Командировка в Саратов выдалась с приключениями.

Начальником группы аудиторов из 3-ёх человек назначили агронома.

То есть он в советское время был агрономом и финансистом заодно, в колхозе.

Сначала занудливым показался — уж больно споры про советское прошлое любил.

Потом ничего, притёрлись, а были мы на том саратовском заводе две недели.

И по окончании первой недели я с местной девицей из бухгалтерии замутил шашни.

В понедельник утром просыпаюсь — и не в гостинице, а у неё.

И всё бы ничего, но муж в дверь ломится — из командировки приехал внезапно.

Она дверь не открывает, типа никого дома нет.

А я даже Петровичу — агроному позвонить не могу, телефон на зарядке в гостинице.

Положение, сами понимаете, аховое.

И тут во всём блеске проявил себя Петрович.

Звонок из Москвы от нашего руководства, а он как ни в чём не бывало:

— Да всё нормально. В седьмой цех пошёл (про меня). Попозже перезвонит.

Или бухгалтерия местная интересуется, ну а там у Петровича особый подход:

— Тамара Ивановна, он мне доложил уже, что по МПЗ у вас полный порядок.

В общем этот тёртый мужик до обеда напор сдерживал.

Выбрался я и на работу пришёл, изрядно ощипанный, но непобеждённый.

С тех пор агрономов зауважал, наш человек оказался.

Говорю:

— А чего не сдал-то?

— Уж больно ты колхозы здорово ругал..

Завтракаю в ресторане отеля. Огромный зал, одни снуют туда-сюда с тарелками в борьбе за хлеб насущный, иные болтают на своих родных языках и наречиях. И в этом гуле посуды, чавканья и многоязычья доносится игра на рояле. Сижу напротив пианиста. Он как будто из другого мира. Задумываюсь о том, какие мысли сейчас у него в голове. Вдруг улавливаю что-то, узнаю основные нотки, которые искусно скрываются под веселыми мажорными аккордами. Похоронный марш рано утром. Смотрю обличающе на него, он ловит мой взгляд и мигает мне. Этот момент ни на какие блины со сметаной не променяешь!)

Лучшая подруга начала жаловаться на мужа: пьёт, бьёт. Поддержала, помогла уйти и приютила в наш дом (частный, два этажа, место есть), пока не встанет на ноги. Сидела с её ребенком (у нас одногодки), пока она работу искала. И так три месяца. Всё для неё, родной моей. А на днях они с моим мужем рассказали мне, как сильно любят друг друга, и в их доме мне нет места. Ребёнка могу пока оставить с ними. Как я могла быть такой слепой?! Муж — [ч]удак, подруга — змея, моя жизнь — боль. Не оставлю им ни дочь, ни дом.

Наблюдал как сотрудница объясняла по телефону клиентке как к нам проехать, а контора наша совсем не в первой линии домов. Происходило это с закатанными вверх глазами, показами рукой от плеча — направо, налево, опять направо, с описанием ориентиров с соответствующими жестами свободной рукой и т. д. Я призадумался и понял, что клиентка вряд-ли доедет по такой схеме проезда, тем более, что направо-налево не меньше чем пару раз перепутывалось а ориентиры выбирались самые несуразные и неточные, например — "домик такой с машинами". Я бы так точно не добрался.

Вы поняли, что каково же было мое удивление, когда через 15 минут клиентка была у нас.

Вот и пойми женщин.

ОАК е1, обсуждается вопрос "когда вы почувствовали старость? " антилопа:

Лет в семь, примерно.

К нам в деревню (я у Бабушки отдыхал) приехала из города очень симпатичная девочка годков пяти от роду.

Я и так, и сяк пытался привлечь её внимание, результат — ноль.

Пожаловался Бабусе, типа что за дела?

Она сходила к соседям, всё тихо разузнала, а потом мне заявляет такая:

— Лиза сказала, что ты для неё слишком старый.

Блин... Так было обидно — страсть.