Отсидел такой реальный урка на зоне пятнашку, вышел, поехал Москву смотреть.

Ходит, осматривается, не узнает ничего, все ему нравится. Видит вывеску "Шоколадница". Дай, думает, зайду.

Заходит, садится за столик, кругом чистота, лепота. Подбегает к нему девочка с подносиком, спрашивает

— Что будете заказывать?

— Я, дочка, давно в Москве не был... Хожу вот, смотрю... Принеси ты мне чайку горячего, да и все.

— Ой, у нас знаете, такой богатый ассортимент! Черный, зеленый, фруктовый... Столько сортов! Вам какой?

— Ну, я давно в Москве не был, не знаю даже... Принеси на свой вкус!

Девочка несется на кухню:

— Ой, там такой страшный посетитель сидит! Весь в наколках! Зубы золотые! Чаю попросил на мой вкус. Ой, он такой страшный, он же это... только что откинулся — если не понравится, он же тут все разнесет, а меня зарежет!

Повар говорит:

— Да знаю я, какой они чай пьют! Давай сюда все сорта! А теперь килограмм чая — литр кипятка!

Заваривает, девушка это наливает в чайничек, несет посетителю. Урка наливает чашечку, выпивает залпом, долго смотрит на девочку и говорит со вздохом:

— Да, дочка... Смотрю, жизнь-то и тебя помотала...

Магазин. Длинная очередь. Подходит очередь мужика, он неспеша подходит к прилавку:

— Девушка, мне пожалуста колбаски... этой... этой... этой и вооон той... нет нет не этой, а вооон той... ага! Тепер сыр... этот... этот... этот и вооон тот... нет нет не этот, а вооон тот... ага!

Очередь начинает шуметь:

— Мужик, за[дол]бал!!! Давай быстрее!!! Сколько можно?!! Шевелись!!!

Мужик неспеша поворачивается к очереди:

— Вы... вы... вы... и вооон вы... нет не вы, а вооон вы... пошли на х[рен]!!!

Пошли три еврея православие принимать. Пришли к батюшке, посоветовались. Батюшка им:

— Ну, ладно. Только имена вам на православные надо поменять. Как тебя зовут? — первого спрашивает.

— Гиршем, батюшка.

— Ну, будешь Гришкой, что ли. И однозвучно, и однозначно. А тебя как? — второго спрашивает.

— Мойша я.

— Будешь у нас Мишей. И однозвучно, и однозначно. Ну, а ты что? — у последнего.

Тот чего-то покраснел, не отвечает.

— Не бойса, не бойса. Говори, как есть.

— Сруль меня, батюшка, зовут, есть имя такое еврейское.

Почесал поп затылок, подумал, и выдает:

— Будешь, значить. Акакием. Ну, не однозвучно, но однозначно.

Трудно держать спину прямо, когда в ней столько ножей...

Американский солдат возвращается с фронта и едет по Англии в поезде.

Все сидячие места заняты, только в одном купе сидит англичанка, напротив нее на сидении — собачка, рядом — англичанин.

— Леди, разрешите мне присесть!

— Вы, американцы, все очень грубые! Вы что, не видите, тут сидит моя собачка!

— Но леди, я очень устал, я воевал три месяца на фронте, я хочу сесть!

— Вы, американцы, не только очень грубы! Вы еще и надоедливы!

— Леди! Я тоже люблю собак, у меня дома их аж две. Давайте я сяду и подержу вашу собачку на руках!

— Вы, американцы, не только очень грубы и надоедливы! Вы просто невыносимы!

После этих слов американский солдат берет собачку, выкидывает в окно и садится. Леди теряет дар речи. Сидящий рядом англичанин говорит:

— Знаете, молодой человек! Я вовсе не согласен с ее определением американцев, но я позволю себе заметить, что вы, американцы, делаете многие вещи не так. Вы ездите не по той стороне проезжей части, держите вилку не в той руке, а сейчас вы выбросили в окно не ту с@ку!