Свежие истории от 10 июня 2026

— что из него выйдет с такими-то родителями...

— А помочь мы ему можем, а, мам? — спросил я.

— Макаренко ты мой доморощенный — мама обняла меня за плечи — чем же мы ему поможем...

...

На десятилетие родители подарили мне шахматы. В складном деревянном коробе лежали изящные фигурки покрытые лаком. Отец показал как они ходят, разъяснил суть игры и вручил книгу с этюдами Ботвинника.

Чаще всего я разбирал упражнения во дворе на скамейке.

— Что это за игра у тебя такая, меня научить можешь? — я обернулся, за моей спиной стоял Вовка.

Я рассказал ему все, что знал про шахматы, а потом мы играли с ним до позднего вечера.

Утром он снова ждал меня на скамейке; его лицо и руки были в синяках и ссадинах.

Все лето мы с Вовкой сражались на равных.

— А у меня сегодня день рождения — сказал Вовка - только мне никогда ничего не дарят. Сегодня они опять напьются — он вздохнул и кивнул в сторону своих окон — и папка снова начнёт драться.

— Это тебе — я протянул Вовке книгу с шахматными этюдами — с ними можно играть без доски — в голове, и я поздравляю тебя с днём рождения.

От неожиданности Вовка взмахнул рукой и сбил с переносья простенькие пластмассовые очки со сломанной, но аккуратно замотанной синей изоляционной лентой дужкой, шмыгнул носом, пугливо оглянулся на свои окна и его влажные глаза с длинными густыми ресницами наполнились слезами. Он всхлипнул, словно собирался заплакать, наклонился, поднял с травы очки, потер стекла кончиком рубахи и дрожащей рукой водрузил их на нос, а потом со смущенной улыбкой на лице прошептал: "елки зеленые... ", и спрятал книгу за пазуху.

Потом он еще долго сидел на скамейке и с тоской смотрел на голые окна своей квартиры, ожидая, когда в них погаснет лампочка, словно голова змеи, свисающая с потолка на длинном тонком проводе.

Утром у нашего подъезда стояли машины: скорая и милицейская, а строгая тетка в темном костюме — мама назвала ее соцработником — куда-то вела испуганного Вовку за руку; за плечами у него был тощий рюкзак, а другой рукой он прижимал к груди книгу.

Папа сказал, что Вовкины родители отравились паленой водкой.

...

Я заканчивал школу, имел разряд по шахматам, и участвовал в городских шахматных турнирах. На одном из соревнований я с интересом наблюдал за сеансом одновременной игры.

Долговязый парень в очках ходил вдоль столов с шахматными досками и быстро передвигал фигуры. Около одного из них он ненадолго задумался, аккуратно, за обе дужки снял очки с круглыми стёклами, прищурил близорукие глаза с пушистыми, как у барышни ресницами, потёр рукой переносье, потом улыбнулся и, сказав — "Вот же елки зеленые" — положил фигуру короля на бок, поблагодарил соперника за игру, пожал ему руку и перешел к соседнему столику.

В нем я узнал Вовку.

Мы обнялись и он рассказал мне о своей жизни.

— Знаешь, в тот день, когда я увидел тебя с шахматами, родители собирались "на дело" — винный ларек грабить, а я должен был стоять на стрёме, но заигрался и опоздал.

Отец тогда избил меня сильно. Я его до сих пор ненавижу.

Меня в детдом тогда определили; там все называли меня Маугли — старшие били часто, но я только рычал и кусался, а затем разговаривать перестал. Меня психиатру показывали, лечить пытались, потом рукой махнули да и забыли. А я говорить ни с кем не хотел, мне так проще жить было, да и какой спрос с немого.

В моей голове тогда поселились шахматы. На воображаемой доске я выстраивал деревянные фигуры и они оживали! Офицеры размахивали шпагами, пешки мечтали стать королевами. Я же был королём и от всех ждал защиты, ведь сам я мог только шаг вперед — назад, или в сторону сделать, а в случае опасности за ладью прятался. В реальной жизни у меня и этого не было. Знаешь, Лёш, я когда я с фигурами мысленно разговаривал, то о своих несчастьях забывал; только шахматы и помогли мне выжить.

Ещё у меня враг был — Серега — из старшеклассников.

Я даже в столовке алюминиевую ложку стащил и заточку из неё сделал, думал как он ко мне подойдёт, в живот пырну.

Как-то я у завхоза шахматную доску увидел — простенькую — из сложенного пополам толстого картона и пластмассовые фигурки в серой коробке с оторванными углами; завхоз сказал, что на такой сам Ботвинник играть начинал и отдал ее мне.

Я расставил этюд и заигрался да так, что про все на свете забыл, и не сразу заметил, как ко мне Серега приблизился. Я заточку в кармане нащупал, дышать перестал, приготовился, а он вдруг спрашивает:

— Как фигуры двигаются, рассказать можешь?

Я ему жестами игру объяснять начал, а он злится, и в толк не возьмёт никак.

— Дурак ты — говорит — полоумный, нормальному человеку разъяснить понятно не можешь, и игра у тебя дурацкая, для таких идиотов, как ты.

Разозлил он меня тогда, и за шахматы обидно стало; я кулаки сжал, насупился, пятнами красными пошел, да как закричу на него:

— Вот же ты, баран тупой, чего же тут непонятного, у тебя просто мозгов нет ни капельки.

С минуту Серега стоял в изумлении, а по мне пот от страха течёт, дрожу весь, а он вдруг как захохочет:

— Я психа ненормального от немоты вылечил, да ещё и разговаривать научил!

Потом он меня опекать стал, — улыбнулся Вовка, — но в шахматы играть так и не научился.

— Знаешь, Лёш, — Вовка замолчал, снял очки, подышал на стекла, протер их носовым платком и, сощурив близорукие глаза сказал — я когда сопернику проигрывал, тебя всегда вспоминал… как ты руку мне пожимал и как за игру благодарил; многому я тогда у тебя научился. .. вот же елки зеленые...

Автор: Светлана Сурикова

волоча за руку худенького русского мужичонку в очках и яростно крича. Блюстители порядка не сразу осознали, что он облапошил ее! — это казалось совершенно невероятным. Если бы не физическая сила дюжей бабы и не разница в весовых категориях, черта с два бы она дотащила его до милиции.

Итак, что произошло? Цыганская компания в данном случае занималась торговлей: продавали кожаные изделия, поглядывая, кого бы при этом надуть... Хилый очкарик-интеллигент по фамилии Волков внушал в этом смысле наибольшее "доверие".

— Извините пожалуйста, можно посмотреть? — робко спросил г-н Волков у продавщицы.

— На здаровье, дарагой, маладой, красивый!

Волков помял предмет одежды, понюхал кожу... куртка нравилась ему.

— Сколько это стоит? — потертый плащик интеллигента свидетельствовал о небольших доходах. Учителишка, или кто он там? Тем не менее, цыганка не колеблясь объявила:

— Тыбе, дарагой, за пятьсот рублей отдам! (Это было гораздо больше стоимости турецкой кожанки по тогдашнему курсу).

— Пятьсот... — небогатый "ботаник" поморщился.

— Сейчас я посмотрю...

— Тут лох полез в боковой карман плаща (нормальный человек в нем денег держать не будет, особенно на базаре — вмиг вытащат) и достал купюры.

— А, вот! Жена меня снабдила целой тысячей.

Затем "ботаник" прятал деньги и вновь принимался разглядывать куртку. Наконец решился примерить.

— Вы не подержите плащик мой, пока я померяю?

— С удовольствием залатой!

Волков сдал плащ на руки услужливой продавщицы и обстоятельно надел кожанку. Не часто случались в их семье обновы. Пока покупатель обживался в куртке, цыганки и след пропал.

А что же Волков? На это раз он и сам не успел далеко уйти. Милиционеры покатывались со смеху, когда узнали, как он надул цыганок: в плаще за карманной прорезью была дыра. Деньги "ботаник" держал в брюках: оттуда доставал, туда же и прятал.

Таким образом, Волков надул десятка два цыганок на ярославском рынке, используя плащевые обноски с помоек. И даже будучи доставлен в милицию "очкарик" не растерялся и тут же обвинил цыганку в краже плаща и тысячи рублей. И тут уж вся правоохранительная цепочка вплоть до суда встала на его сторону и влепила бабе три года общего режима.

Отсидела ли она, не знаю, но известно, что Волков слупил с табора еще триста рублей за похищенный плащ. Вот так вот...

мои за это постоянно пилили "Что ты им глазки строишь, маньяк конченный, чего тебе не хватает"

А чего мне не хватает? Всего мне хватает. Я ж без всякой задней мысли. И без передней, кстати, тоже. Вообще без мыслей. Просто — нах оно надо стоять с суровым сосредоточенным [дол]бальником, как перед занятым сортиром, когда человек выбирает-нарезает тебе то, что ты же будешь кушать. Для кармы вредно.

И профит, опять же. Продавщицы весёлых покупателей быстро запоминают, переводят в разряд постоянных и, соответственно, просракан не подсовывают. Как минимум. А так – ещё и предлагают самое вкусненькое и ходовое.

Ну, и прочие душевные плюшки.

…Лет пять тому назад открылась неподалёку мясная лавка. От какого-то агрохолдинга. Сразу мне понравилась. Всё там именно то, что нужно. Мясо, колбасы, приправы, соления – как раз на мой вкус. И самое главное – отличнейшие "суповые наборы" для моих псюшек.

Там и начал затариваться всей этой вкуснятиной. Качество отменное, цены приемлемые, всё прекрасно.

Одно, одно нехорошо. Работали в той лавке поочерёдно две тётки. Обе симпатичные, обе старательные и улыбчивые. Но, непонятно с какого хрена, начал я одну из них подозревать, что она меня обсчитывает и обвешивает. Вот прям до паранойи. Аж дома чеки пересчитывал и покупки перевзвешивал, как тот Гобсек. Всё, вроде, правильно, а мне что-то не так. Начал стараться попасть в смену хорошей тётки, а когда тётка была плохая – вообще в лавку не ходить.

Но получалось не всегда. Где-то в разгар пандемийного карантина заехал закупиться – а там тётка плохая… Делать нечего, закупился у неё.

Домой приезжаю, покупки раскладываю – опппа – нет смальца. Ах, ё-моё, и ведь точно помню, что покупал и даже что-то шутил про него, а его нет. Ну, вот ты и попалась, плохая тётка, не зря я тебя подозревал, коварная, в глаза мне смеёшься, а сама обманываешь! И кого! Меня, постоянного покупателя!

В общем, обида лютая и единственное решение – в ту лавку больше ни ногой, ни за что и никогда.

Хоть и цена тому смальцу 30 рублей, хоть и на хрен он был не нужен, покупал вообще непонятно зачем, но принцип есть принцип. Не, ну, как можно в глаза смеяться и обманывать!

И больше года в ту лавку не ходил. Ходил в другую. Там и товар не совсем тот, и цены не те, и домашние меня уговаривали "Не сходи с ума, прости её, там всё такое вкусненькое", но принцип есть принцип. Даже маршруты все свои поменял, чтоб мимо той, прежней лавки не ездить. Ибо, как вспомню про тот смалец и про улыбку той тётки – аж трясёт…

А потом как-то вдруг внезапно случилось ненастье — снегу навалило выше крыши, и так же внезапно у собак кончилась еда. Почапал в новую лавку – а там голяк "Погода, сами видите, какая, не было завоза сегодня". Я по другим магазинам – та же картина, нигде никакой подходящей курятины нет, не завозили, кончилась.

А как же я домой без курятинки-то, обещал ведь собакам.

Постоял покурил, поматерился, делать нечего, пойду в прежнюю лавку. Вдруг там хорошая тётка.

Добрался, через дверь посмотрел – хрен там, не с моим счастьем, за прилавком — плохая во всей своей красе, улыбается, зараза И главное, в витрине лежит огромная гора тех самых прекрасных суповых наборов.

Дилемма. Это ж, блин, сейчас узнает меня и со своей той улыбочкой или недовесит, или 80 рублей вместо 70 насчитает.

[м]лядь…

И тут, как озарение – ну, чего я на самом деле с ума схожу, как же она меня узнает, если год с лих[рено]м не видела, забыла, поди, давно, коварная обманщица. Тем более, я в маске и капюшоне. А узнает – ну и хрен.

Натянул маску повыше, капюшон пониже, глаза в пол, захожу…

А тётка та как завизжит! Как выбежит из-за прилавка, да как бросится ко мне "Да что ж Вы…Да как Вы…Да где…Да что ж это такое…. Аааааа!.... Ииииии! "

Ну, пи[c]ец вообще. Попал. И убежать никак. Держит. А сзади в дверях уже люди на вопли сбежались, столпились.

А она продолжает "Вы где, где были?! Где?! Я уже думала, Вы от короны этой треклятой умерли. Ииииии…А я Вам в прошлом ноябре смалец в пакет положить забыла! Вы ушли, а он на прилавке остался. Иииии… Заберите, заберите смалец! Вы ж за ним ко мне ночами приходили. Мёртвый. Со своей улыбочкой! "

"Лакомку за 28 копеек" тоже можно купить (правда, теперь это не цена, а название), но правильно сказал Гераклит: нельзя съесть одно и тоже мороженое дважды. Того, из детства, ни за какие деньги не купишь.

Ещё из воспоминаний: самое невкусное мороженое в жизни. В начале 80-х в Жмеринке вышел из поезда, купил на платформе мороженое, лизнул, — и в туалете выбросил в унитаз. Для меня это было событие, — с детства учили продукты не выбрасывать, давись, но ешь. Но это был не продукт, а подкрашенная глина.

Мороженое в ГУМе! Это было нечто. Внезапно, среди толпы, неизвестно откуда, появлялась дама с лотком. Её тут же окружали, за полминуты лоток пустел. Счастливцы ходили и ели, на зависть тем, кто не успел. Люди специально приезжали в ГУМ и бродили по этажам, в надежде встретить даму с лотком.

Ещё воспоминание: "Баскин Роббинс". В 1992-м году на старом Арбате стояли в очереди пару часов. Если честно, от первого "Макдональдса" впечатление было ярче: и в очереди стояли дольше, и культурный шок сильнее.

А вообще хотел написать о другом: мне очень нравятся истории из рубрики "Думайте иначе". В том самом Нью-Йорке стояли рядом два уличных торговца: один торговал мороженым, другой пёк вафли. День был жаркий, поэтому у мороженщика был ажиотаж. Вафлёр (в хорошем смысле этого слова) скучал без работы. В какой-то момент разговорились. Мороженщик пожаловался: задолбался мыть стеклянные стаканчики, в которых продавалось мороженое. Очередь стоит, а стаканчики все грязные! А вафельник (да, так лучше), ему говорит: ты задолбался, зато у тебя есть работа и заработок! А я по нулям!

И тут сосед ему и говорит: а мог бы ты делать вафли в форме стаканчиков? Вот было бы здорово.

В общем, думайте иначе.

А мороженое я давно не ем. Не люблю сладкого.

больше — тем успешнее. А потом я переехал во Францию.

И здесь внезапно оказалось, что самые довольные жизнью люди выглядят так, будто вообще забыли участвовать в этой гонке. Например. Стою недавно на рынке. Жара. Такая французская жара, когда даже голуби идут пешком.

Передо мной дедушка минут пятнадцать выбирает персики. Не килограмм. Не ящик. Три штуки. ТРИ. Он их трогает, рассматривает, нюхает. С таким серьёзным видом, будто выбирает нового Папу Римского. Потом наконец находит идеальные. Платит. Кладёт их в плетёную корзинку. И уходит абсолютно счастливым человеком. И я стою и думаю: а может это я что-то не понял в этой жизни?

Потому что человек, который вырос во всех наших реалиях, при виде таких персиков автоматически начинает считать: сколько стоят, сколько взять, сколько съесть, сколько заморозить, сколько оставить на варенье, и не купить ли ещё на всякий случай.

На случай чего — никто никогда не знает.

Французы вообще подозрительно плохо готовятся к апокалипсису. У них дома нет склада гречки. Нет стратегического запаса макарон на случай экономического коллапса. Нет морозилки размером с квартиру.

У них в холодильнике часто лежит какой-нибудь кусок сыра, бутылка воды, два йогурта и три абрикоса. И они выглядят так, будто выиграли эту жизнь.

Меня особенно поражают французские пенсионеры. Старенький Peugeot. Панама. Складной стул. Багет под мышкой. Собака. Газета. И лицо человека, который вообще никому ничего не должен. Никому. Ничего.

Когда я впервые увидел таких людей, мне казалось, что это какая-то очень скромная жизнь. Теперь иногда кажется, что это и есть роскошь.

Потому что настоящая роскошь — это не когда можешь купить всё. Настоящая роскошь — это когда тебе не хочется покупать всё. Когда можно спокойно сидеть в тени платана. Есть тёплый персик, от которого сок течёт по пальцам быстрее, чем новости в телефоне. Смотреть, как шевелятся листья. И не чувствовать, что ты куда-то опаздываешь.

Очень много жизненных вопросов во Франции почему-то решаются сыром. Иногда мне кажется, что во Франции существует тайный профсоюз против суеты. И где-то в подвале старинной мэрии сидят специальные люди.

Один отвечает за сыр. Другой за вино. Третий следит, чтобы граждане не начали слишком быстро ходить.

Если человек вдруг начинает бежать, к нему немедленно выезжает комиссия с камамбером и бокалом розе.

И вот что меня смущает больше всего.

Мы всю жизнь бежим за жизнью. А что если жизнь всё это время спокойно сидела на террасе, ела персик и ждала, когда мы наконец перестанем носиться кругами?

И как вам кажется — настоящее богатство — это когда можешь позволить себе больше? Или когда, наконец, можешь позволить себе хотеть меньше?