Истории о армии #полковник

Работал вместе с ним в небольшой фирме на средненькой должности молодой парень. Ещё тридцати нет, сообразительный очень, но только грустный какой-то. Нет в нем радости к жизни совсем. Парень не общительный особо, но как-то на корпоративе они с приятелем на пару поддали, и тот рассказал ему свою историю.

Далее от его лица:

Понимаешь, у меня дед офицер, воевал в Отечественную, отец - полковник, Афган прошел, и я с детства мечтал стать военным. Искренне мечтал, без розовых очков. Закончил школу, поступил в училище, учился прилежно, стал лейтенантом, уехал служить в одну из сопредельных с Москвой областей. Служил честно, шли годы, получил капитана, затем в другую часть перевели, чуть ближе к дому. А у отца неподалеку садовый участок был. В общем, как майора получил, я стал в увольнении летом там жить. И хобби у меня появилось - за белыми грибами ходить. Я же к армии с детства готовился, всякое там ориентирование, марш-броски для меня плевое дело. И как в лес уйду с восходом солнца - так в сумерках обратно выхожу с корзинкой белых. Другие грибы принципиально не брал - чтоб азарт был.

Места у нас там дремучие, но до Москвы не особо далеко - километров 120-140.

И вот как-то пошел я с утречка рано за грибами, и забрел километров на 15 в глубь леса.

Вечереет уже, начал обратно собираться, и вдруг вышел на полянку, а на ней на поваленном дереве мужик сидит. Немолодой уже, костюм на нем явно хороший, но рваный весь, а на лице - полный набор чувств. Ну, я спросил, чего как - заблудился мужик. Спросил чего выпить. У меня с собой чекушка была. Посидели, выпили. В общем, ехал мужик с утра с дачи, водитель спереди, он с женой сзади. И слово за слово, поцапались они с женой не на жизнь, а на смерть. Он и не выдержал, велел остановить машину и пошел в лес напролом. Как в себя пришел - понял, что вокруг бурелом и куда идти не знает. Звуков не слышно. Помыкался- помыкался, умаялся и уселся на дерево. Так я его и нашел.

Ну и меня, значит, спрашивает, кто я и что. Я ему честно рассказал, что майор, что служу, что Родину люблю и армию, ну и все в таком духе.

Допили чекушку, я его повел из лесу, довел до дома, часть пути уже тащил - так он умаялся, и отвез до города - он адрес мне дал. Денег не взял с него - нехорошо это за помощь такую деньги брать с человека, хотя и предлагал он мне хорошую сумму. И напоследок он меня спрашивает: "Ну а мечта-то у тебя, майор, есть? " - "Конечно есть, отвечаю, у меня отец - полковник, дед полковник, нужно династию продолжать! ". Пожелал мне этот мужик удачи и ушел. Больше я не видел его никогда, хотя и искал конечно потом...

Ну вернулся я из увольнения, приступил к службе, и тут вдруг дежурный прибегает, говорит к начальнику части тебя, срочно. А начальник у нас хоть и полковник, но часть большая, и потому к нему без особой надобности не зовут. Прихожу, и ещё в приемной вижу, что случилось что-то. Ну, захожу в кабинет, там все руководство части нашей, на начальнике лица нет, смотрит на меня ошалело и бумагу мне дает - на, типа, почитай. Я читаю. И понять не могу. В общем, чтобы вокруг да около не ходить - присвоили мне отдельным приказом звание полковника. Не списком, как всем, а именным. Причем я ж майор был, через звание - а такое, как говорится, только в сказке. Сначала думал - шутка какая, может, батя мой пошутить решил так, с начальником и офицерами договорился. Но быстро понял, что нет.

И знаешь, отношение ко мне стало сразу какое-то неприятное. Вроде как нормальный парень я, свой-свояком, хороший офицер, а что-то поменялось. Понятное дело, стали на меня наседать, выпытывать, что где и почему. А я-то что? Это ж я только после про мужика вспомнил да факты сопоставил, да и то меня на смех подняли. Как говорится, попал я в патовую ситуацию. Ну, начальник части, мужик он нормальный, через пару дней все же понял, что я не вру товарищам и никаких "лап сверху" у меня в помине нет - да тем более на таком-то уровне! И начал по старым боевым товарищам допытываться, что да как. Только все молчат, как рыбы - да не потому, что не хотят помочь, а не знают просто - обо мне в первый раз слышат. Аж до начальника округа дошел - но даже там ни слухом ни духом. А то, что приказ настоящий, сразу поняли - несколько раз в штаб звонили - там все подтвердили, все чин чинарем. Но тоже никто ничего не знает.

Стали думать, что со мной таким орлом делать - опыта у меня нет, должности для меня тоже - откуда ж ей взяться-то самой? Да и академию я не заканчивал. Кавардак со мной начался - мама не горюй. И это начальник ещё попался нормальный, а остальные офицеры ко мне стали относиться с презрением что ли каким - кто ж поверит, что вот так простому майору ни за что полковника дали. Время суровое, война на носу, в сказки знаешь ли никто не верит. Батя тоже ко мне стал странно относиться - да что там говорить, самому противно. Я все ж потом вспомнил того мужика, думаю нужно его найти и поговорить с ним, что за дела - но сам понимаешь, дом, куда я его привез, огромный, квартир куча, время неспокойное, а так тип непонятный про кого-то разведать пытается - в общем после пары разговоров с ментами и охраной там я дело это бросил. После вызвали меня в штаб округа, мурыжили, мурыжили, тоже пытались понять что почему, и в результате решили меня на комиссовать и по-тихому в запас отправить. Начальник части мне потом на прощание сказал, что по всей видимости приказ "прямой" был, то бишь от "самого", а к нему ни на шаг не подступиться.

Я с горя чуть не спился, благо батя вытащил - сказал мне, что офицер - он не только на службе, он и в жизни офицер. И должен "стойко переносить все лишения и тяготы... ", как в уставе написано.

Пить я бросил, и на работу эту устроился. Только вот счастья в жизни нет как-то...

«Есть! » – видимо, был ему какой-то резон в этом деле. А мало того, что у него голова была светлая, так еще и седая, что в наших доблестных войсках только усугубилось: слишком поздно он включил «режим дурака».

Еще на сборном пункте офицер, приехавший забирать партию новобранцев, почитал личное дело Петрова и пригрозил, что поставит его писарем в штаб. Петров улыбнулся застенчиво, но промолчал: всякому офицеру верить на сборном пункте – мигом окажешься хрен знает где.

Познакомился я с ним уже на КМБ. Скромный, молчаливый, ни в одном месте не спортивный, но эрудированный – аж общаться приятно. В один батальон в итоге и попали. Через полгода он, как уже говорилось, поседел еще больше, так что даже короткая стрижка этого не скрывала. А офицеры и прапорщики батальона, поняв, что новый писарь (он же хакер, он же ремонтник он же… – список можно продолжать) быстро разбирается во многих вещах, а более всего – в куче бумаг, постарались спихнуть ему как можно больше обязанностей. Начальник штаба вместе с комбатом, правда, быстро всех отвадили, лишив самых хитрожопых премии. А через полгода доблестного труда даже младшего сержанта дали.

В батальоне Петрова не трогали: во-первых, считали безобидным: он умудрялся все конфликты, даже прошедшие точку невозврата, решать мирным путем, а во-вторых, прекрасно понимали, что с «крышующими» его майорами да капитанами ссориться не резон. Да и он не лез в дела батальона: вставал раньше всех, ложился позже всех, когда документы доделывал к утру. Мы даже не всегда знали, ночевал ли он в казарме, или провел ночь, заполняя книги да журналы.

И вот в один из дней приключилась у нашего уже младшего сержанта Петрова неприятность: слетела винда, а работы – непочатый край. Начальник штаба быстро раздобыл ему телефон с интернетом, и Петров начал отчаянно гуглить.

В тот момент дневальным по штабу стоял паренек, не так давно пришедший с КМБ. Лиц командиров он не знал, но в званиях разбирался. То есть полковника от прапорщика отличить мог вполне. Проблема была в одном: близоруким оказался, и на какой-то ляд снял (или не надел) очки. В ту минуту, как на грех, появился командир бригады. Появлялся он всегда одинаково: сперва его живот, а через секунду он сам, сверкая полковничьими звездами. Дневальный прищурился, разглядел три искорки на полевых фальшпогонах, но размер не определил (счел старлеем) и просто молча отдал честь. Комбриг это любил: он всегда старался заходить в батальоны как вежливый лось, тихо и по возможности незаметно. И вот так тихо он вошел в кабинет начальника штаба, где несчастный Петров, матерясь про себя, искал способы воскресить шайтан-машину в кратчайшие сроки. Отметим, что сидел он спиной к двери, и вошедшего просто не заметил.

Комбриг посмотрел на эту картину, подошел поближе, пару секунд разглядывал подробности вопиющего нарушения всего, чего можно, после чего отвесил такого хозяйского леща Петрову. Тот от неожиданности аж взлетел. Глаза углядели созвездия на плечах, и в ближайших кабинетах зазвенели стекла от могучего: «Здражлатащполковник! »

На вопль из своего закутка вылетел начальник штаба и вытянулся по стойке смирно.

– Почему солдат с телефоном? – строго спросил комбриг.

– Пытаемся комп починить, система слетела, тут же отрапортовал начальник штаба.

– Почему солдат не стриженный? – продолжал допытываться полкан. Следует отдать должное, Петров на тот момент действительно сильно оброс: ему банально некогда было постричься, да и острой необходимости не было, он попросту игнорировал все построения.

– Пострижем.

– Почему солдат седой? . .

Ответа найти никто не сумел. Комбриг прошелся по кабинетам, выдал замечания по поводу чайников и чешущих языками гражданских тёть, вставил пистон комбату и начальнику штаба и уплыл куда-то в направлении соседних зданий. К дневальному подошел злой Петров. Неизвестно, чем закончился их разговор, но дневальный с того дня всегда был при очках и время от времени бегал на улицу посмотреть, нет ли больших звезд в непосредственной близости от штаба.

Через пару часов после ухода полковника, Петрову пришлось нести документы в штаб бригады. Там он переceкся с батальонным замполитом, который отчаянно пытался придать своей морде серьезное выражение. Получалось не очень. А когда он увидел Петрова, его вообще затрясло от беззвучного хохота.

– Товарищ майор, что случилось? – поинтересовался тот.

Проржавшись, замполит процитировал речь комбрига, выданную им во время совещания: «Захожу я, значит в штаб батальона. То что команду никто не подал, это как бы хрен с ним, но дальше… Захожу в кабинет начальника штаба. Смотрю – майор что ли за компом сидит? . . Присмотрелся – нет, солдат. Короче, бардак там у вас: чайники стоят, бабы ржут, дневальный слепой, а посередине сидит солдат, смотрит на все это [м]лядство и медленно седеет! »

Прозвище «Седой Солдат» закрепилось за Петровым до самого дембеля…

могли там вымыть пол и так далее. Безусловно, многие забывали о своих вещах и их складывали в мешок, который потом по необходимости курсанты разгребали в поисках своих пожитков. Так вот, новый особенно ретивый за чистоту полковник, назовем его Мороз, решил выявить и наказать тех курсантов, кто забыл свой хабар. Для этого он как дед Мороз припёрся с мешком утром на платц и стал вытаскивать из него лоты, раздавая дополнительно наряды на лево и на право. Понятно, что более или менее ценные вещи, джинсы, свитера, обмундирование были курсантами востребованы, ибо нужны. Но тут он вытащил труселя, и на автомате заорал: "чьи трусы! Я спрашиваю" Тишина. Конечно же, не востребованные вещи он грозился выбросить. Так как ответа не последовало, Мороз опять заорал: "последний раз спрашиваю, чьи трусы! "

И тут из строя раздалось:

"Ничьи, товарищ полковник, можете себе забрать! "

Какая была истерика хохота, не трудно вообразить.

В общем, это был первый и последний раз, когда полковник Мороз пытался наводить порядки))) были ещё другие офицеры и другие истории, если хотите, то расскажу, пишите в комментариях: -)

и т. д. Сержанты народ особый (хотя про дедовщину тогда и слыхом не слыхали). Утром подъём! и пока горит спичка курсанты должны подняться, одеться и встать в строй! Если не успели - повторить! И так далее... Чтобы достичь максимальных результатов, сержант мог погасить спичку раньше. Вот такой хронометр! Курсанты свирепели, но смирялись. Однако, наконец, решили это дело прекратить. Пока спичка горела, все 70 курсантов неслись на выход, одеваясь на ходу. Сержант в это время стоял в одном из проходов между двухэтажными койками и ждал. Курсанты назначили самого здорового (Иван с Донбасса) на роль вышибалы. Он должен был "нечаянно" вытолкнуть сержанта из прохода на путь летящих в строй курсантов. Далее по сбитому с ног мучителю промчалось 70 пар сапог (было что припомнить). Группа построилась на улице около казармы - сержанта нет! Стоят, строй не покидают. В итоге сержант оказался в санчасти. Не убили, но мало не показалось. На следующий день полковник (начальник учебки) построил всех курсантов и долго объяснял, что надо выполнять и перевыполнять, но не до такой же степени. Все остальные курсанты школы благодарили нас за солдатскую смекалку. Сержантский состав принял к сведению. И дальше стало лучше.

наш старшина прапорщик Иванов и говорил, что только [ч]удаки такое могли придумать - давать срочникам оружие и отправлять полк дебилов против полка даунов. Но генерал, чью фамилию я не помню, с ним был не согласен и поэтому в нашей дивизии два раз в год проводились военные учения. Полк на полк, где офицеры оттачивали свое командирское мастерство, а солдаты получали законную возможность откосить от хозработ и плаца, ну и конечно по мере возможности не про[втык]ать оружие.

Я уже дважды участвовал в таких играх и более менее что-то в них начал понимать. С каждым разом они мне рядовому срочнику нравились все меньше. Но в этот раз с самого начала всё пошло вообще не так. Во-первых роль разведчиков-диверсантов, по жребию, проведенному в присутствии комполка, досталась нашему отделению. Оно же во-вторых и в третьих. Как кратко и ёмко, почесав затылок, резюмировал наш ротный - "всё приплыли, пи[c]ец ослику". Осликом был наш замполит. В смысле фамилия у него была Перевозчиков. У него и так за все наши косяки была походка буратино потому что ходить посаженному на кол очень неудобно.

Дали нашему отделению два цинка холостых патронов и трех офицеров: двух из нашего полка и советника. Поставили задачу привести "языка" с целью выведать где в окрестных лесах расположился штаб "синих". Собственно это был секрет полишинеля потому что они всегда располагались в одном и том же месте - на островке окруженном болотами. И в этом был весь юмор. Взять их было нельзя. Без вертолета. Да и с вертолетом было нельзя потому что вертолеты были в полку "синих", а в нашем их не было.

Гениальный замысел наших офицеров был прост как и во все предыдущие годы. Следуя их плану нам следовало расположиться вблизи болот и ожидать шального солдатика из соседнего полка с целью его скрутить и доставить в наш штаб. Откуда должен взяться этот блуждающий солдат и какого лешего он потерял в этом непроходимом болоте потомки Суворова умалчивали.

Замысел удался лишь на половину. В том смысле, что пока наша группа войдя в лес перетягивала и сушила портянки, офицеры пошли советоваться. И судя по обнаруженным потом знакам, советовались они на минном поле. Что и отметил контрольный офицер из штаба учений в чине капитана - оба офицера убиты, дальше группа действует самостоятельно. Офицеры обреченно взглянули на нашу группу и понуро потопали в сторону ближайшей дороги.

Хорошо когда нет командиров. Рядовой Мамбетов сразу предложил сгонять в сельпо, но коллектив косясь на контрольного офицера, эту мысль отогнал и предложил пожрать. Когда солдат не знает что делать, то он ест, а поскольку он часто не уверен своих действиях, то и еды ему нужно много. Вобщем опомнились мы только когда съели весь, выданный на двое суток, запас тушенки.

Первым что-то нехорошее почувствовал советник. С возгласом "я скоро" он атаковал ближайший кустарник. Судя по доносившимся из кустов звукам, тушенка была из медвежатины. Солдат существо неприхотливое и к жизненным проблемам привычное, поэтому мы смирено поступили проще и открыв клапана присели, как и положено по уставу. В один ряд, прямо на берегу лягушачьего рая. Через полчаса к нам вышел бледный офицер выдал "я всё, в медсанчасть, а вы дальше сами. "

Дальше мы были сами. Любой небрезгливый враг зажав нос мог бы найти нас по следам. Тушенка как вы поняли была отравлена врагами. Но возвращаться в казарму имея честное право гулять еще двое суток никто не собирался.

К вечеру нам стало намного лучше. То ли запах березы подейстовал, то ли притащенная рядовым Мамбетовым из ближайшего сельпо бутылка водки или может даже две. Жизнь налаживалась. Вспомнили, что здесь рядом есть деревенька, а в километре на отшибе от неё чудный яблочный садик. Куда по обмену в прошлом году ездили на дачу командира соседнего полка работать кротами. В то время как бойцы его полка чинили наш автопарк.

Уговаривать дважды никого не пришлось. Садик оказался небольшим на 20 гектар. Посреди этого плодового рая стояла полковничья цитадель из красного кирпича, орошенная слезами дембельских аккордов.

Дальнейшее я помню как в тумане явно из-за дурманящего запаха спелых яблок. На многие вопросы у меня нет ответов и сегодня. Зачем Серега, призванный в армию с третьего курса филфака английской литературы, взял в плен в дупель пьяного местного сторожа и почему пытался говорить с ним и его собакой по-английски. Зачем мы пытались разбудить сторожа выстрелами и почему затащили его тело в дом полковника. Откуда в кармане сторожа оказался кетчуп и почему он разлился.

Зато похоже ответы были у семьи полковника, удачно заглянувшего с учений на ужин в семейном кругу. Семья полковника, за обеденным столом на веранде поняла все буквально - англичане в маскхалатах убили сторожа и сейчас будут всех пытать. Полковник из нацменьшинств, отмечавший с семьей какое-то свое событие, попытался покончить с собой подавившись бутербродом с икрой. Но его откачали, "шайзе билять" вопил Мамбетов и бил полковника по спине. Я помню как переводил Серегин бред и в результате мы потребовали вертолет и карты.

Полковник, по телефону под угрозой расстрела, позвонил в свой штаб и приказал прислать вертолет и карты. В нашей армии не принято переспрашивать поэтому через пятнадцать минут два заместителя командира, не уточнив какие именно нужны карты, лично привезли и карты с учений и еще какие-то явно неправильные о чем намекал гриф "секретно".

Утром мы сдали все полученное и какого-то неизвестного пьяного майора в наш штаб. Почему офицер был пьян и как оказался с нами в кузове грузовика с яблоками я не помню. Так честно в объяснительных мы все и написали. Даже рядовой Мамбетов, получивший 15 суток отпуска за грамотное выполнение боевой задачи.

конкуренты из КГБ. Чтобы не светиться, числился приятель при одном штабе на незаметной должности. Под него была выстроена целая параллельная биография.

Служебная необходимость периодически гнала приятеля за рубеж и заставляла застревать там надолго. Но начальство требовало от него добывать из американцев информацию всегда за пределами их родины, на всяких международных выставках. Может, валюту экономили, или считали, что так безопаснее для самого агента. Попасть в США оставалось для него недостижимой мечтой. Понятия не имею, насколько успешно ему работалось – несмотря на откровенность по многим вопросам, этот общительный человек умеет молчать. Своё удостоверение полковника ГРУ он показал мне только в начале 90-х в день, когда его уволили под сокращение. Не думаю, что от обиды – про своих коллег и начальство он по сей день не сказал ни единого худого слова. Просто счёл, что ничего его больше не связывает с организацией, выкинувшей его на улицу в 35 лет в середине успешной карьеры. В тот год он рано поседел. Но это у них в роду, ему идёт.

Полковничье звание объяснил тем, что в те годы старшие офицерские звания раздавались в российской армии легко, вместо зарплаты, которую всё равно тут же сжирала инфляция.

Отставной офицер средних лет, ни хрена не умеющий делать, кроме своей бывшей работы – в начале 90-х это была обычная, грустная история.

Кончалась она обычно должностью топтуна-охранника. Но отставной офицер военной разведки великолепно знал язык вероятного противника и умел добывать информацию. Он немедленно подал заявку на грантовый конкурс, на обучение в магистратуре США по теме «Информационная безопасность».

Никаких подписок о невыезде своей бывшей конторе он никогда не давал. Для офицера ГРУ это было бы просто смешно. В графе «род занятий» честно указал «безработный». В тот год одним из приоритетов американского конкурса была адаптация уволенных российских офицеров молодого возраста, наверное, чтобы не пошли в международные террористы. На собеседовании обаял всю комиссию и прошёл по конкурсу тридцать человек на место.

Так бывший полковник ГРУ с американской специализацией впервые попал в США, на целых полтора года. После первого года учёбы у него появилось право на летнюю стажировку. Которая оплачивалась стипендией программы примерно в 2 тысячи долларов в месяц, из средств наивных американских налогоплательщиков. В США таких летних вакансий море – работай, пожалуйста, всё лето бесплатно или за гроши, пока нормальные сотрудники отдыхают. Но в самых крутых организациях очень строгие входные требования. Без пяти минут магистр одного из лучших американских университетов мог претендовать на любую. По старой памяти ему приглянулась одна вакансия в Вашингтоне. В результате, всё лето недавний полковник ГРУ с интересом проработал скромным сотрудником отдела информационной безопасности Пентагона. Бывшие российские коллеги пытались к нему подкатиться всего один раз. Они откровенно пояснили, что вербовка нужна им только для галочки и для прокатиться в Вашингтон. В ответ он процитировал им знаменитый закон Паркинсона в собственной редакции: «Всякое заветное желание исполняется только тогда, когда в нём отпадает всякая необходимость…»

дежурным по части. Полк на занятиях, дежурный совершает обход территории. Идёт, а навстречу ему движется чудо – какой-то кадр в гражданке и с волосами до плеч. Знакомый оторопел, а этот фрукт его увидел, обрадовался и обращается с вопросом:

- Слушай, а где вашего директора найти?

- Кого, кого?

- Ну, директора вашей части, или как он у вас тут называется?

- А Вы, гражданин, вообще, кто такой и что тут делаете?

- Да я Колыванов из московского «Динамо», я тут служил у вас два года, а сейчас срок службы закончился и я пришёл увольняться.

Взял он его под руки и повёл к командиру полка. Полковник увидел сугубо далёкое от солдатского обличье Колыванова, послушал занимательную историю его встречи с дежурным по части и рассвирепел.

«Я, - говорит, - люблю наш советский спорт вообще, и московское «Динамо» в частности, но чтобы после двух лет службы, даже фиктивной, называть командира полка «директором» – это уже перебор. Вот тебе, рядовой Колыванов, автомат, вот патроны, вон там мишень, давай стреляй, и если не попадёшь хоть раз из пяти выстрелов, то я тебя остригу наголо и на гауптвахту посажу перед дембелем, чтобы ты хоть десять суток Родине нормально послужил! »

Колыванов взял трясущимися руками автомат и каким-то невероятным образом с четвертого выстрела завалил мишень. Счастью его не было предела, он вскочил, бросил на землю автомат и стал скакать от радости.

«Подбери автомат, рядовой Колыванов, - говорит ему полковник, - и пойди сдай его в оружейку. А потом возьмёшь метлу и подметёшь вот тот плац, чтобы знал, как оружие бросать. Потом приходи в канцелярию за документами. Я научу вас, спортсменов, Родину любить! ».

Вот так рядовой Колыванов (известный в будущем футболист московского «Динамо») закончил свою службу в Советской Армии. из сети

отвлекаясь на курение и сплетни.

Дошло дело до классического голливудского эпизода, где положительный герой, весь потный от волнения, склонился над бомбой.

Секунды тикают, а он все не может решиться – «Красный? Зеленый? Нет все-таки красный! А может черный? » В последнюю секунду отрезает желтый и естественно - спасает мир.

Все облегченно вздохнули, а Миша – муж именинницы, раздраженно встал и пробурчал:

- Вот ужас-то, чего только не покажут. Пойду покурю, а то никаких нервов на них не напасешься.

Я говорю:

- Такая вот сила искусства.

- Искусство-искусством, но они бы хоть со специалистами посоветовались, перед тем, как сценарий писать. Ну, ладно, он без парашюта упал в глубокий снег и не разбился – поверю, всякое бывает, но обезвреживать бомбу, дергая за проводки… полный бред.

- Ну мало ли, а вдруг получится. Любой бы на его месте рискнул. А чего терять, когда и так секунды на таймере заканчиваются? Хуже-то не будет. Разве Вы не попытались бы ее как-нибудь испортить?

Миша широко улыбнулся и ответил:

- Я? Нет. Зачем же хоть на секунду укорачивать себе жизнь, она ведь так прекрасна? Все равно ничего не изменить.

Кто-то сказал:

- Миша, Вы слишком мрачно смотрите на вещи. И с чего это Вы взяли, что такую бомбу невозможно обезвредить?

- Ну, может быть, с того, что до выхода в отставку, я служил в саперных войсках и дослужился до полковника?

Никто не ожидал такого оборота, все вначале притихли, а потом посыпались версии:

- А если сразу все провода перерезать?

- А, может, попытаться прострелить бомбу из пистолета?

- Заморозить жидким азотом и тогда уже ломать.

- Шарахнуть молотком.

- Залить водой.

- Организовать сильнейший электромагнитный импульс, тогда, может, не взорвется…

Миша жестом остановил поток нашего креатива и ответил:

- Давайте-ка, я лучше объясню, как устроено неизвлекаемое взрывное устройство, и вы сами поймете – почему ваши смелые идеи не проканают:

Все просто, как кувалда. Вначале сапер выставляет таймер и снимает бомбу с предохранителя, и уж потом…

Кто-то перебил:

- А если обратно на предохранитель поставить?

Миша улыбнулся, покачал головой и продолжил:

- Это же не пистолет Макарова, предохранитель служит только для того, чтобы сапер мог свинтить до постановки мины на боевой взвод. Там внутри такая свинцовая пластинка и ее постепенно перерезает подпружиненное лезвие. Минуты три - и все. Обратно не вернешь…

Внутри бомбы имеются две абсолютно одинаковые батареи питания и две маленькие платы с микросхемами.

Перережешь провод питания – «бомба поймет», что напряжение у одной батареи пропало и тут же бабахнет. Сломаешь микросхему – вторая тут же это вычислит и тоже даст команду на взрыв.

Так, что – хоть жарь ее, хоть вари, хоть замораживай. Все равно она успеет «понять».

Есть только один способ обезвредить такую бомбочку: нужно обрезать питание обеих батарей, быстрее скорости света, тогда да – должно получиться. Иначе - никак.

В комнату вошла новорожденная Тамара, услышала краем уха наши мальчиковые разговоры и весело сказала:

- Хитрый сапер опять оседлал своего любимого конька? Ты лучше расскажи про надбавку за вредность. Расскажи, как Родина ценит своих героев.

Миша засмеялся, а его супруга продолжила:

- Представьте себе – Миша узнал, что ему к пенсии положена надбавка за вредность и дикую ответственность или как она там называется… 7000 рублей, между прочим. Приходит этот хитрый сапер в военкомат, так и так, положено, мол. Те послали запрос по месту его службы и пришел ответ, что такой части в Российской армии вообще никогда не существовало, так что, плакала наша надбавочка. Пересекретились. Заходите, как говорится, еще…

Пришли девчонки, увели Тамару на веранду и я спросил:

- Миша, а почему супруга называет Вас «хитрым сапером»

- А что, разве вы не слышали такого выражения?

Никто из нас не слышал, но все заинтересовались.

Миша:

- Попробую объяснить, не выдав гостайны… на «хитрых саперах» держится мир в прямом смысле слова. Все думают, что наши основные силы сдерживания – это ракетные войска и подлодки, но на самом деле потенциальный враг больше всего боится именно нас – хитрых саперов. В случае начала противником боевых действий, поступает команда, и мы по всему периметру нашей необъятной, в течение до получаса прикапываем неизвлекаемые мины с радио-взрывателем. Вот и вся петрушка.

Мы стали расспрашивать:

- Мины противопехотные, или противотанковые?

- Так все же, почему – «хитрые саперы»?

И Миша, тщательно подбирая слова ответил:

- «Хитрые», потому, что мины не противопехотные и не противотанковые. Это атомные бомбы… Вот уж четыре года прошло, а мне все снится один и тот же кошмар, что у меня машину с миной угнали...

…Боевик досматривать что-то перехотелось, киношный герой, спасающий мир, как-то сразу поблек и выцвел…

по КПП. Ну... Авось пронесет, если, что - дышать не буду. А сегодня... Тяпница! Да еще у кого-то какой-то праздник, т. е. двойной повод выпить! И понеслась душа в рай...

Утро. Заступаю на пост! Не то чтоб не проспался – спал меньше часа. Со мной «часть охраняют от вредителей всяких и прочих нарушителей» пара рядовых. Но службу служим! Отдаем долг Родине! До похмедельника, вряд ли, проверка будет - можно не напрягаться. Сижу я, борюсь с похмельным синдромом, с сушнячком помогают справиться рядовые. Состояние полного нестояния... Как всегда в выходные пытаются пробиться гражданские на территорию В. Ч. (мамы, папы, братья, «сестренки», «невесты») к молодым солдатикам. Но мы ж не звери. «Мама – это святое!» - как говорил наш прапорщик Загору(вырезано цензурой). Тем более суббота. Командиры дома отсыпаются, а проснувшись - перед женами за тяпницу оправдываются. Боец в журнальчике (сам не могу, а у бойца подчерк хороший) записывает: «такой-то с тем-то в такую-то роту...» (паспортные данные записаны – шпиЕна возьмем по месту прописки – еже ли чЕ!) Время обеда. Диспозиция такова: я (мне б со стула подняться), боец – писарь и два солдатика, из очень средней азии, которые по-русски понимают только: «Ин... на...!» и «Стройся!» Командую: «Обед!» (прошу писаря принести мне «компот, и что-нибудь легкое»). Бойцы отбывают. Им на смену («по велению души», ибо надо опохмелиться) появляется сержант К. Приносит пару пива и консерву: «Килька в томате»

Бойцы задерживаются... («Мля! Шоб через 2 минуты были!») Но! У нас есть! Бойцы бросили штык-ножи на столе дежурного по КПП... Консерву вскрыли! Пиво вскрыли! «Ляпота!»

Тут я краем глаза замечаю, что напротив КПП тормозит старая, разбитая «шоха» (ВАЗ 2106), белого цвета, с зеленым капотом, красным правым крылом (как раз напротив остановилась), и синей правой передней дверцей. И все это чудо со следами недавней шпаклевки. Из нее выскакивает дедок и, в наглую, прет через КПП!

- Дедушка! Едрить тебя в совхоз! Куда прешь? Ща достану парабеллум и твои родственники будут делить твое имущество!

- Сынок! Мне б к начальнику вашему! Пусти, а!

- Не, дед! Предъяви паспорт! И расскажи зачем ты пытаешься проникнуть на территорию нашей доблестной В. Ч.!!!

- Сынок! К главному Вашему! Надо мне!

- Не! Отец! Не пущу! У меня парабеллум есть! ПМ, в смысле! Пристрелю! И меня оправдают!

- Сынок! Ну очень надо!

- Ладно, отец! Метнулся в киоск – взял пять полтарашек пива! И сюда! С документами! Подтверждающими право прохода на территорию В. Ч! Но если у тебя что-то не в порядке с документами, я тебя, отец, пристрелю собственными руками, из это именного ПМ! – я достал из кобуры пистолет!

Дед смылся. Конечно, мой ПМ не был именным. В нем даже патронов не было! Просто представьте себе: голову, после вчерашнего невозможно найти! Плюс жарко, плюс сушняк... Приходит ТОВАРИЩЬ! Приносит пиво и консерву! Открывается пиво. Открывается консерва! (Вилки нет – возьмите штык-нож)... И тут «Какой-то Вася пытается напрячь...»

Через 10 минут дед появился на КПП.

- Сынки! Я выпить привез! – и достает из салона «шохи» литровку

«Русского Стандарта» - пропустите? Внучек у меня тут служит. Проведать приехал. Пропустите, сынки! – и глазки у дедка, как у бобра, когда он какать хочет.

А мы с сержантом (молодые были, организмы неокрепшие) на водку после вчерашнего, и смотреть не можем.

- Извини, отец! Нельзя! Военный объект! Секретный! - (ага, посреди города стоит, заборчик низкий... главное, чтоб не запалили... когда в самоволку через заборчик перешагиваешь...)

- Ну, сынки! Я ветеран! У меня внучок здесь служит! Я вот, тута ему сальца привез. 200 верст отмахал!

- Не, отец! Не могем!

- Сынки!!!

- Тебе, отец что про пиво говорили? Во-о-о-т! Действуй!

Дед пакуется в машинку и сваливает. До ближайшей точки с пивом минут 20...

Мы с сержантом пиво допили, консерву доели, боец с компотом пришел... Солдаты из очень средней азии на пост заступили... Ляпота! Хорошо. Полегчало!

И снова дед появляется! Достает пакет в котором четко прорисовываются пять полтарашек «Жигулевского»... Подходит к КПП:

- Сынки! Вот Пиво принес!

А мы с сержантом здоровье уже поправили. Да и дед какой-то слишком навязчивый...

- Ну, проходи, отец!

Дед проходит на территорию КПП... И:

- Наряд! Задержать нарушителя, шпиЕна!

Два бойца, даром, что из средней азии, кладут деда прикладами на грязный пол КПП. Я подхожу:

- Что-то ты, отец, слишком сильно пытался прорваться на территорию нашей секретной В. Ч.! А может засланец, ты какой? ШпиЕн мериканский – слегка сую кирзачем ему в бочину. – Выведать секреты обороноспособности страны нашей великой хочешь? Как там твоего внучка фамилиЕ??? Предоставь-ка документы, а то сдадим дяденька-милиционерам, а они дальше передадут!

И тут, дедушка достает из кармашка корочки: «... ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТ... такой-то»...

Это был полный финиш! Я не обделался по одной простой причине, мое очко сжалось как черная дыра... Время замедлилось... (или я сам превратился в статую, отдающую честь высшему командованию!) Генерал-Лейтенант поимел ВСЕХ!!! Начиная с полковника («ПАПЫ», нач. части), и кончая поварихами... Но по-доброму и нежно.

Когда Генерал-Лейтенант покинул часть, нас (меня, трех бойцов и сержанта) «папа» вызвал на ковер:

- Вы! Безрогие, кастрированные маралы! Помесь козла с оленем! Какого... (почему и зачем)... вы заставили этого... (нехорошего человека)... мотаться по городу?.. Короче! За пьянство на посту 15 суток гауптвахты!

За проявленную бдительность, лично от генерала - 15 суток отпуска! Так что идите-ка вы в казарму, пока я очень не рассердился!!!

P.S. Генерал-Лейтенант через три дня снова появился у нашего КПП. Через дежурного вызвал меня. И со словами: «Скажи, что Я наградил!» сунул мне литровку «Русского Стандарта».

по причине того, что полк "выступил" инициатором социалистического соревнования. А это, братцы, означает, что он(полк) в этом соревновании и победит. Но победит не просто так, а в условиях максимально приближенных к настоящей победе. Т. е. минуту на кроссе в 10 км с оружием и снаряжением полку еще простят, но вот пять минут - уже нет. И "побегут, бл--ь, все, слышите, все, кроме маршалов и генералов, а их в полку нет! " Про швартовки техники, боевые стрельбы и проч. и речи нет - не знаю, как сейчас, а тогда в ВДВ дрючить умели (перекрыть норматив на 30% не было героическим подвигом).

Отработали, с потом, кровью, матами, но отработали! Теперь раздача пряников - кого-то на повышение, кого-то в Академию, кому-то "снятие ранее наложенного взыскания".

И был у нас замполит батальона. Ничошный такой замполит, не сволочь, идеологией сильно не доставал, дисциплина у нас была, мордобой не превышал допустимые уровни. Недостаток у него был один - очень хотелось ему в Академию имени товарища Ленина поступить, продолжить, так сказать, свою политическую карьеру. Глобально - это недостатком назвать нельзя, нормальное стремление, но стало оно у капитана идеей-фикс. А начальство его отпускать не хотело. Но здесь уже деваться некуда - батальон стал лучшим в т. ч. и по дисциплине и надо капитана поощрять, причем поощрять сильно.

Судный день - цельный полковник из Политодела ВДВ в расположении лучшего батальона полка осматривает ленинскую комнату и состояние наглядной агитации в целом. С тем, значит, чтобы определить уровень поощрения замполита батальона. Задача у полковника двойственная - и капитана не обидеть(иначе кто же потом служить будет), и в Академию его не пустить (иначе кто же здесь служить будет). И вот не понравился ему(полковнику) пол в этой самой ленинской комнате, подгнивать начинает, хоть и покрашен. Как же так ?!

Объясняет капитан - здание старое, еще гусары стояли, под полом отопление прохудилось, вот и меняем пол раз в год. А отопление ремонтировать- это уже не замполитовское дело.

Вот у полковника снос и определился. Порешили так - ежели капитан вечный пол построит в ленкомнате, то разрешат ему документы в Академию подать.

А вечный пол в те времена - это дубовый пол. Всего и делов- привезти дубовые половые доски и этот пол настелить. Легко сказать - в годы всеобщего дефицита найти дубовые половые доски - ни на какие ракетницы не выменяешь, ибо просто нет таких досок. Но учиться в Москве хочется и разведал наш капитан, что дубовые доски есть только в одном месте-похоронном агенстве в городке на границе Литвы и Польши, где из этих досок делали гробы для очень состоятельных или очень уважаемых тогда покойников. Но вот продать эти доски они никак не могут - ибо времена социалистические, похоронное бюро не лесопилка и досками не торгует, а прокурор- он и в Литве прокурор.

Но гвардейцы-десантники найдут выход всегда (особливо, когда впереди Академия). И родилась мысль - купить доски, а оформить гробами. Начфин в полку - человек вменяемый, понимает важность пола в ленкомнате, опять же от капитана благодарность просто не будет иметь разумных границ, да и ревизор московский при проверке хозрасходы не очень тщательно проверяет, а если учесть, что накладная от похоронщиков будет на литовском языке, то и хрен по деревне - скажем, что написано "доски".

И появился в ленкомнате дубовый пол. Но вот совпало это с приездом ревизора из штаба ВДВ из Москвы.

И погорел весь случай на психологии людской - спрашивает ревизор от кого документы, а ему объясняют - это с мясокомбината. это с хлебозавода и т. д. - поставщики обычные. И ревизор(тактичный человек)переписал литовские названия основных поставщиков (чтобы все время не спрашивать). А вот когда попалась ему "та самая" накладная, то перевод спросил не у того, кого надо!

Оп-па! 13 гробиков для десантников! Деньги сперли! Но кто же таким прикрывается, для этого краска есть - поди там слои посчитай этой краски. Похоронили 13 солдат скрытно от московского начальства? Это только в бредовых байках бывает! Логического объяснения нет.

Разобрались, конечно. даже особисты поучаствовали. Начфину - предупреждение о неполном служебном соответствии, капитану - путевка в солнечный Афганистан раньше срока. Он и так поехал бы, но позже, и, желательно, полковником, все по-приятней.

А пол остался. Два года назад был в Литве, казарму эту от полка отрезали (литовский полк называется "Ночные волки"), а хозяин квартиры, которую сделали в том числе из ленкомнаты, очень доволен ...