Блеф??
Мы учились в пятом классе, когда в кино стали показывать фильм "Блеф" с Челентано.
Конечно, мы были настоящие советские пионеры, для которых тлетворное влияние загнивающего Запада ничего не значило.
Но и кто такой Челентано мы знали.
Поэтому, как только на афише районного кинотеатра "Рассвет" появилось расписание сеансов, мы уже стояли у входа.
Фильм был "детям до 16", но мой одноклассник Серёжа ввинтился в толпу перед окошком кассы, как-то сбоку, чтобы не было видно лица, протянул деньги и взрослым, по его мнению, голосом заявил, что нужно два билета. Кассирша, не глядя, протянула билеты и сдачу.
Под подозрительным взглядом контролёрши на входе, мы стараясь быть незаметными и быстрыми, но не теряя при этом достоинства, просочились внутрь.
Фильм оглушил, потряс и открыл неведомые перспективы.
Экран уже погас, а мы сидели на своих местах и хотели стать такими же ловкими и хитрыми аферистами, прям как герой Челентано.
Серёжа решил начинать немедленно и сказал, что мы не должны уходить из зала. Мы подождём начала следующего сеанса и посмотрим фильм еще раз. Бесплатно.
Я стал сомневаться, я был уверен, что пока мы будем просто сидеть между сеансами, в зал обязательно зайдёт кто-то из работников кинотеатра, и тогда мы пропали. Серёжа развеял сомнения уверенным видом. Он сказал, что однажды его мама стояла в очереди, и к ней подошла какая-то женщина и стала говорить, что она занимала перед ней, и его мама сказала таким веским голосом: "Давайте не будем! " и эта тётка стушевалась и ушла. Так вот, если к нам кто-то подойдёт, и начнёт задавать вопросы, то он, Серёжа, тоже скажет веским голосом "Давайте не будем! " и все будет отлично.
И мы стали сидеть и ждать. Я полный сомнений, а Серёжа решимости.
В зал зашла работница кинотеатра. Крупная женщина неопределённого возраста, в сиреневом халате, издалека пахнущим мокрыми тряпками и буфетом.
Сережа заёрзал на кресле, видимо от излишней решимости, я стал смотреть в сторону, делая вид, что меня тут нет, а она подошла к нам и сказала: "Быстро пошли отсюда! "
И мы быстро пошли.
На улице Серёжа сказал, что всё это из-за меня.
Я не согласился и спросил его, что же это он не сказал про "давайте не будем? "
Он сказал, что не успел, но всё равно, если бы я не сидел с таким неправильным видом, то всё бы получилось.
Что такое "неправильный вид" он не стал объяснять.
Так — я не стал аферистом.
* * *
Так больно я больше в жизни не трахался.
Произошло это в конце восьмидесятых. На филфаке раздобыл я тогда ксерокопию Камасутры. Сидел днем в рюмочной и, закусывая, мусолил этот фривольный манускрипт. Вечером, проходя по улице Герцена, зашел в магазин "Свет", где к своему удивлению довольно легко снял зрелую пухленькую продавщицу.
Дома, выпивая, я развлекал ее рассказами о превратностях восточной любви. К ночи, как это принято, разделись и тут черт меня дернул взять ее на руки и отнести в ванную. Посадил я ее пухлой жопой на деревянную сетку для белья, а сам зажег свечи, принес магнитофон... и только сделал пару фрикций, как болты от тяжести расслабились и эта туша вместе с деревяшкой рухнула мне на ноги. За ней упал я, задев свечу, стоявшую на краю ванной. Добрая порция воска попала ей на соски и на ее богатое хозяйство. В падении я машинально схватился за штору, которая напоследок накрыла нас обоих вместе с металлической балкой.
Какое-то время мы молчали. Мне было больно. Ей тоже малоприятно.
Потом я услышал:
— Не мог мне нормально, по-русски вдуть, раджа [дол]баный!
* * *
рассказана близким другом, далее с его слов:
Работаю программером в благотворительном фонде при ну очень серьезной структуре. Фонд у нас очень странный – похож скорее на отстойник для не шибко умных, но очень блатных. Устроиться на работу сюда можно только по личной рекомендации члена правления головной компании. Машин даже у рядовых
сотрудников дешевле пары миллионов рублей в принципе нет, а начиная с минимального управленческого звена начинаются Бриони, ягуары и прочие Ролексы: ) Про руководство можно даже не говорить – слухи о площадях их особняков и квартир будоражат умы простых граждан. Но собственно ненависти никто не вызывает — украсть у нас негде, и все эти понты просто часть состояния семей из которых наш персонал происходит. Сама история собственно, не об этом. Работает у нас один мужичок. Валерий Пертович. Ему 70 с легким хвостиком, но при этом все тяжелые командировки в самую глухомань – его. Валерий Петрович всегда поможет, подменит, научит, пропустит мимо ушей ехидные смешки и просто делает своё дело. Валерий Петрович прост и главное – он ВООБЩЕ не реагирует на понты окружающих. Тут нужно заметить одну деталь – есть множество людей, которые ведут себя точно так же, но практически все они имеют серьезные активы и просто не выпендриваются. А у остальных где-то внутри чаще всего сидит глубокая неприязнь к такого рода "выскочкам", коими укомплектован наш отдел. Есть конечно ещё люди " не от мира сего", но таким в нашу структуру дорога закрыта.
В общем, этот мужик вызывал у меня жгучий интерес. Было совершенно непонятно, откуда он вообще взялся. При этом интереса добавлял тот факт, что Валерий Петрович жил в самой натуральной коммуналке, причем не в центре города. И никогда не скрывал своей прошлой работы в НИИ и институтах. Совершенно непримечательная биография, точно такая же, как и у сотен тысяч других советских людей.
И только через несколько лет, когда мы с Валерием Петровичем подружились, он пригласил меня к себе в гости. Он действительно занимал комнату в убитой коммуналке. И быт его был крайне скромен. Единственное отличие от обычной комнаты советского пенсионера было в фотографиях. Нет, ФОТОГРАФИЯХ. Кроме тех, что висели в красивейших рамочках из карельской березы на стенах, Валерий Петрович показал мне фотоальбомы. И тогда я ПОНЯЛ.
В годы юности отец Валерия Петровича крепко дружил с будущим генсеком, когда тот ещё только начинал свой путь наверх. И это была самая простая и в то же время настоящая дружба. После взлета эти отношения прекратились. Но однажды в квартире раздался звонок и отца вызвали в Кремль. После дружеской беседы генсек предложил отцу различные должности "при себе", но тот очень любил свою простую работу и оставлять её не хотел. А ещё он очень любил своего единственного сына.
И он попросил. В результате этой просьбы Валерий Петрович, а тогда ещё просто первокурсник Валера получил то, о чем могли мечтать только дети членов Политбюро, да и то далеко не все.
На первом курсе Валера ездил в институт на СОБСТВЕННОЙ НОВОЙ СПОРТИВНОЙ ИНОМАРКЕ и жил в СОБСТВЕННОЙ трехкомнатной квартире в доме ЦК. Чтобы было более понятно, на дворе шел 1972 год. Приехать в институт на папиной волге было самым наикрутейшим понтом, который только можно было себе представить. А достать в личное пользование иномарку даже очень серьезному номенклатурщику было практически невозможно.
И в этот момент я понял это отношение к нашему персоналу и этот улыбающийся и безразличный взгляд. Ибо ни один сегодняшний олигарх ни за какие деньги не сможет купить то, что в свои 18 лет имел Валерий Петрович. А сейчас ему уже реально все равно.
* * *
Было это в далеком уже 94-м. Продавался у нас в салоне на ВВЦ Language Teacher, такой электронный говорящий словарь, на котором было написано, что знает аж 420000 слов и выражений. Продавался тот словарь хорошо, народ наш до знаний жадный и желающих знать 420000 слов и особенно выражений было много.
Заходит в салон мужик в дохе до пят на меху, что
от холода страх[рен]ет, под дохой весь из себя новорусский по тогдашней моде — ярко-красная рубаха и массивная золотая цепь.
Тычет пальцем-колбаской в словарь:
— А он все слова знает?
— Проверьте, — предлагает ему продавец Саша.
Мужик берет Teacher в руки, и, естественно, набирает первое пришедшее ему на ум слово. А какое слово могло придти на ум первым, объяснять, наверное, не надо. С трудом найдя "Й", и не дождавшись результата, он сердито так:
— Ну и чё?
— А Вы enter не нажали, — поясняет Саша, вежливый такой весь..
— А это чего?
Саша ему показывает, что такое enter и нажимает за него.
На экране появляется весь набор английских аналогов этого слова, что повергает нашего покупателя в дикий восторг.
— Хо-хо! Пенис. Ну, это по-научному. Хо-хо! Цоцк.
Саша ему подсказывает, что вовсе это не "цоцк" и советует нажать на клавишу "say". Оцифрованный баритон словаря и вовсе обрадовал его.
— Хо-хо! Написано "цоцк", а говорит "кок". А я думал, что "кок" — это повар. Цоцк, хо-хо!
Саша решил познакомить клиента подробнее с возможностями словаря:
— Вообще-то он и глаголы знает.
На лице мужика тяжелая работа мысли. Он мучительно вспоминает, что называла глаголом его училка по русскому языку, и, судя по тому, что он ткнул своим пальцем в букву "е", советская школа его все же чему-то научила.
— Фуцк, хо-хо-хо! Фуцк! Ну, блин, фуцк! Фуцк твою мать, [м]ля! Дай восемь штук! Нет, девять! Десять возьму!
— Для чего Вам столько?
— А корешам подарю. Пусть учатся! Фуцк, хо-хо-хо!
* * *
Сыну говорим с мелкого возраста, что бить никого нельзя, ни девочек, ни мальчиков, ни теть, ни дядь, ни бабушек, ни собачек, ни котиков. Никого. Но, если они нападают, то давать сдачи — надо. Вне зависимости от того, кто на тебя нападает. Ну, разве что, можно сделать исключение для котиков.)
К счастью, учитель тоже придерживается взглядов,
что если нападает девочка, то принцип "девочек бить нельзя" не работает. Но родители....
Однажды видела, как одноклассница сына Агриппина попыталась ему с ноги дать в пах, когда сын сидел и что-то сосредоточенно чертил на земле. Агриппина, в принципе, так делала часто по отношению к многим детям, так что я не удивилась, да и сын тоже — привычно оттолкнул ее ногу, так что девочка шлепнулась на попу. Но вот удивила реакция ее папы. Тот практически в школе не появлялся, так что и поняла я, что это — папа только после того, как она к нему бросилась с ревом. Папа подошел к моему сыну и попытался заставить его извиниться. Я тоже подошла и встала рядом, но поначалу молчала, чтобы сын сам учился разруливать такие ситуации.
Папа: Извинись, девочек бить нельзя!
Сын: Она меня ударила, я защищался!
Папа: Но она — де-воч-ка. А ты — мужчина. А если девочка не права, то мужчина должен извиниться!
Я: О, значит, если я вам сейчас дам в пах, вы тоже должны извиниться?
И сделала замах ногой назад. ..
Папа что-то прошипел типа: "офигевшая" и ушел.
Детские истории ещё..