К примеру — мой опыт сдачи устных экзаменов в советском ВУЗе.

Не знаю, как в других высших учебных заведениях — в мединституте подавляющее большинство экзаменов были экзамены устные.

И с опытом мы приобретали способность сдавать эти очень субъективные экзамены не всегда зная предметы досконально.

Приёмы и навыки были очень разными: кто-то бубнил, кто-то разыгрывал драмы, кто-то нудил.

Моими любимыми приёмами были два, для себя я их называл "мимикрия" и "демагогия".

Мимикрия, или проще, обезьянничание — попытка воспроизвести жесты, манеры и особенности речи экзаменатора. Делать это надо было аккуратно, не пережимая акценты, манеры и ужимки.

Получалось неплохо, преподавателей явно расслабляла этакая мутная зеркальность.

Демагогия — приём, требующий хорошего знания идеологических и исторических клише периода развитого социализма.

К примеру, вытащив на экзамене билет по туберкулёзу — болезни чрезвычайно сложной — до болезни мы так и не добрались: первую половину времени я посвятил истории открытия возбудителя (мой конёк, я увлекался историей медицины).

А вот вторая половина ответа была посвящена тяжёлой ситуации с чахоткой в царской России, сравнению действительно больших достижений советской фтизиатрии с ужасами чахотки 1913 года.

Со временем, однако, надобность в таких приёмах отпала — медицина из теоретической стала практической, безумно интересной и ответственной, преподаватели превратились в наставников.

Ну и совсем эти все мимикрии и демагогии потеряли смысл в американской медицине — все экзамены были письменными.

Они были объективными до жестокости, многочасовыми до изнурения и беспощадно честными.

Добрые старые времена моей медицинской молодости вспоминалась всё реже и реже, устные экзамены уходили в прошлое и занимали места в кунсткамере моей памяти…

Как вдруг (вру, не вдруг — я просто шёл к этому событию 10 лет) — устный экзамен, последний, на звание специалиста.

И очень непростой — проверяющий не только знания, но и их практическое применение, с упором на нестандартные ситуации, этакий последний пик, Эверест экзаменов, значительно возвышающийся над всеми уже сданными по специальности письменными экзаменами.

Сдают его меньше половины, повторные экзамены — меньше трети, иностранные врачи сдают его чуть хуже американских.

И готовиться к нему следует совсем по-другому — ибо он ооочень другой.

Две сессии, по 35 минут, в каждой сессии два экзаменатора, один из них профессор анестезиологии, второй — практикующий лицензированный специалист.

Тянешь билет, начинаешь отвечать практически немедленно — и так же немедленно тебя начинают засыпать вопросами, любыми.

Любыми? Да, любыми: проверяется знания в анестезиологии и общая медицинская эрудиции, поведение в необычных нестандартных ситуациях, быстрота мышления и умение сохранять спокойствие и самообладание.

Пример?

Извольте.

Тренировочный экзамен, один из сотен — инструктор внезапно меняет тему и взволнованно, с эмоциями, объявляет пожар в оперблоке, горят соседние операционные, немедленная эвакуация, ваши действия?

Прикрыть операционную рану стерильный повязкой, переложить больного на каталку, взять дыхательный мешок, кислород, лекарства и двигаться к ближайшему выходу, грузовому лифту.

Нету каталки, кто-то в суматохе прихватил вашу, ваши действия?

Хм…, сниму операционный стол с тормозов и покачу, не самое лёгкое дело, но возможное.

А в лифте перестаёт работать дыхательный мешок?

Заменю его на себя и продолжу вентилировать, используя свои лёгкие.

Сценарий на этом не закончился: лифт застрял, начались нарушения ритма, остановка сердца — ну, понятно, cluster f@ck, классический — от плохого к ужасному.

Таких тренировочных сессий было много — не было бы счастья, да несчастье помогло — я переболел раком и мне дали месяц на восстановление, плюс учебный отпуск. Неделями я учился тонкостям обтекаемых ответов, распознаванию минных полей и ловушек, умению контроля за выражением лица и жестикуляцией.

День экзамена, первая половина — отстрелялся неплохо, стук в дверь — время истекло, поблагодарил экзаменаторов и вышел отдышаться.

А вот вторая половина… я с первых же секунд понял — не понравился, чем-то (акцентом?) — но не понравился.

Старший экзаменатор, судя по всему, южанин, с военной выправкой, чрезмерно вежливый и манерный.

И вот тут, инстинктивно, из глубин моего советского подсознания, как чёрт из табакерки, выскочил метод мимикрии — я принялся также громоздко и многословно обращаться к собеседнику, типа, высокоуважаемый коллега, не позволите ли вы мне дополнить мой ответ, насколько я знаю, лимит моего времени не позволяет мне полностью углубиться в глубины физиологии данного вопроса…

Поуспокоился долговязый, расслабился, да и мне выгода от такого стиля — секунда за секундой, я выгребал всё ближе к финишу, всё меньше оставалось времени на его наручных часах.

И я уже ноздрями хватал воздух победы — но не тут-то было, последний сценарий — операция на позвоночнике, я описываю подготовку к этому непростому наркозу, как вдруг он меня останавливает и задаёт безумный вопрос — а нельзя ли сделать такую операцию под спинальной анестезией?

Бровь младшего экзаменатора поползла вверх, я чуть не поперхнулся — что за бред?!?! Лежать ничком, в подвешенном состоянии, 2-3 часа, пока хирург занимается довольно грубой рихтовкой твоего хребта — да ещё в полном сознании?!? Дядь, ты, часом, не садист?!?

И тут же моя чуйка — ещё один шаг в предложенном направлении и последует подсечка, я скажу — нельзя, и он меня закопает в теоретических знаниях. Пора применить второй метод — многословную, цветастую демагогию.

Начинаю издалека:

Ни я ни мои коллеги по университету никогда не видели ничего подобного. Вполне возможно, однако, что это возможно, хотя бы теоретически. Я бы, как начинающий анестезиолог, не рискнул бы — риск потери контроля над дыханием, паника пациента, кровопотеря — всё это убедительные аргументы в пользу общего наркоза.

Но, высокоуважаемый коллега, я бы не хотел, чтобы вы меня неправильно поняли — мой ограниченный опыт не позволяет мне с уверенностью сказать — что где-то на планете найдётся смелый, до безрассудства, анестезиолог, который попытается использовать альтернативные варианты, типа спинальной анестезии.

Я же, будучи начинающим и осторожным специалистом, всё же поостерегся бы от таких решений.

Так что, сэр, я бы персонально этого делать не стал — нет, сэр, в моей тренировочной программе мы все применяли наркоз. Так что если это и теоретически возможно — персональное отсутствие опыта — самый сильный аргумент в пользу отказа от …

Стук в дверь — и Шехерезада с большим удовольствием прекратила свои дозволенные речи.

Разбежались, попрощавшись.

Послесловие.

Экзамен я сдал.

А вот насчёт того, что экзамен был последний и главный — это я соврал.

Самый важный экзамен у меня — впереди.