Истории о армии #полковник

полка и имел удовольствие наблюдать много интересностей от старших товарищей по оружию. Командиром полка на тот момент был полковник, скажем, Сансаныч. По словам старших товарищей, Сансаныч раньше страдал (или наслаждался) алкоголизмом, но в один прекрасный момент его боевая подруга (супруга) вытащила его, пьяного в умат, из сауны (предварительно отбив от навязчивых нимф), а на утро категорически заявила, что он бросает пить! Закодировала. Ей это удалось. Сансаныч рьяно взялся за службу и за карьерный рост. Из начальника штаба превратился в комполка. Пить то он перестал, но дури в нём осталось ещё на пять таких же Сансанычей. Был он весьма строгим, выговоры объявлял исключительно матом, с добавлением литературных слов. В начале совещаний командного состава полка называл всех нас шайкой пида...сов, обязательно упомянув ,что он среди нас пидо...ас-предводитель (ну ,чтоб мы не обижались и в суд не подали). Матом он объяснял все очень доходчиво, нам нравилось, иногда в курилке мы его цитировали и восхищались его литературным талантом. Все его, конечно же, боялись и уважали, но ещё больше его начали уважать после одного поступка...

В подготовительный период дивизионных учений Сансаныч со свитой (управлением полка) вышел на полигон и задал вопрос командиру дивизиона. В переводе на гражданский язык вопрос мог выглядеть так:

- "Уважаемый господин подполковник, будьте любезны мне сообщить, сколько единиц доблестных орудий вашего уважаемого дивизиона в состоянии самостоятельно выйти на лоно природы и занять позиции. Не думаю, что Ваша техника в состоянии сдвинуться с мест стоянки и продвинуться хоть пару метров до полигона".

Конечно, это было сказано другими словами. Надо заметить, что техника в действительности была очень старой, она служила ещё в Афгане, а до России так и не дошла, осев в Душанбе (201 МСД).

Доблестный командир дивизиона ответил (передаю дословно, так как говорил он на гражданском языке):

- "Товарищ полковник, техника готова выйти на полигон в полном составе. Дивизион готов на 100%! " Управление полка ахнуло и зашепталось (все знали, что наши самоходки и МТЛб далеки от совершенства в силу своего возраста и изношенности). Сансаныч зацепился за данное утверждение, и, чтоб принизить честь подпола, пообещал:

- Если в понедельник 100% техники будет находиться на полигоне, то я сам лично сяду в эту лужу, а если нет - то своими руками посажу вас в неё! ". При этом он протянул свой перст в сторону здоровенной лужи из грязи (кто был в марте на окраинах Душанбе, могут себе представить такие).

- Понедельник, начало учений - праздничный день (как экзамен у школьника). Сансаныч вышел на полигон в камуфлированном, шитом по спецзаказу в ателье костюме. Наглаженный, камуфлированная кепка со шнурком-филиграном, на груди - железный крест 201-й дивизии. Усы расчесаны, взгляд боевой. За спиной - вся свита (управление полка и я в том числе). Командир дивизиона встретил его и доложил о готовности. Сансаныч начал пересчитывать технику. Пересчитал, потом ещё раз, опять заново. Открыл рабочую тетрадь, уточнил штат. Подозвал к себе зам. по тех. части, что-то шепнул ему. Зампотех окинул взглядом позиции, посчитал, перепроверил, так же шёпотом доложил Сансанычу. Сансаныч молча снял фуражку, отдал её зампотеху. Повернулся и молча направился к той самой луже из грязи. И... сел в самый центр. Почесал репу, выбрался из лужи и со словами "Ну и пид..с же ты ,комдив", отправился в штаб переодеваться. Комдив получил от Сансаныча благодарность, а мы - лишний повод уважать нашего комполка.

у подъезда и заигрывал со всеми проходящими девчонками, от пяти - до восьмидесяти лет...

Хоть был он свой в доску, но наверное месяца два после 9-го мая, мы называли дядю Борю исключительно на «вы», уж очень сильное впечатление производили на окружающих его ордена в День Победы, их было так много, что с лихвой хватило бы на четверых...

В войну дядя Боря был летчиком.

Однажды я, выйдя из подъезда, присел на ступеньку и разговорился с ним о жизни. Что, спрашиваю, для тебя было самым страшным за четыре года... ?

Вопрос дурацкий, но старик ответил без раздумья:

- У меня был друг Васька, мы дружили еще с авиационного училища, вместе и воевали. Целый год друг другу хвосты прикрывали. В общем, были как братья, пока один с задания не вернется, другой не спит и даже есть не садится...

Тут у дяди Бори слезы закололи глаза, он зажмурился и сердито сказал:

- Да ну тебя на хер с твоими вопросами! (изучив свои отремонтированные проволокой очки, дядя Боря продолжил) Ну слушай дальше говнюк, раз спросил. Это был 42-й год, к нам для разноса прилетел сам Жуков.

Построил полк, долго орал, что все мы гады, предатели и трусы (никто вообще не понимал чем мы провинились перед ним, а спросить не решились... видимо, что-то не сошлось на его генштабных макетах... ) Наш полковник, стоя по стойке смирно, даже пукнуть боялся в сторону маршала...

В конце концов, Жуков прошелся вдоль строя и выбрал двоих из нас, видимо кто рожей не понравился. В тот же день они были расстреляны. Среди них и друг Васька...

У старичка задрожали губы, и пепел с папиросы посыпался на штаны...

Мне не хотелось оставлять деда в таком состоянии, надо было как-то выруливать на что-то веселое и я спросил:

- Дядя Боря, ты лучше расскажи, какой у тебя на войне был самый счастливый день... ?

- Ну, ты что-то спросишь, как в воду пернешь... Что на войне может быть счастливого, кроме дня победы! ! ? А хотя подожди, вру, был один счастливый денек, даже не денек, а час всего...

Это уже в 43-м на Кавказе, я тогда после ранения больше не мог быть истребителем и летал на транспортниках. Сбрасывал в горах с парашютами провизию и боеприпасы.

Вызывают меня в штаб фронта и приказывают слетать с одним генералом на передовую и назад. Я признаться никогда до этого генералов не возил и говорю: «У меня же там срач, куда я его посажу? Нас в кабине и так двое, а в грузовом отсеке даже скамеечка отодрана, да и грязно там... »

Но приказ – есть приказ, загрузили ко мне генерала с адъютантом прямо на пол, только тулупы им подстелили. Смотрю вместе с ними, солдаты загружают какие-то ящики, спрашиваю: «Что за груз? », отвечают: «Не вашего ума дело, товарищ летчик... »

Взлетели. Время в пути чуть больше часа. Вдруг штурман мне и говорит:

«Борис, ты не чувствуешь странный запах, как будто клубникой пахнет, или цветами? ». Какая, говорю клубника, для клубники не сезон, наверно генерал там яблоки херачит...

Тут мы и зачастили от кабины до хвоста с гаечными ключами, вроде бы по делу, а сами смотрели и глазам не верили. Чего только не жрал генерал с адъютантом, тут тебе и клубника и арбуз и виноград и даже какие-то африканские фрукты, которых ни до, ни после я в жизни не видел. Потом перешли к американским консервам: крабы, хренабы, икра черная и красная, паштеты, колбасы, про шоколад вообще молчу...

И самое противное, что эти все жрут, а летчикам и по бутерброду не предложат. Мы конечно не голодные, были у нас и тушенка и сухари, но обидно как-то...

Садимся, генерал вылез из самолета на аэродром, пять минут поговорил с встречающими и тут же полез обратно. Видимо он и прилетал, чтоб в личном деле появилась запись, что, мол бывал на передовой...

Взлетели, эти снова принялись пить и жрать. Вдруг откуда не ждали, нас начинают обстреливать с земли и мы со штурманом слышим, что очень даже попадают... Обстрел кончился, штурман пошел посмотреть не обосрался ли наш генерал, заходит и видит, что в обшивке несколько сквозных дыр от пуль а генерал с капитаном сидят в обнимку. Оба мертвые.

И вот тут начался наш со штурманом самый счастливый день во всей войне...

Чего мы только не попробовали за этот час, на земле ведь генеральскую жратву все равно отберут. Прилетели чуть живые, как два барабана. Еле самолет посадили...

... Много ли человеку для счастья надо... ?

на улицах.

Он отсчитал цветки, я присмотрелся и вижу: одни пожухли, другие на скотче держатся, третьи короткие...

Спрашиваю его:

- Что за хрень! ?

Торговец, заговорщицки понизив голос:

- Брат, какая тебе разница? Ты же все равно раздашь их туда, сюда...

Потом, конечно, заменил).

Бродим и с удовольствием чувствуем, что и в этом году, хоть медленно, но все же тает наш букет... Живы еще бравые парни и девчонки!

Идем по Кутузовскому, уже почти все гвоздики розданы, встреченные ветераны поздравлены, смотрим - на нас надвигается необычная троица: два стареньких полковника с палочками - летчики, вся грудь в тяжелых, сверкающих бронежилетах орденов и медалей. Но поразил меня их третий.

Роста небольшого, поджарый, спортивный, молодой, черт возьми! По лицу, конечно, видно, что и ему -далеко за восемьдесят, но шевелюра на голове и походка молодая, не старческая... Как будто это Фантомас надел маску ветерана...

Среди друзей он резко выделялся костюмом. Представьте себе: дорогущий черный костюм, блестящие итальянские туфли и воротник белой рубашки лежит поверх пиджака. Одним словом – Аль Пачино... Сразу видно, что дед этот всегда был франтом и любимцем прекрасных дам. Идет, руки в карманах, и скорость его сдерживают только шаркающие шажочки его боевых друзей...

Сынок вручил всем по цветочку, полковники ответили: «Спасибо деточки», а «Аль Пачино» потрепал дарителя по голове и сказал: «Благодарю, пацан».

Я еще долго тащил сына за этой троицей, не в силах оторваться от них. По обрывкам разговоровж было понятно, что эти трое парней познакомились еще при жизни Гитлера...

И такая белейшая зависть меня взяла к внукам этого франта в шикарном костюме, как же хорошо, когда у вас такой боевой дед – живой и красивый.

И какие молодцы внуки – холят, лелеют и одевают дедушку, как куколку.

Сразу видно – его дома любят и гордятся им.

Свой геройский «бронежилет» из наград, «Аль Пачино» оставил дома, кроме одной единственной награды - на его черном пиджаке одиноко блестела звезда Героя Советского Союза...

Начинается это мероприятие церемонией приема парада. Кто-то из вторых лиц докладывает первому лицу, что личный состав для проведения бла-бла-бла построен. Первым лицом, естественно, являлся начальник училища, без малого генерал-лейтенант. Докладывать ему выпало полковнику - начальнику штаба училища. Главной интригой было то, что построение происходило после обеда, а офицеры, естественно не могли так долго ждать... Обычно они конечно не доводят дело до перегибов, но так уж вышло...

Короче представьте построенных в коробки по курсам курсантов в идеальном строю. Посреди плаца с правого фланга нач. штаба, на левом - нач училища. Подаются команды "Равняйсь"... "Смирно"... Нач штаба и нач училища поворачиваются лицами друг к другу, четко вскидывают руки в воинском приветствии к папахам и строевым шагом идут навстречу друг другу для вышеописанного доклада. В тишине слышны четко печатающие удары сапог... Не знаю, у кого чего двоилось и троилось, но дальше начинается полный сюр... Не сбивая шага начальники... проходят мимо друг друга и продолжают свой путь уже расходясь... Шагов через 10 после несостоявшейся встречи до полковника вдруг доходит, что что-то не так и он замирает на месте... на лице 15 сек. полета мысли, недоуменно оглядывается, замечает удаляющегося командира и срывается вдогонку придерживая папаху с криком "товарищ генерал, подождите"... Праздник удался, курсанты рыдали...

из номеров расчёта стал сам комбат, вторым вызвался добровольно Николай.

Головной танк был подбит первым выстрелом, который вышел на мост. Бронетранспортёр, замыкающий колонну, вторым. Боевая задача была выполнена - движение колонны было задержано, но командир батареи получил ранение. У Сиротина при пушке по-прежнему оставалось значительное количество неизрасходованных снарядов и он отказался отступать.

Убрав подбитый танк с моста другими двумя танками, немцы предприняли попытку расчистить затор, но и эти танки были подбиты. Бронемашина, застряла в болотистом берегу, попытавшись преодолеть реку вброд, где и была уничтожена. Местоположение замаскированного орудия, у фашистов долго не получалось определить. Они думали, что целая батарея ведёт с ними бой. Два с половиной часа продолжался бой, в котором было уничтожено за это время 7 бронемашин, 11 танков, 57 офицеров и солдат.

Немцы поехали на мотоциклах в обход. Николая окружили и предложили ему сдаться. Ответом от артиллериста стали выстрелы из карабина. Он пал в рукопашном бою в неравной схватке. Всего три неизрасходованных снаряда осталось лежать возле пушки.

Из дневника офицера гудериановской 4-й танковой дивизии обер-лейтенанта Фридриха Хенфельда, что погиб под Сталинградом в 1942 г. :

«17 июля 1941 г. , Сокольничи близ Кричева. Вечером хоронили русского неизвестного солдата. Он один, стоя у пушки и очень долго расстреливал колонну пехоты и танков. Вот так и погиб. Все наши удивлялись его храбрости. Полковник даже перед могилой говорил, что, мы завоевали бы весь мир, если бы все солдаты фюрера дрались так, как этот русский. Солдаты даже дали три залпа из винтовок. Прав ли полковник? Ведь всё-таки он русский, нужно ли было такое преклонение? »

Н. В. Сиротинин так и не был представлен к званию Героя Советского Союза. По словам родственников, для оформления документов нужна была фотография, но единственная имевшаяся у родных фотокарточка была утеряна в эвакуации. Согласно официальному ответу Главного управления кадров Министерства обороны СССР, для представления Н. В. Сиротинина к высокому званию нет оснований, поскольку в годы войны вышестоящим командованием не было принято такого решения, а в послевоенные годы повторно рассматривались только нереализованные представления.

всем то ли баночки, то ли коробочки, не помню уж.

А военкомат на отшибе. Маленький и деревянный.

А сортир - на улице. Скворешник в одно очко.

А на улице - минус двадцать.

А народу - человек сто.

К сортиру выстроилась очередь. Из тех, кто был уверен, что СМОЖЕТ. Кто знал, что - никак, нервно курил в сторонке. Кто-то с кем-то начал договариваться насчет "одолжиться говна" Мол, потом верну слихвой. "А ты нырни туда и черпай хоть ведром" - отбивались от шуток честные засранцы.

Кому-то первому пришла светлая мысль в голову. Отпинал снег. Ковырнул грунт. Отломал кусочек мороженой родной российской земли. И в коробочку.

Сдал. Свободен. Послезавтра - за результатом.

Ну, тут уж и все потянулись. Токо принимай. Взлохматили местность - как после артобстрелла.

Я тоже честно отнес и сдал свой кусочек нечернозема. Очень переживал: вдруг там, в грунте, какие коварные инфузории-туфельки заховались? Которые при обнаружении бдительным медперсоналом отразятся на моем священном долге?

Нифига! Не подвела земля русская! На послезавтра в числе прочих получил диагноз: яйца глист не обнаружены! Годен, короче.

Только потом, на построении, полковник, военком, сказал: - В анализах кала у призывника Егорова анализ обнаружил ЛИЧИНКУ МАЙСКОГО ЖУКА. Майский жук не принадлежит к классу человеческих паразитов. Поэтому с весенним призывом Егоров пойдет служить Родине. Но в личном деле мы этот факт обязательно отразим. Пусть в армии с его жопой разбираются. Отслеживают, так сказать, вылет.

к источнику.

Есть у десантников оригинальная забава. Выбрасывают их над каким-нибудь лесом, километрах в двадцати от части, а от места десантирования до родных казарм воины неба должны нестись быстрой рысью, чтоб поспеть в столовую к обеду. При этом мероприятии не спрашивают – врач ты или, к примеру, писарь в штабе. Десантник? Пожалуйте в самолет.

В один прекрасный день моего приятеля, назовем его Игорем, вытащили из теплого медпункта, где доктор занимался лечением очередного страждущего, и построили на плацу вместе с рядовым составом части.

- Товарищи бойцы! – начальственный рык командира раскатился по окрестностям и заставил стаю галок сняться с насиженных мест. - На вторник у нас планируются учения в районе полигона Б…. евск. Объясняю задачу! Высаживаетесь, собираетесь в точке Н. И чтоб в 14. 00 как штык были в расположении части! Ответственным за проведение мероприятия назначается капитан Иванов! Вопросы есть?

Какие у десантников вопросы.

Ранним утром доктора затянули в жесткие ремни парашютов и вместе с толпой возбужденно сопящего молодняка затолкали в самолет. Игорь сидит, тихо про себя ругается и мечтает о том, как он на гражданке будет с молодыми медсестрами кофе пить. Ну и нервничает, естественно. В его офицерской жизни это третий прыжок. А во время второго Игорь ногу вывихнул.

Сержант заорал что-то. Сквозь шум мотора слышно плохо, но видит доктор, бойцы поднимаются. Значит пора.

Отворили портал в небо.

- Первый пошел! Второй пошел! Третий!

Игорь предпоследний. Сжал зубы, чтоб перед сержантами не опозориться. И шагнул в пустоту. Вместо «триста тридцать один, триста тридцать два…» доктор привычно обругал командира, начмеда и дядю Гришу, отцовского брата, из-за которого его в свое время отправили на военмед. А потом привычным отработанным движением рванул скобу от груди. Купол благополучно раскрылся. Доктор летит, место для приземления выбирает.

И замечает он под ногами какие-то странные вещи. То ли цыганский табор по траве плетется, то ли ампула промедола сама собой в кровь всосалась. Идут по полю десятка три странно одетых молодых людей. Все в плащах, с мечами и копьями. На щитах краской расписанных гербы всякие. Стяги негосударственные под ветерком колышутся. Доктор дураком никогда не был. «Властелина колец» ещё на лекциях в университете прочел, потому узнал в подозрительных личностях ролевиков из ближайшего областного центра.

К слову, зона высадки десанта по правилам оцепляется патрулями, и посторонние в это сакральное место не допускаются. Но то ли ответственный капитан Иванов напутал чего, то ли ролевики при помощи магии Черного властелина просочились.

Короче летит доктор и понимает, что несет его ветром прямо в стан фанатов Боромира и Арагорна. Тут доктор снова занервничал. Никому не хочется любимой пятой точкой на копье назгула приземлиться.

А на земле в это время какая-то возня начинается. Десантники с неба прямо на ролевиков падают, и вот уже замелькали кулаки, мечи и штык-ножи.

Кто первый начал, и что десантники не поделили с поклонниками фентези – об этом потом никто впоследствии и не вспомнил. То ли боец, приземляясь, сбил корону с головы эльфийского короля. То ли какой-то гном в пьяном запале посягнул на парашют небесного воина. То ли боец, соскучившийся по женской ласке, попытался, не теряя времени, завязать знакомство с симпатичной ведьмой, а её колдуну это не понравилось.

В общем, когда берцы доктора коснулись поверхности планеты, в месте приземления царил полнейший бардак. Орали ролевики, возмущенные посягательством на их личности. Орали сержанты, пытаясь утихомирить разбушевавшихся бойцов. Визжали барышни в скудных эльфийских нарядах. Где-то в центре колонны дрались стенка на стенку. А на весь этот беспредел, словно листья по осени, продолжало сыпаться десантное подкрепление. Доктор все-таки офицер, попытался принять командование на себя. Да куда там! Вокруг схватка почище битвы Пяти воинств. Копья о десантные головы ломаются, щиты вдребезги. А у десантуры, между прочим, полные рожки боевых патронов. Того и гляди у кого-нибудь нервы не выдержат.

- Всем стоять! – кричит Игорь. Да кто его в этом шуме услышит!

И тут у доктора из глаз звезды брызнули. Какой-то коварный орк подкрался к нему с тыла и саданул по черепу булавой.

- Твою мать! – только и успел сказать Игорь и пал на колени.

Что тут началось! Десантники бросились мстить за павшего медика. В ход пошли приемы рукопашного боя и приклады автоматов. Ещё чуть-чуть и до смертоубийства дойдет!

К счастью в эту минуту на холм, у подножия которого проходило сражение, влетел командирский УАЗик. Из его недр вывалился полковник и своим басом перекрыл весь шум без всякого мегафона. Тирада командира была длинная и литературными в ней были только предлоги.

Сержанты в считаные секунды отделили зерна от плевел, в смысле десантников от ролевиков. Любители Толкина отделались парой сломанных носов, разбитым оружием и помятым достоинством.

Десантники выстроились в шеренгу. Из стана врага в них летели злобные взгляды гномов и воздушные поцелуи эльфиек.

- Бегом! – рявкнул полковник. И небесное воинство скрылось среди тучных трав. Последним ковылял Игорь, у которого от командирского голоса сразу все прошло, и черепно-мозговая травма сама собой рассосалась.

Капитан Иванов получил строгий выговор за отвратительную организацию мероприятия. К командиру приходили из милиции. Кто-то из ролевиков, пострадавших в результате схватки, накатал-таки заявление. Но полковник своих не сдавал. Из принципа. Да и лиц обидчиков толкинисты толком не запомнили.

После того инцидента доктор Игорь как-то к фентези остыл. Нынче предпочитает детективы. Их любители хотя бы по голове деревяшками не бьют.

Doktor Lobanov

назначения - спецназ, который на митингах дубинками немашет, а применяется исключительно для захвата особо опасныхпреступников, освобождения заложников и т.п. операций. Спецназовцытоже считаются цветом милиции, но красивых черных беретов не носят ивообще почти всегда ходят в штатском.

И те и другие проходят самый строгий отбор и практически всеслужебное и неслужебное время проводят на тренировках. В силуспецифики службы ОМОН и спецназ друг с другом не встречаются, поэтомудо некоторого времени не представлялось случая выяснить, кто же из нихсамый-самый.

Однажды во время праздников, когда в Москве ожидались большиемитинги и прочие "беспорядки", и, как всегда в подобных случаях, былообъявлено усиление (это такая штука, когда в выходной день ты с утрадо вечера отдыхаешь не дома, а на работе), они и встретились. Те идругие сидели по своим автобусам возле ГУВД и ждали, какую дыру накаком фронте ими заткнут.

Два омоновца отлучились из автобуса за сигаретами и по путивстретили в переулке двоих спецназовцев, которые там покуривали.Сейчас уже забылось, что им друг в друге не понравилось, омоновцывроде бы решили проверить документы у двух подозрительных штатских,которые вели себя неподобающим образом, а те вроде бы их послали.Короче, дошло до ссоры. К тому моменту и те и другие, слава богу,знали, с кем имеют дело, поэтому до применения оружия дойти не могло,но выяснить отношения решили твердо. Выяснение отношений затянулось натридцать секунд, по истечении которых оба омоновца лежали на земле, аих краса и гордость - черные береты перекочевали к противникам в видетрофея.

Обида была смертельной. Спецназовцев догнали уже во дворике ивознамерились продолжить выяснение отношений уже всем взводом. Но издругого автобуса высыпали заступники числом не меньше. В самыйпоследний момент массовую драку предотвратил полковник, догадавшийсяобъявить тревогу.

было очень малое количество личного состава в том подразделении. Уже не помню за давностью лет почему так случилось. Так вот мы с Васей заступили в наряд радостные. Наряд-то халявный. Личного состава мало, отцы-командиры практически не появляются. «Ну выспимся ночью! » - думали мы. Ага?! Наивные. А надо сказать что Вася был человеком уникальным. Поспать он очень любил. Нет, я понимаю, что в армии вообще мало кто спит нормально, но Вася был настолько уникален, что даже если рано ляжет спать и проснётся сам, когда выспится, то всё равно при нащупывании хоть какой-то точки опоры обязательно уснёт. Однажды он умудрился заснуть, сидя на стуле и мешая в ведре обойный клей. Я даже испугался сначала, подумал что ему плохо стало. Сами представьте. Сидел себе человек, клей мешал, голову над ведром склонил, и тут внезапно захрапел… Так вот. Мы с Васей сразу договорились, что первую половину ночи спит он, потом я, а днём - как получится, поровну поделим. И строго-настрого я ему наказал, чтобы не дай бог, ни в коем случае не спал, когда на тумбочке стоять будет, ато спалимся и получится из такого халявного наряда полная ж@па. Вася проникся просьбой, покивал утвердительно, типа понял, всё будет в ажуре. Пол ночи я отстоял, убрался в расположении, даже никто из проверяющих не зашёл ни разу. Ну, думаю, скорее всего во второй половине ночи никто не должен появиться. Офицеры тоже люди, поспать хотят. Даже если Вася стоя уснёт, спалиться не должны. Хрен там плавал! А дальше всё как по закону подлости. Расталкал я Васю еле-еле, дескать иди на тумбу, моя очередь спать, да очень строго (чтоб даже с просонья понял) напомнил ему про наш уговор. Он уверил меня, что всё понимает и помнит и ни за что в жизни не заснёт до утра. Спокойный я отправился спать в сушилку, сделав лежанку из двух столов. Только я заснул, вдруг сквозь сон слышу кто-то в дверь ломится и громко матерится. Но просыпаться не хотелось. Подумал, что Вася где-то задремал. Но как только услышит грохот, проснётся и откроет дверь. Да щас… Где-то через пару минут сознание ко мне вернулось и я полностью проснулся, так как мат и стук не прекращались. Я наполнился злостью, что этот Вася умудрился испоганить такой лёгкий наряд, не выполнил уговор и заставил меня проснуться, когда я честно нёс службу первую половину ночи, а он меня подставил. Я готов был взорваться, но сейчас надо было идти открывать дверь и получать заслуженных [ман]дюлей от проверяющего. Получать за него по шапке очень не хотелось (ведь дежурному не объяснишь, что это не я виноват и люлей должен получить мой товарищ, который, падла, спал не в своё время), поэтому я решил предпринять последнюю попытку докричаться до него в надежде что он всё таки услышит, проснётся и пойдёт исполнять свои обязанности. Громко во весь голос на всю казарму пару раз я крикнул: «ВАСЯ, Б@@@ТЬ! ВАСЯ! » От неожиданности даже дежурный за дверью притих и прислушался. Казалось он тоже ждал когда же этот б@@@ть Вася уже наконец откроет. Но никакой реакции не последовало и офицер стал колотить в дверь ещё громче. Попутно, наряду с матом из-за двери стали слышаться угрозы как он нас вы[дер]ет, потом высушит и снова вы[дер]ет... и всё в таком духе. Здесь надо заметить, что в армии вообще матом не ругаются, на нём там разговаривают, но этого офицера я запомнил тем, что он такие трёхэтажные конструкции компилировал, что даже мой привыкший за три года слух резало. И если это записать, то можно потом такой записью нечистую силу изгонять. Не буду описывать подробно, что именно он кричал, но поверьте, он на нас с Васей столько запутанных и трудновыговариваемых заклинаний наложил, что сам лорд Воландеморт умер бы от зависти, если всё это услышал. Короче говоря, я настолько испугался, что хотел застрелиться, дабы избежать всего, что обещал проверяющий за дверью. Но делать нечего, пришлось идти открывать. Я приподнялся со стола и тут заметил, что Вася, этот засранец, эта редиска, этот гад… мирно спал рядом со мной на столе и не то что не проснулся, даже похрапывать не перестал. Попытки растолкать его и объяснить что нам грозит долгая и мучительная смерть, которую даже самые изощрённые маньяки за всю историю человечества не придумали, вообще ни к чему не привели и я, предвкушая вагон [ман]дюлей, пошёл сдаваться. Но не тут то было. Кто служил и кому приходилось долго лежать на твёрдой ровной поверхности, наверняка знают, что от длительного лежания нарушается кровообращение ног и они затекают и несколько минут совсем тебя не слушаются. Я вскочил со стола и рванул было из сушилки открывать дверь, но мои ноги сказали: «Не, не чувак. Подожди минут пять, пока кровоснабжение восстановится, тогда мы может быть подумаем нести тебя или нет, а пока поваляйся у двери, отдохни» и я грохнулся на пол. Хотел было послушаться и чуток помассировать ноги, но к угрозам, проклятиям, трудновыговариваемым эпитетам, метафорам и сравнениям и грохоту из-за двери добавилось требование, что если дверь немедленно не откроется, то он возьмёт из пожарного щита топор и вынесет её нахрен. Тот чувак за дверью вполне мог это сделать. А после получения такой дозы п@@дюлей ещё и дверь ремонтировать мне вообще не хотелось и я решил продолжить свой трудный путь. Цепляясь за ручку двери и все попутные предметы, я как сраный Рембо с простреленными ногами, которому во что бы то ни стало надо выполнить задание и спасти человечество, полз к входной двери иногда переходя на движение на четвереньках, если цепляться было совсем не за что. Так я дополз до двери. Моему ужасу не было предела, но открывать надо. Я последний раз попытался подняться на ноги, но тут же рухнул обратно и потянулся к массивному шпингалету, чтобы открыть дверь… Если честно, к тому моменту, я уже был готов ко всему и если проверяющий тут же убил бы меня нахрен за такое нарушение даже не обиделся бы. Когда я открывал шпингалет передо мной пронеслась вся моя жизнь. Напуганный, в безысходном положении, и с виноватым видом я открыл дверь и, стоя на коленях, приложив руку к голове, начал доклад: «Товарищ подполковник! Во время вашего отсутствия... » и так далее. Товарищ полковник со зверским выражением лица смотрел перед собой, готовый разорвать кого угодно, но не обнаружив никого в поле видимости принял удивлённый вид. Что-то явно не сходилось. Дверь открыта, доклад дневального слышен, а где же сам дневальный? - подумал он. Посмотрел вниз и увидел источник звука-меня, стоящего на коленях и докладывающего о происшествиях в подразделении. Он тут же понял в чём дело, сам ведь был когда-то таким и спал, наверное, в нарядах и возможно даже попадался. Неожиданно для меня подполковник расхохотался аж до слёз и, еле стоя на ногах, держась за дверной косяк и, вытирая слёзы, только смог выговорить сквозь смех: «Сколько лет служу, сколько всего повидал, но такого... ». И, минуты через три, когда проржался, говорит: "Я никому ничего не скажу, даже проверять не стану, но если ещё хоть раз попадётесь-мало не покажется" и, смеясь ушёл. Больше в ту ночь нас никто не проверял, а я ещё минут 15 отходил от произошедшего, и не мог поверить, что так легко отделался. 3 сигареты подряд скурил и потом только успокоился. Вот такой случай. Артиллеристам привет!