САМОЗВАНЕЦ

"Когда человек умирает, соседи узнают, сколько у него детей"

(народное)

Двор этого маленького домика никогда не видел столько народу, людей собралось как на очень богатой свадьбе – это бабушка Араксия – старейшая жительница поселка, дожила до своего сотого дня рождения.

Внуки, правнуки, праправнуки, соседи, со вчерашнего дня шинковали горы салатов и обустраивали столы и навесы. Народ съехался со всей Армении, даже Париж и Лос-Анджелес не остались в стороне, выделили пару семей.

Несмотря на то что именинница родилась еще до революции, она до сих пор вполне сохранила крепость духа и ясность мысли, даже со своим нехитрым хозяйством справляется. После смерти мужа живет одна, в город ехать не хочет. Друзья-соседи помогают, правнуки набегами появляются, так и живет, не жалуется.

Имениннице налили вина в маленькую довоенную рюмочку и попросили произнести первый тост. Все замолчали.

Бабушка Араксия встала, кашлянула, чтобы себя подбодрить и начала:

— Дорогие мои и любимые, я очень рада, что не забыли вы старую бабушку, отложили дела и приехали ко мне на день рождения. Мне очень, очень приятно.

Хоть всех правнуков увидела своими глазами, а не только на фотографии. Теперь и умереть не жаль…

Тише, тише, не собираюсь я еще умирать, не думайте.

Но первый тост, вы все меня извините, я хочу сказать за здоровье нашего врача скорой помощи — Аванеса Гургеновича, который двадцать лет тому назад не дал мне умереть, когда я очень сильно болела. С того света достал. Почти каждый день сюда по нашим ямам ездил, выхаживал меня – старую бабку, жаль, что его сегодня нет за этим столом. Если бы не он, то и меня давно бы не было.

Говорят, что он давно живет в Ереване, надеюсь, что там он стал самым главным городским врачом, дай бог ему здоровья, всегда свечку за него в церкви ставлю. Какой же хороший доктор, добрый, внимательный, тут многие должны помнить его.

За столами закивали в подтверждение бабушкиных слов. Она еще что-то говорила про незабвенного Аванеса Гургеновича, а в это время, несколько человек, сидящих за самым дальним столом, игриво подмигнули седому почтальону Левону.

Когда-то давным-давно, на излете "Перестройки", вся Армения погрузилась во мрак, автоматную стрельбу и дикую нищету.

Чтобы вызвать скорую помощь, нужно было заплатить и заплатить не просто деньгами, а самым дорогим, что было на ту пору — канистрой бензина. Без этого врачи вообще на вызов не ехали.

Тут, как на зло, серьезно заболела бабушка Араксия, а во всей деревне ни капли бензина.

Делать было нечего, посовещались соседи, выбрали Левона, как самого высокого и представительного. Кто-то дал ему очки и белый халат жены, кто-то "слушалку" из детского набора доктора, а лицо закрыли марлевой повязкой, чтобы больная не узнала почтальона.

Так в доме бабушки Араксии и появился врач скорой помощи Аванес Гургенович, с футляром из-под шуруповёрта в руках.

Он слушал больную игрушечным стетоскопом, понимающе кивал, давал советы и выписывал лекарства, которые нашлись в аптечках соседей…

Левон держал рюмку, внимательно слушал длинный тост именинницы, улыбался и незаметно вытирал глаза…

Отдыхали мы как-то в археологической экспедиции. С нами там находились два молодых человека, назовем их Миша и Коля, которые жили в одной палатке, и, мало того, никого к себе не пускали на подселение, ссылаясь на то, что места мало. Этим совместным проживанием навлекали на себя немало шуток.

Однажды мы, сидя у костра, говорим Мише (Коля уже находился в палатке и, судя по звукам оттуда доносившимся, спал):

— Ты, Мишаня, поосторожнее с Колей, а то собьет он тебя с гетероceксульности на противоположное направление.

На что Миша отвечает:

— Да, не боитесь, я, когда ложусь, между нами ложу гитару, так что, если что, услышу и пресеку все попытки...

Через некоторое время все разошлись по палаткам и в мертвой тишине услышали из палатки Миши надрывный "дзынь" гитары. Уснувший лагерь проснулся от неутихающего хохота и крика "Миша, держись!!! "

Деревенский туалет — это одноместные апартаменты с дыркой. Зимой там в попу дуют холодные мистрали, а летом хозяйничают мухи какой-то конской породы.

Отличное место! Кури — не хочу! Совсем как большой: колготки не носишь, в кармане ножик, а на руке "Вася" синим написано. Хотя ты вообще-то Андрей. Если точнее, то Андрюша.

Самая короткая речь выдающегося юриста Анатолия Фёдоровича Кони.

Судили мальчика–гимназиста, ударившего ножом своего одноклассника. Причиной его отчаянного поступка была ежедневно возобновлявшаяся травля. Мальчик был горбат. "Горбун! " — каждый день на протяжении нескольких лет приветствовал его пострадавший.

Кони начал свою речь так:

"Здравствуйте, уважаемые присяжные заседатели! "

"Здравствуйте, Анатолий Фёдорович! " — ответили присяжные заседатели.

"Здравствуйте, уважаемые присяжные заседатели! "

"Здравствуйте, Анатолий Фёдорович! " — вновь, но уже с недоумением ответили присяжные.

"Здравствуйте, уважаемые присяжные заседатели! "

"Да здравствуйте, уже наконец, Анатолий Фёдорович! " — ответили присяжные с сильным раздражением.

Кони вновь и вновь повторял свое приветствие, пока и присяжные, и судьи, и все присутствующие (процессы в те времена были открытыми) не взорвались от ярости, потребовав вывести "этого сумасшедшего" из зала суда.

"А это всего лишь тридцать семь раз", — закончил адвокат.

Мальчик был оправдан.

Вот, вспомнилось… Это было года 3-4 назад в славном городе N. Мы собрались там большой компанией (устроили себе каникулы — живем в Москве, но у всех там осталась родня и друзья) и оттягивались на полную катушку. Как-то вечером устроили очередную попойку прямо во дворе, расположив приборы (стаканы и бутылки) на наших машинах.

Утром я встал с привычной головной болью (водка местного разлива — это сильная вещь…) и повез тещу на рынок, потом поехал по своим делам. Еду и удивляюсь — чего это на меня все смотрят?! Менты попались навстречу — на меня уставились с открытыми ртами, народ на тротуаре -все головами вертят… Ну, плохо мне, блин!! Но неужели издалека заметно? …

Лишь когда я доехал до конечной точки маршрута, радостный гогот моих собутыльников раскрыл мне глаза. Оказывается, к крыше машины намертво примерзли бутылка и два стакана!! Вот с такими маячками я весь день и прокатался (у бедных ментов от такой наглости, наверное, ступор случился)…