тем временам к черту на рога, аж в подмосковный Красногорск. Уже после он объяснил, что за время, пока он во благо Родины осваивал Север, какой-то дядя осваивал его жену вместе с его же жилплощадью на «Чкаловской», а маленькая дочка Ярика уже готова была называть чужого дядю папой.

В Красногорске проживала молодая пара, готовая приютить институтского товарища на несколько дней, пока тот не снимет что-нибудь подходящее для себя. Квартира была в новостройке, однокомнатная, но с огромной по тем временам кухней, которая служила ещё и спальней для бабушки молодой хозяйки. Было ей лет 70, звали её баба Вера и, казалось, что это воплощение сердечности и доброты из детской русской сказки. (Позже выяснилось, что бабушка и была на самом деле владелицей квартиры по причине, что на месте котлована неподалёку, где возводилась очередная многоэтажка, до этого стояла её избушка с садиком). Бабуля напоила нас чаем, затем появились и более серьёзные напитки, которые нам продал один из таксистов. Люди этой профессии в то время заменяли ещё и коммерческие палатки. Естественно родилась мысль немедленно опробовать в действии чудо японской техники, благо в то время это было большой редкостью и диковиной. Из автомата у подъезда стали обзванивать знакомых, которые были обладателями или могли раздобыть «яд в кассетах». Через полчаса стали съезжаться люди, набилось нас человек пятнадцать.

Первым фильмом была «Кобра» с Сильвестром Сталлоне, потом какое-то кунг-фу фуфло, во время которого большинство выходило на кухню махнуть стопку другую, благо бабулю кино не интересовало, и она с удовольствием подрезала хлеб, сало и огурчики на закуску. В это время подъехал ещё чей-то знакомый и, озираясь, шепнул, что привёз п@рнушку. Времена были не простые, хозяева могли легко огрести статью, а Ярик лишиться техники. Решили смотреть. На этот раз никто на кухню не бегал. Смотрели молча, как на партсобрании. Кино было жёстким, даже по сегодняшним меркам. Около получаса одновременно три накачанных ганса интенсивно работали с молоденькой фрау без перерывов, перекуров и ненужных диалогов. Когда всё закончилось, большинство, похоже, вздохнуло с облегчением. И тут все увидели в дверях бабулю, про которую как-то уже позабыли. Она плакала. Слёзы катились по щекам, и она промакивала их кончиком накинутого на плечи платка. Если для нас увиденное было шоком, то что говорить о ней.

- «Господи, такая девочка хорошая... кто же её бедную теперь, после этого, замуж возьмёт? », всхлипнула она и ушла к себе на кухню, резать для гостей внучки и зятя огурцы, хлеб и сало.

Через пару месяцев Ярик развёлся, а ещё через шесть месяцев как-то скоропалительно женился и уехал на ПМЖ в Германию. Созваниваемся мы год от года всё реже и реже, по каким-то особым случаям и датам. Почему-то из многочисленных жизненных ситуаций и десятков людей, которые нас с Яриком связывали в этой жизни, я во время этих звонков, чаще всего, вспоминаю бабу Веру.

кабинет сразу двоих.

Заходим, директор говорит по телефону и рукой приглашает нас присесть.

Столы у него стояли буквой Т, за одним он весь в бумагах и с трубкой в руке (компов тогда не было на столах), другой стол перпендикулярно к его, чистенький полированный с несколькими стульчиками для приглашенных.

За него села я, а МИ притулился у стеночки напротив меня. На столе передо мной одиноко стоял небольшой горшочек с каким-то растением, похожим на кактус. Кактус этот был необычный в моем понимании (я в них как-то особо не разбираюсь), похож он был на хороший тепличный огурец, покрытый каким-то ворсом. Мне было странно – кактус и без колючек, и что за ворс, и пока директор трепался по телефону, я решила обследовать это растение - потрогала пальчиком, на мое удивление ворс был не колючий, не жесткий, а очень приятный на ощупь, и непроизвольно мои пальцы пробежали по растению снизу вверх, на мгновение задержавшись на верхнем кончике, потом вниз, потом снова вверх, ладошке было очень приятно, директор не собирался заканчивать разговор, просто смотрел иногда странным взглядом, и я углубилась в свои домашние мысли: в какой магазин забежать, что приготовить вечером детям и мужу на ужин, а ладошка, обняв это хрупкое растение, скользила туда-сюда, туда-сюда. Наконец директор закончил разговор, сказал нам пару ничего незначащих фраз и отпустил. Я вышла и думаю: зачем приглашал? И все бы это забылось бы тут же, если бы не случился на ту пору у кого-то у наших день рождения, и МИ, изрядно приняв и пригласив меня на танец (только так он мог позволить себе приблизиться ко мне), стал шептать мне на ухо: «Как ты этот кактус, я глаз не мог оторвать, как ты его». Я человек малопьющий и когда до моего сознания дошли его слова и я представила все картину «я и кактус» со стороны, не знаю, что думали в тот момент мужики, не избалованные эротикой и п@рно в те времена.