Как-то раз мадам Розенберг оказалась на мели в одном из престижных курортов, на который не допускали евреев. Клерк гостиницы, в которую м. Розенберг зашла, пробежал пальцем по учетной книге и сказал:

— Извините, мест нет.

Мадам Розенберг:

— Но табличка при входе гласит, что у вас есть свободные места.

Клерк немного смутился, но потом коротко и резко ответил:

— Понимаете, мы не размещаем евреев. Поищите отель в другой части города.

— А вы знаете, я приняла Христианство.

— Неужели? Ну тогда ответьте мне на простой вопрос как родился

Иисус?

— Он родился у Святой Марии в маленьком городе Вифлееме.

— Очень хорошо. Ну, еще что расскажите?

— Он родился в конюшне.

— Правильно. А почему он родился в конюшне?

— Потому что в эту ночь один [ч]удак, типа вас, не разрешил еврейской женщине поселиться в гостинице.

— Мам, а чем отличается эротика от п@рнографии?

— Вот смотри, на скамейке парень с девушкой целуются — это эротика.

— А п@рнография?

— А п@рнография — это как твой папа криво люстру закрепил.

Лезут альпинисты в горы. Вдруг чуствуют — дерьмом пахнет. Лезут выше — пахнет еще сильней. Залезли значит они на плато и видят большая пещера.

Заходят в нее и чуствуют, что дерьмом несет еще круче. Идут, сталобыть, дальше видят мужик бородатый сидит — старик то бишь. Спрашивают его:

— Дед, а че дермом то несет? Садитесь путники, я расскажу вам древнюю легенду. Когда-то давным давно, жил в этих краях богатый мужик. И была у него красавица дочь. И любила она красавца бедняка пастуха. И он ее любил. Но отец сосватал свою дочь за богатого мэна, супротив ее воли. И решили тогда влюбленные пастух и дочь сброситься с этого обрыва.

Взялись они за руки и кинулись в пропасть...

— Дед, а мы че то не поняли, почему ж дерьмом-то воняет?

— А шут его знает. Насрал кто-то наверное.

В далёкой Англии правили Король и Королева.

И Королева имела прелестные груди, которые очень нравились серу Ланселоту.

Ему очень хотелось поцеловать их.

И вот однажды он попросил придворного мага Мерлина, не может ли он помочь ему в его желании.

Мерлин согласился, но сказал что это будет стоить Ланселоту 1000 золотых монет.