Раневская стояла в своей грим-уборной совершенно голая. И курила. Вдруг к ней без стука вошел директор-распорядитель театра имени Моссовета Валентин Школьников. И ошарашено замер. Фаина Георгиевна спокойно спросила: «Вас не шокирует, что я курю?»
Мысли тянутся к началу жизни - значит, жизнь подходит к концу.
- Что толку делать пластическую операцию?!
- Фасад обновишь, а канализация все равно старая!
(Глядя на прореху в своей юбке) Напора красоты не может сдержать ничто!
— Говорят, что этот спектакль не имеет успеха у зрителей? — Ну, это еще мягко сказано. Я вчера позвонила в кассу, и спросила, когда начало представления. — И что? — Мне ответили: «А когда вам будет удобно?»
Объясняя кому-то, почему презерватив белого цвета, Раневская говорила: — Потому что белый цвет полнит.
Я, как яйца - участвую, но не вхожу.
Четвертый раз смотрю этот фильм и должна вам сказать, что сегодня актеры играли как никогда!
Люди сами себе устраивают проблемы — никто не заставляет их выбирать скучные профессии, жениться не на тех людях или покупать неудобные туфли.
Жизнь проходит и не кланяется, как сердитая соседка.
Две приятельницы болтают за чашкой кофе.
- Я обожаю природу, -говорит одна.
Другая внимательно посмотрела на подругу и язвительно заметила: - И это после того, что она с тобой сделала?
- И это после того, что она с тобой сделала?
Оправившись от инфаркта, Раневская заключила: — Если больной очень хочет жить, врачи бессильны.
Искать женщину без изъянов может только мужчина без извилин
Раневская со всеми своими домашними и огромным багажом приезжает на вокзал. - Жалко, что мы не захватили пианино, - говорит Фаина Георгиевна. - Неостроумно, - замечает кто-то из сопровождавших. - Действительно неостроумно, - вздыхает Раневская. - Дело в том, что на пианино я оставила все билеты.
Одиночество — это состояние, о котором некому рассказать.
