С декабря 1985 года по июнь 1986 года мне довелось послужить в прекрасном городе Ереване.
Часть находилась в районе под названием Зейтун, где располагалась учебка, оперативный отдел КГБ и погранцы, несущие службу в аэропорту Раздан.
мы выезжали в город с шефской помощью на Ермолкомбинат, за день ,так сказать , работы привозили мешки сыров, мацони и прочих ништяков, которые сразу отправлялись на кухню для улучшения рациона.
В увольнении всегда все было отлично, местное население всегда старалось нас угостить, и частенько мы возвращались с теми же семью рублями, с которыми ушли в увольнение, а еще с полными карманами сигарет.
Эту идиллию нарушало одно - патруль, который обычно состоял из танкистов из расположенного в соседнем районе Каназ Канакерского танкового полка, где то ли замом, то ли начальником штаба служил мой дальний родственник, которого я называл дядей, и которому передали , что я служу рядом и якобы, как написали родители, он даже обещал приехать в гости. )
У нас всех без исключения были новые парадки, хорошие шинели, а самое главное - это кожаные ремни и кожаные юфтовые укороченные сапоги с широкими голенищами.
Патруль обычно пасся в радиусе пятисот метров от нашей части, и наша задача была оторваться от патруля и добежать в прямую видимость до дежурного , который обычно дежурил на улице возле арки, и если видели ,что патруль гнался за погранцом, сразу выбегали еще пару человек и бежать уже приходилось патрулю.
Кому не удавалось оторваться ,с губы приезжали в кирзачах и в лохмотьях , которые то и формой не назовешь, и тогда был грандиозный разъеб и утомительные многодневные тренировки по бегу под руководством дураковатого старшего сержанта, мастера спорта по бегу.
Дважды мне удавалось убежать, но третий раз не оторвался...
В феврале ко мне в гости приехала Мама, которая разместилась недалеко от части в гостинице Звезда, я получил увольнение на весь день, погулял с Мамой по городу а в восемь вечера, нагруженный тяжелыми сумками с мамиными ништяками , возвращался в часть.
Хрустел снежок под сапогами, я уже видел в ста метрах нашу часть, как наперерез от стены отделились трое и шагнули на встречу.
Опа! Патруль! Танкисты, два азиата низкорослых, которые с вожделением смотрели на мою форму и сумки, и такой же нерусский капитан.
- Таварыщ салдат, предъявите ваши документы!
Если бы не сумки с ништяками, они бы увидели только мою спину, но бросить я их не мог, поэтому, доставая документы из внутреннего кармана, я расплылся в улыбке и говорю : Товарищ капитан, вы из Канакерского танкового полка?
- Да, а щто?
- Ну, это очень хорошо!
- А кому на губе бывает хорошо, солдат? Шютник, что ли?
- Да вот, давно мечтал попасть к Вам в часть, а теперь такая удача - сказал я , продолжая улыбаться улыбкой Швейка.
Капитан стал шевелить извилинами, не понимая , почему я такой борзый, но продолжал гнуть линию , но уже как-то неуверенно.
- Слышишь, юморист, я сийчас заберу тибя на губу за нарушение формы одежды, там и посмеешься!
- Ну что ж, я готов, куда идем?
Капитан не сдвинулся с места, хлопая моим военником с увольнительной себе по руке, глядя на меня.
Пауза стала претендовать на мхатовскую, он взглядом требовал объяснений.
- Товарищ капитан, как привезете меня на губу, то сообщите начальнику штаба подполковнику Ф... ву , что вы его племянника привезли, а то полгода служу а в гости никак не выберусь.
При упоминании этого имени азиаты как-то сразу расширили глаза и стали похожи на европейцев, а лицо капитана приобрело бурый оттенок.
Видя, что мы ломим шведов , я раздухарился - Товарищ капитан так куда идти, а то уже видите, из ворот наряд наш вышел и смотрит, едем на губу? Когда еще дядю порадую?
Он молча отдал документы, козырнул и , негромко матерясь на нерусском языке, они пошли вниз по улице.
Наш наряд подошел, помог донести сумки, спросили, о чем мы говорили и почему отпустили?
Я сказал , что нарушений по форме у меня нет и доки в порядке, да и вас они увидели. )
- Ну да, ссыканули, наверное - сказал сержант.
- Ну да! )
Про дядю и мои понты решил не говорить, только годкам рассказал во время застолья.
