Приехав в Штаты в 98 году, я снял жилье у одного кадра. В Арлингтоне, это дорогой пригород Вашингтона, в пешей дистанции от Джорджтаунского университета. Собственно, даже не у одного кадра, а у малополноценной семьи, состоящей из деда и внука югославского происхождения (точной их национальности я не знаю). Имени деда я не помню, а сына Деннис звали. Владели они чуть ли не целым кварталом доходных домов в районе станции метро Роззлин.

Домики были кирпичные, трехэтажные, вполне приглядные снаружи, но, боже, что было внутри! Комната, которую мне вежливо предоставил Деннис за 395 долларов в месяц, была красиво оформлена надписями "f@ck you Denny" и наскальной графикой. В общей ванной комнате заметно провисал пол. Кухня соответствовала, причем делить ее приходилось с людьми из соседних комнат, с такими, с кем я бы в несумеречном состоянии разума при менее стесненных обстоятельствах не поселился бы никогда. И ведь вроде не маргиналы были — один студент, другая девица, приехавшая из Западной Вирджинии для покорения капитолийского холма. Да, не суть.

Так вот, Деннис со своим дедом по всем прикидкам были не то что миллионеры, они были мультимиллионеры.

При этом они жили в деревянной надстройке над одним из своих доходных домов.

Контракт я подписывал с дедком. Точнее процедура подписи выглядела так — я подписал какие-то бумажки, копию от которых мне дедок категорически отказался дать, а оригинал спрятал в сейф. Сразу сообщил, что платить за ренту я могу только наликом (ну, понятное дело, ему так от налогов уклоняться проще). Взял залог в сумму первой ренты и первую ренту.

И пустил меня наслаждаться. Я насладился в первый же день, по дури включив встроенный в окно кондиционер. Тот радостно заурчал и примерно через пять минут превратил мою комнату в парилку. Я тогда не особо расстроился, один черт все время на работе проводил.

Отдельно я удивился, когда пришел платить в следующий раз за свои хоромы. Деньги принимал дедок. Я ему дал двадцать двадцаток, который тот аккуратно пересчитал и убрал все в тот же сейф. На мой робкий вопрос о сдаче в пять долларов тот буркнул что сдачи у него нет, равно как и не будет расписки в получении денег, поскольку у него закончились бланки.

Ну, за прожитый в Штатах месяц я уже кое чему научился, поэтому вежливо предложил дедку побеседовать с моими коллегами на предмет легальности не выдавания чека. Дед повелся, что-то про обнаглевших понаехавших побубнил, но чек мне все-таки выписал.

Вот так я и жил восемь месяцев.

На втором месяце, правда, наскальная живопись в комнате и парообразующий кондиционер меня достали, и я сделал ремонт. Своими силами, само-собой, это не сложно. А в июне я от этих уродов сбежал в Мэриленд, только залог за комнату обратно попросил.

Думаю, понятно, что удивляться мне было особо нечему, когда я получил ответ, что залог пойдет на санитизацию моей комнаты.

Да и пес с ним, на самом деле.

Но вот через какое-то время я получил новую работу в Сан Франциско, а там народ, сдающий квартиры, ох какой капризный. Вынь им да положь свою жилищную историю, иначе хрен что снимешь.

И пришлось мне к югославам опять на поклон идти.

В этот раз меня принимал Деннис. Он сразу понял, о чем я веду речь, и также моментально выдал, что подпишет любую мою бумажку за 500 долларов.

Я понял.

Бумажку ему прислал по почте, с копиями квитанций всех платежек за то время, что у него жил, и с датированными фотографиями жилья. Само же письмо, собственно, не Деннису предназначалось, а налоговому управлению и еще парочке организаций, где я подробно описывал, как Деннис с дедком уклоняются от налогов, и в каком состоянии содержат сдаваемое жилье. С моей припиской, что пока это только копия для их рассмотрения, но по адресу она уйдет незамедлительно.

И вот тут случилось рождественское чудо, не смотря на то, что до Рождества было еще далеко. Я, буквально в тот же день, получил от Денниса нотариально заверенное подтверждение о том, что был аккуратным плательщиком за жилье на протяжении всех месяцев, что снимал у него комнату, и! — чек на сумму моего залога, о чем я даже не мечтал.

Вот такие вот мультимиллионеры мне в начале моей американской биографии попались.

Кстати, совсем недавно по тому району проезжал, ничего от берлог Денниса и его дедка в этом районе не осталось. Стоят симпатичные, ухоженные домишки, вокруг ходят симпатичные, довольные жизнью люди.

Совершенно очевидно, что не Деннисовой полусемейки эта теперь собственность.

Одно обидно, написать больше там негде: "f@ck you, Denny! "

Из воспоминаний Татьяны Догилевой

"С Андреем Мироновым я снялась, к сожалению, только в "Блондинке за углом". Это был великолепнейший партнер. У него вообще не бывало провалов — зрители его обожали.

А еще целая группа фанаток сопровождала его и на гастролях, и на съемках. И когда он их видел, то становился багрового цвета, его трясло от этой "жгучей любви". Они приходили на каждый спектакль, и Андрей возмущался: "Как они билеты достают?". Попасть в Театр сатиры в те годы было непросто. Однажды я играла в спектакле в "Ленкоме", и мне вдруг сообщают, что на служебном входе меня дожидается группа девушек и юношей. Я вышла. Они говорят: "Тань, ну, мы вот пришли" — "А кто вы и зачем пришли? " — "Миронов сказал к тебе идти… Ну, мы пошли сперва в Театр сатиры, а он нас увидел и стал кричать: "Чего вы все ходите сюда, шли бы в другое место! Вон к Догилевой сходите".

Работаю я фирме, которая занимается информационно-техническим сопровождением.

Оплата с клиентов берется за время работы (почасовка то есть). Так вот. У одной конторки в очередной раз навернулась база данных после выключения света (а этим делом, в смысле отключениями всякими, наше доброе государство радовало

Учились мы тогда в девятом классе и очень любили ходить в пешие походы, прихватив с собой хорошую ёмкость домашнего вина и немножко закуски, в надежде добыть чего нить на месте. И вот пошли мы как-то километров за двадцать, в местность именуемую Подмаячный. Маяк там стоит. Маяки в той местности — это что-то вроде хутора — стоит маяк, рядом хижина смотрителя и его огороды. И вот уговорив почти всё вино и съев весь дневной рыбный улов, нам в голову пришла замечательная мысь — так как темно, то можно пробраться к маяку и под прикрытием темноты покопать картошки, морковки и прочего, что росло по обе стороны от ведущей к маяку земляной дороги. И вот вооружившись перочинными ножами, в качестве палки-копалки, мы выдвинулись в направлении палестин источающих грозди овощные...

Сколько мы копали — не знаю, но умотались окончательно. Ничего не найдя и матерясь шепотом, мы пошли спать. Видели бы Вы наши лица, когда на обратном пути пред наши очи предстал апокалиптический вид — нетронутые овощные плантации и АБСОЛЮТНО ВСЯ ПЕРЕКОПАНАЯ ГРУНТОВАЯ ДОРОГА ведущая к маяку!

Вот такая история: в 1864 году, то есть почти 160 лет назад, Николай Семёнович Лесков опубликовал свою первую книгу: роман "Некуда". В книге автор выразил, хотя и снисходительно, весьма негативное отношение к нигилистам, революционерам и прочей шушере.

Прогрессивная общественность встретила произведение очень бурно: начиная от требования бойкотировать все произведения данного автора, заканчивая призывами поджечь его дом, а его самого повесить.

Самого Лескова больше всего расстроил слух, что он написал свой роман по заказу полицейского ведомства, и получил за него крупный гонорар от властей (слово "кремлебот" тогда ещё не выдумали?)

А ведь просто не знал Николай Семёнович, мой любимый писатель, простой истины: либералы готовы уважать любое мнение, но только при условии, что оно совпадает с их собственным.

"— Помилуйте, разве с такими людьми можно куда-нибудь идти!

— Некуда?

— Совершенно некуда"