|
В параллельном классе учился мальчик.
Кличка была "Четвёртый". Потому что его мама была директором мясного магазина "Три поросёнка". У пацана погремуха Аладдин. Потому что при разводе жена оставила только ковёр. Был у нас Николай Николаевич Николаев. Погоняло – тройник. Витя Дробовик — чихнул однажды с набитым ртом. В одном селе парень на мотоцикле поехал на дискотеку. По дороге попал в аварию. С тех пор кличка дискотека авария. На прошлой работе был парень, у него было прозвище Новосельцев. Он не был лысым, не носил очки, не воспитывал мальчика и.. мальчика. Просто его звали Роман и он был водителем на автобусе с табличкой "СЛУЖЕБНЫЙ" |
| 1 Sep 2026 | Alex Bessonov  |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Сын пытается свести меня со своей учительницей по английскому языку. Я ему попытался объяснить, что это не так легко, и мы — взрослые сами решим, что и как, но он не успокаивался, поэтому я предъявил последний аргумент — она же тебе плохие оценки ставит.
Ответ последовал незамедлительно: "Пап, с такой жопой как у неё, можно простить всё!".
Когда была мелкой, года четыре, до панического ужаса боялась имевшейся у нас заводной игрушки — мужчины в черном костюме и белой рубашке. Ключ торчал у него из спины и крутился со страшным скрипом, а сам мужичок передвигал ногами. Мама заводила его, если я ее сильно доставала, и тогда истерика была неминуема. Я даже ночами просыпалась от того, что мне казалось, будто бы игрушка заведется, придет за мной и утащит куда-нибудь.
Прошло двадцать лет и я как-то решила попенять маме за издевательства над моей детской психикой. Догадайтесь, что она сказала? Правильно, не было у нас такой игрушки.
Димон никогда не был злым. Просто энергия у него била через край, а край был близко.
В первом классе Димон на перемене залез на подоконник и объявил, что он вертолёт. Хвост вертолёта сбрал горшок с фикусом. Фикус выжил. Подоконник — нет.
Во втором классе Димон подложил кнопку на стул Виктору Палычу. Виктор Палыч сел. Встал.
Они просто выставляли нас за дверь в районе девяти утра. Из снаряжения выдавали только ключ на резинке (который душил при беге) и кусок хлеба, посыпанный сахаром. Если повезет — намоченный водой. Всё. Никаких трекеров, никаких смартфонов. Из напутствий — только сухое: "До 10 чтоб дома был".
Мы выживали как могли. Ориентировались по мху на березах и длине теней от качелей. Время обеда определяли по характерному звуку падающего пьяного соседа у гаража. Если кто-то ломал руку, в ход шла передовая тактическая медицина — слюни и подорожник. Нам приходилось пить воду прямо из-под крана на улице. Иногда — из шланга, которым поливали клумбы. И, поверьте, это была элитная фильтрация.
Самое страшное начиналось в районе девяти вечера. Наступало время "Голодных игр", когда мамы с балконов начинали истошно кричать наши имена. Ошибиться было нельзя: если ты не услышал свой позывной с третьего раза, санкции были жестче, чем любые международные трибуналы. Часов ни у кого не было, но внутренний навигатор безошибочно подсказывал: если у подъезда зажглись фонари — тебе крышка.