свою Правду, мается. А бросить жалко. Как-никак, за нее заплачено. Добрался домой еле живой.

— Ты где, Дурак, пропадал? — набросилась на него жена.

Объяснил ей Дурак все, как есть, только одного объяснить не смог: для чего она, эта Правда, зачем нужна, как ею пользоваться.

Лежит Правда посреди улицы, ни в какие ворота не лезет, а Дурак с женой держат совет — как с нею быть, как приспособить в хозяйстве.

Крутили и так и сяк, ничего не придумали. Что ты будешь делать — некуда Правду деть.

— Иди, — говорит жена Дураку, — продай свою Правду. Много не спрашивай, сколько дадут, столько и ладно. Все равно толку от нее никакого.

Потащился Дурак на базар. Стал на видном месте, кричит:

— Правда! Правда! Кому Правду — налетай!

Но никто на него не налетает.

— Эй, народ! — кричит Дурак.

— Бери Правду — дешево отдам!

— Да нет, — отвечает народ.

— Нам твоя Правда ни к чему. У нас своя есть, некупленная.

Но вот к Дураку один Умник подошел. Покрутился возле Правды, спрашивает:

— Что, парень, Правду продаешь? А много ли просишь?

— Немного, совсем немного, — обрадовался Дурак.

— Отдам за спасибо.

— За спасибо? — стал прикидывать Умник.

— Нет, это для меня дороговато.

Но тут подоспел еще один Умник и тоже стал прицениваться. Рядились они, рядились и решили купить одну Правду на двоих. На том и сошлись.

Разрезали Правду на две части. Получилось две полуправды, каждая и полегче и поудобнее, чем целая была. Такие полуправды — просто загляденье.

Идут Умники по базару, и все им завидуют. А потом и другие Умники, по их примеру, стали себе полуправды мастерить.

Режут Умники правду, полуправдой запасаются.

Теперь им куда легче разговаривать между собой.

Там, где надо бы сказать: “Вы подлец! ” — можно сказать: “У Вас трудный характер”. Нахала можно назвать шалуном, лжеца — фантазером.

И даже нашего Дурака теперь никто дураком на называет! О дураке скажут: “Человек, по-своему мыслящий”.