Детские истории #бабушка

ещё романтики.

И вспомнилось мне, как мы - я, Серёга и сестрёнка его младшая, Нинка - играли на чердаке "в докторов". Ничего "такого" - мы действительно почти спасли-таки жизнь одного живого существа.

Дело было так: Полезли мы с Серёгой как-то в воскреный день утром на чердак нашей пятиэтажки - разумеется, именно потому полезли, что лазить нам туда строго-настрого воспрещалось. Ну, и ещё потому, что у нас там, в самом торце, был "штаб" - укромный такой закуток, в котором стоял чей-то старый сундук с барахлом и было слуховое окно, открывавшее вид на крышу соседнего дома. Там можно было играть в пиратов и Чапаева; рассказывать друг другу разные истории и вообще - фантазировать. И вот только мы подошли к нашему штабу, как вдруг в окно со страшной скоростью влетает какой-то серый комок, со всего разлёта врезается в один из столбов подпорки и падает на сундук.

Смотрим - а это воробей. Лежит на сундуке кверху жопой и не шевелится - видать, здорово вписался. Глазки закатил, клюв как-то кособоко приоткрыт и только одна лапка конвульсивно подёргивается. От кого уж он там на таких скоростях удирал - неизвестно.

Ну, у Серёги (тут надо заметить, что он старше меня на целый год был и намного авторитетнее и головастее) реакция всегда была будь здоров. Он тут же этого воробья - хвать. А тот только-только, видать, потихоньку от аварии в себя приходить начинает - задышал неровно и, вроде как, зашевелился. А лапка одна так и не подаёт признаков жизни - висит, что называется, плетью. Тут Серёга и говорит:

- У него правая нога поломатая.

- Сдохнет? - спросил я.

- Если перелом вылечить - не сд@хнет. Потому что от сердца далеко. - говорит Серёга. - Гипс наложить надо. Ну-ка, держи его - я счас.

Я взял воробья в руки покрепче, ничуть не удивляясь тому, что сказал

Серёга: его отец был скульптором-любителем, так что Серый вполне мог обращаться с гипсом и глиной и даже сам лепил, бывало, таких глиняных солдатиков - закачаешься.

Минут через пять возвращается Серёга со всеми необходимыми для операции причиндалами: гипсовым порошком, баночкой из-под вазелина, папашкиным долотом для обработки камня и литровой банкой воды. А следом тащится его младшая сестра Нинка с куском хлеба в руке.

- Ты зачем её с собой притащил? - спрашиваю. - Сдаст ведь.

- Не сдаст, я ей пять копеек на мороженое пообещал. А то она сандаль давать не хотела - говорила, что будет орать, если я её с собой не возьму. Ты не ссы, я всё предусмотрел, - говорит.

- На фиг сандаль-то?! - спрашиваю я.

- А воробья фиксировать. Ты, чтоль, его держать будешь, пока я гипс буду накладывать? Он же трепыхаться будет, а это опасно - можно ещё больше навредить. А у неё как раз размер подходящий.

М-да... Минуть десять мы фиксировали воробья в Нинкином сандалике - затолкали его башкой внутрь и подтягивали ремешки до тех пор, пока он не затих, свесив лапки наружу. Потом Серёга по-шурому замесил гипс в баночке и, оттянув правую ножку воробья двумя пальцами, нанёс на неё приличный слой раствора. Култышка получилась что надо - если и не размером, то уж формой точно она напоминала палицу Ильи Муромца. Наружу торчали лишь пальчики с коготками. Нинка только лупала глазами и пищала от восторга.

- Ну, и чё теперь? - спрашиваю я, - долго ему в гипсе ходить?

- Ну, вообще-то так: сколько тебе лет, столько дней и гипс носить надо.

- говорит Серёга. - Этот, видишь? совсем молодой ещё. Полгода ему, наверное. Так что к вечеру должно срастись. Вот вечером и снимем.

Мы положили воробья на сундук. Воробей слабо вздыхал после операции. Мы насыпали ему хлебных крошек и поставили рядом с ним литровую банку с водой - на случай, если ему вдруг захочется пить, потому что летом на чердаке под шиферной крышей жарко.

... Вечером, когда мы, вооружившись молотком - для снятия гипса - залезли на чердак, воробья на сундуке не оказалось.

- Наверное, очухался и улетел, - предположил Серёга.

- Как же он теперь с неснятым гипсом будет? - спросил я. - Мешает ведь.

- Ну... Что гипс? Обтёрхается со временем. Главное, что выздоровел.

Мы молча переглянулись. А Нинка хлопала глазами и молчала...

... И только много лет спустя, на какой-то вечеринке, Нина спросила меня:

- Витя, а ты помнишь того воробья? Я ведь тогда сразу не поверила, что он улетел. Я на следующий же день поднялась одна - ох, и страшно же мне было! - на чердак и нашла там, в другом углу, кучку пёрышек и и рядом - кусочек гипса. Кошка, наверное... Я похоронила этот кусочек гипса во дворе рядом с беседкой. Лопаткой своей выкопала ямку и похоронила...

поступила в музыкальную школу, а днем ранее моя мама встретила тетю Машу, дочка которой тоже поступила в музыкальную школу на скрипку. В разговоре выяснилось, что даже бездарь и тупица- дочка Марии Петровны пошла в музыкальную школу. Мама решила, что такой талантливый ребенок, как я, просто обязан получить музыкальное образование. Мое мнение вообще не принималось в расчет, да и спорить с родителями у нас было не принято. Это был мой смертный приговор...

Благодаря связям моей мамы, меня взяли без экзаменов и уже после начала учебного года. Мама пришла радостная домой и объявила: «Доченька, ты с понедельника идешь играть на гитаре! ». Выбор инструмента был не случайным, пианино просто не поместилось бы в нашей хрущевке, от воя скрипки нас бы убили соседи, а аккордеон я бы просто не унесла. Я была довольно высокой, но худенькой и хрупкой девочкой, сейчас бы сказали анорексичного телосложения, но тогда таких слов не знали.

Папа хмуро спросил «Сколько? ». Мама радостно ответила, что для любимого ребенка никаких денег не жалко.

Я противилась, как могла. Но у мамы были железные аргументы, самый лучший из которых, что вот пойдете в поход с друзьями, а ты вечером возле костра достанешь гитару, сыграешь пару аккордов и споешь всем «Солнышко лесное».

Именно поэтому меня записали на КЛАССИЧЕСКУЮ гитару. Никаких аккордов и барре, никакого «Солнышка лесного», просто перебираем струны пальчиками. Вернее даже так, села аккуратно, плечи прямые, левую ногу на подставку, левая кисть бубликом (это мой преподаватель так говорил), большой палец внизу грифа, правая рука расслаблена, пальцы крабиком (опять таки его слова) и перебираем струны. Ми-си-соль-ре-ля-ми. Это названия струн, сколько лет прошло, а до сих пор помню. Четвертая ре у меня чаще других рвалась, но это я отвлеклась.

В ноябре мне подарили гитару и синтетические струны со словами «Дарим сегодня, но это тебе подарок на Новый Год, Дед Мороз передал». Наверное тогда я полностью утратила веру в Деда Мороза, он бы так подло не поступил.

Обучение гитаре шло в пакете с сольфеджио и с вокалом. О сольфеджио скажу коротко, у меня наверное была нотная дизлексия, но тогда таких слов не знали. В сегодняшней Европе мне бы сделали упрощенную программу для дизлексиков и я была бы круглой отличницей по программе для специальных детей, но и такого слова тогда не было, все программы были одинаковыми и все дети были нормальными или просто лентяями и двоечниками. В ноты я попадала с вероятностью попадания спортлото. Довольно часто один номер (нота в моем случае), реже два, раз в год даже три номера, а уж пять никогда. Наверное у моей мамы были очень хорошие связи, коль меня оттуда не выгнали после первого же занятия.

Петь мне нравилось. У меня не было особого таланта, но в целом было терпимо. Я и сейчас после лишней рюмки могу в караоке спеть. В любом случае, в хор меня взяли мгновенно. Сейчас я понимаю, что взяли меня только из-за размера одежды. У девочек в хоре был бордовый сарафан и розовая блузка с бантом, это была собственность музыкальной школы, но на протяжении поколений эту одежду давали домой, где мамы заботливыми руками стирали, гладили и пришивали оторванные пуговицы. Лет за 5 до этого какая-то мама сильно заузила сарафан для своей слишком худой дочки и не оставила запаса в швах, поэтому для этого сарафана искали самую худенькую девочку, так я прошла кастинг и стала хористкой.

С инструментом все шло очень плохо. Я не различала ноты и путала пальцы, сбивалась с ритма и пропускала целые строки, меня ругали каждый день и за все время у меня была лишь одна четверка. Это был позор, особенно учитывая, что в школе я была круглой отличницей.

Все остальные дети быстро осваивали инструмент и уже играли Н. Паганини, а я была на уровне «во поле березка стояла» и, как в видеоигре не могла пройти этот уровень. К тому же у меня было много пропусков из-за болезни, я часто простывала и сидела на больничном. Кроме этого, я однажды обожгла палец и меня освободили от гитары. Один раз, помогая папе, сильно попала молотком по пальцу, тоже на пару недель освободили. Так что интерес к мужским работам у меня стал развиваться примерно в тот период.

Да, отдельным бонусом к музыкальной школе шел запрет на мороженное. Нет, это не рекомендации педагогов, а частная инициатива моей мамы, мол чтоб горло не заболело, а то опять неделю на больничном сидеть.

Сейчас я не могу вспомнить, два года или три длился этот кошмар, но я точно помню день, когда моя музыкальная карьера завершилась. В конце года организовали концерт для родителей. Большинство детей выступали малыми группами, запомнилось трио скрипачей Майя Каждан, Боря Рингель и и Лена Кац. С учетом моего уровня, найти мне место в квартете или квинтете представлялось сложным, поэтому мне выделили сольный номер. На репетициях мой преподователь ругал меня, но был вынужден постоянно снижать планку. Первые 5 предложенных композиций я даже не смогла начать толком. Выбор остановился на «К Элизе» Бетховена, ми-ре-ми-ре-ми-си-ре-до-ля. Дальше этого пактически дело не шло. Выступление было под вопросом. Преподаваль вынес приговор безнадежному больному: «играй, что умеешь» и это было его роковой ошибкой.

В день концерта моя мама, к моей превеликой радости, была в командировке, поэтому в музыкальную школу меня повел папа. Взял отгул на работе, одолжил у коллеги фотоаппарат, чтобы сделать фотографии для мамы и стал готовиться вытирать слезы радости. Мужчины иногда плачут от радости, это очень трогательно. За компанию взяли мою лучшую подругу, такие эмоции надо разделить с близкими людьми. И вот он мой звездный момент. После всех детей, которые уверенно сыграли очень сложные фуги и увертюры, на сцену выходит худенькая хрупкая девочка, грациозно садится на стульчик (вот за осанку меня никогда не ругали! ) и как заправский урка лабает «чижик-пыжик, где ты был». Зал не взорвался смехом только из-за врожденной интеллигентности слушателей, они закрывали рот кулаком, краснели и потели от приступов смеха, вытирали слезы, но стойко держались. У папы точно лились слезы, наверное растрогался, говорю ж вам, мужчины плачут от радости. Свидетелей моего позора было двое- мой папа и моя лучшая подруга Наташа, которая ввиду полного отсутствия музыкального слуха до сих пор уверенна, что я отлично сыграла.

Когда мы вышли после концерта, мой папа предложил отметить это дело. Мы пошли в детское кафе (были такие в наше время) и после котлеты «ниф-ниф» с гарниром из морковки «братец кролик» мой папа заказал нам 2 огромных мороженных с шоколадом, мое счастье было безграничным, я столько лет его не ела. Это была полная и безоговорочная победа! Я-гитара 1: 0!

Не знаю, о чем и как папа говорил с мамой, но на следущий год меня отдали на плавание, а высвободившиеся от музыкальной школы деньги пошли на покупку обоев и ремонт квартиры. Моя музыкальная карьера была завершена на самом пике и я оставила о себе неизгладимое воспоминание в стенах школы. Гитара до сих пор хранится где-то у родителей как напоминание о бесцельно потраченных ресурсах.

П. С. Да, мой муж играет на гитаре, а вот сын пошел в маму... Круглый отличник.

из моей жизни не объяснишь таким образом. С вашего разрешения, я их расскажу.

Когда мне было года 4-5, я по радио (телевизора тогда не было) услышал научно-популярную передачу об устройстве человеческого глаза. В частности, было заявлено, что зрачок — это просто дырка в глазу, через которую в глаз проникает свет. «Это же надо!» - восхитился я,- «надо проверить". Подкараулил момент, когда дома никого не было (бабушка ушла к колодцу за водой), взял иголку, причем, острием вперед, встал у зеркала и стал целиться иглой себе в глаз. И вдруг раздался громкий возмущенный голос: «Ты что делаешь, негодяй? Немедленно прекрати!» Я в испуге и смущении рванул из дома в огород, забился под куст сирени, была у меня там тайная норка. Объяснить этот случай как-то рационально я не могу. Дом был пустой, голос громкий и возмущенный. Видно, мой ангел-хранитель просто потерял терпение, видя попытку такого хулиганства и членовредительства. Я потому и запомнил этот случай, поскольку все время его вспоминал и пытался его как-нибудь себе объяснить. Интересно, что в раннем детстве реальные и не реальные объяснения шли на равных. Помню, что долгое время я рассматривал возможность получения такого резкого замечания от нашего Мурзика, а потом – от сказочного Ивана-царевича.

Второй случай случился со мной, когда я был школьником. Я должен был возвращаться домой на электричке с Курского вокзала. Я был один, (это важно), электричка стояла у платформы, но ток еще не был подан, и двери вагонов легко двигались. Я пристроился около одной из дверей. Стекло в двери было выбито. Я просунул в отверстие голову и наблюдал, что делается на платформе. Внезапно кто-то позвал меня из выгона: «Лень, это ты?» Я вынул голову, дабы посмотреть, кто меня зовет, и тут со страшным лязгом и грохотом дверь вагона раскрылась, задвинулась в стенку вагона. Электричке подали ток. Если бы не этот странный оклик, то края окна, как ножницами, просто отрезали бы мне голову. Шея была абсолютно не защищена, а усилие, приложенное к двери, было очень большим. Надо ли говорить, что найти того, кто меня позвал, мне не удалось.

Я считаю это также безусловным случаем спасения меня от смерти моим ангелом-хранителем.

и еле-еле выполнять социально-общественные функции. Зато в дождь эти бледные подобия человеков расцветают и начинают неподецки шарить и прямо летать. Эволюция вывела нацию жизнерадостных дожделюбов.

Так значит, сижу я на остановке под лучами южнобританского солнышка, щурюсь котярой, накапливая к зиме витамин Д... Как вдруг с соседней лавочки с безупречным Би-Би-Си произношением раздается "Hello". Я поворачиваю свой слегка гудящий после вчерашнего... (что это было? Наверное, просто вечер пятницы, студенты отрывались в пабе) ... гудящий после вчерашнего жбан и...

И вижу маленького голубоглазого ангелочка шести, наверное, лет, в аккуратно отглаженном платьице, всю в кудряшках и локончиках, с красивой лентой в волосах. Я даже малость отодвинулся, дабы не накрыть ребёнка выхлопом. Но она на меня смотрит благосклонно, как смотрела бы, скажем, королева развитой европейской державы на неумытого папуаса, который как раз ради приезда коронованной особы надел нарядные калоши старшего брата и на её глазах красиво [ман]данулся во весь рост в кучу носорожьего навоза.

"Хэллоу, " - лихорадочно согнав в кучу все скудные на тот момент познания английского языка, ответил я, покосившись слегка на мамашу которая трепалась с подругой, сидя к нам спиной, и за всё время ни разу не повернулась.

И это эфемерное существо, далёкое от всех земных проблем, которому невозможно даже помыслить объяснять, что дядя вчера чуточку накушался пива и потом хотел удаль молодецкую показать, и продолжил текилой, а водкой Popov (потому что к тому моменту было всё равно, что пить) уже в конце полирнул... - ну как это всё святому ребёнку говорить, который смотрит на тебя как на нормального ответственного взрослого... - в общем, задаёт она чертовски трудный вопрос, над которым я сам голову ломал не один день:

- Do you speak English?

"Йес, ай ду" так просто, с кондачка, не скажешь, ибо по справедливости говоря, не очень-то я "ду" сегодня, даже по-русски. Я под категорию "человек"-то с трудом нынче подхожу - так, двуногое непрямоходящее. Может как до паба дойду, так включится у меня второе "ду"... Ну вот КАК это всё милому ребёнку говорить?

- Да так, - говорю. - самую малость, - и пот со лба утираю.

Далее, собравшись с мыслями и с силами, я светски отметил хорошую погоду, и поинтересовался как её дела. Аристократично кивнув головой, ангелочек ответила, что дела в общем-то неплохо. Было бы органично, если бы она тем же светским тоном продолжила: "Только в окраинных метрополиях стали забывать старые пути, и начинают немного не платить налоги и чуточку роптать. Нужно, пожалуй, послать туда британский флот и побольше плотников сколачивать виселицы... ", но она всего этого, конечно, не сказала. В этот момент презент континьюс, презент симпл и особенно презент пёфект начали играть в голове в чехарду и, гады, хохоча, стали меняться окончаниями и заниматься другими безобразиями. "Жи-ши пиши через И" - издевательски пропели английские времена, показывая факи. Брошенный на произвол, я отважился на конструкцию "куда вы ехать? " Лицо пылало. Никак не выказав удивления моими издевательствами над английским (очевидно, в то утро, мой всклокоченный вид жертвы кораблекрушения и мой runglish гармонично дополняли друг друга), это небесное существо сообщило мне, мастерски владея тоном и тембром, что они с Матерью (лёгкий кивок в сторону погруженной в беседу спины) едут в Саутгемптон навестить бабушку. "Do you know where Southampton is? " - мелодичным, как серебряный колокольчик, голосом спросила она. Чисто английским posh тоном, когда понимаешь, что твой ответ никому вообще-то неинтересен.

Я повторно вытер обильно выступивший на лбу пот. Этот "is" в конце предложения, как маленькая электрическая плётка щелкнула по синапсам и аксонам с нейронами - "чотакое, зачем он, такой is в конце, ась? " - пронеслось гулким эхом по пустым закоулкам черепа. Спине вслед за лицом стало нестерпимо жарко. И я ответил, рефлекторно оттягивая указательным пальцем ворот тишотки, что да, более или менее представляю. Далее, принцесса царственно сообщила мне, что её зовут Ellie.

- Очень приятно! Меня зовут Олег.

- "xcuse me? Oily Egg? - и глаза большие-большие.

- Russian name, nev"r mind... А ты знаешь, что есть такая книжка про девочку Элли, которую ураган унёс с собакой в волшебную страну?

- No, I do not! - приподняла бровь Элли, которую само предположение, что пусть не её, пусть другую Элли, могло унести ураганом, да ещё и с собакой, привело в негодование.

- Да нет, всё нормально, она нашла трёх верных друзей: пугало, железного человека и льва...

Вежливый кивок ("Далее... ")

- ... и они пошли в Изумрудный город, чтобы получить от волшебника...

- Wait a minute, - расширила глаза Элли, - мне кажется, я знаю эту историю. Продолжай.

- ... и они вместе преодолели много трудностей и попали в этот Изумрудный гор...

- Стоп! Вспомнила! Ты мне рассказываешь The Wizard of Oz. Только девочку звали Дороти.

Под пристальным взглядом голубых глаз я начинаю немножко ёрзать и потеть, как будто меня застали за чем-то постыдным. Как например, если бы в классе все нормальные дети нарисовали ёлочку и деда мороза, а я за тот же час - гениталии с матерной подписью и подломил у учительницы ридикюль...

- Ну, вообще, это книга одного американского писателя...

- Погоди, ты сказал "книга"? А я видела фильм. Очень старый фильм. Не как ты или другие люди старый, а как дома и деревья старый.

Мы немного помолчали из уважения к такой старости.

- Как динозавры, - прошептала она наконец, как бы сама себе.

- А у нас её переписал по-русски писатель по фамилии Volkov.

Элли смешно наморщила носик.

- Он что, украл (на слове "украл" её голос дрогнул и понизился до уровня почти шепота, как бывает, когда вынужденно говорят неприличное слово) чужую книжку?

- Ну, не совсем украл, он в предисловии честно написал, что в детстве читал книгу Фрэнка Баума...

- Honey, here comes our bus! - раздался голос. - Say bye to this gent"man and ge" ready...

- Goodbye, mister Oily, - вежливо сказала Элли, поднимаясь.

- Прощайте, Your Royal Highness...

В общем, они уехали в Саутгемптон, а я еще долго сидел на лавочке. По зрелым размышлениям, пришёл к выводу, что надо перестать валять дурака по пабам и начать серьёзно учить английский. А то при разговоре с маленькими принцессами придётся потеть и покрывать себя позором. Вот прямо сейчас, пойду-ка я не в паб, а в библиотеку... Хахаха, очень смешно, сегодня, конечно, в паб. А завтра точно начну!

И да, меня в первый и последний раз на территории Соединенного Королевства назвали джентльменом.