Себя я помню с четырёх лет. До этого — почти полная "темнота". Наверное, это оттого, что в четыре года случилось значимое событие — отец научил меня читать. Прадед Аршак, увидев, как я бегло читаю газету, не на шутку встревожился и предложил показать меня врачам, считая, что в развитии ребёнка не всё в порядке. Когда домой приходили гости, то я был обречён на следующее: меня сажали на стул, вручали номер "Правды" или "Известий" и предлагали зачитать текст выступления Генерального секретаря ЦК КПСС. А так как на дворе стоял 1976 год, а мальчиком я был бровастым, то публику это зрелище немало веселило, а маму, папу и бабушку приводило в умилённый восторг.

Воспитательницы в детском саду тоже не теряли времени даром, и когда им хотелось перевести дух, они усаживали детишек на длинную, как советская очередь за колбасой, скамейку, а меня, устроив на стульчик напротив, просили почитать сказку.

Шестилетний возраст запомнился сильным эмоциональным переживанием. Однажды вечером, когда мы всей семьёй легли спать, я, полежав немного с открытыми глазами, вдруг начал горько плакать. Подскочившей ко мне в испуге бабушке Маргарите я признался:

— Мне жалко себя, когда я умру.

Меня сейчас удивляет не то, что ген смерти (так это называет в "Тучке" Анатолий Приставкин) проснулся столь рано, а то, как дорогой и любимой бабушке удалось одним-единственным предложением на несколько лет отвлечь меня от "арзамасских ужастиков":

— Цавт танем, умирают старые люди, а ты не старый, поэтому не умрёшь.

Бабушкина логика показалась мне столь безупречной, что я счастливо и немедленно уснул.

Прочитал про то, как мужик спутал машины во Владике, и, как всегда, навеяло...

Когда-то давно, где-то в 90-х, год точно уже не вспомню, в Питере только начали появляться в массовом порядке неплохие иномарки. Мой одноклассник первый из нашей тусовки купил какой-то японский "паркетник" б/у, но в очень приличном состоянии. Договорились мы с ним

Старый анекдот:

Спрашивают воробья: -Ты кто?

— Орёль! (гордо)

— А почему такой маленький?

— Пиль, болель, коноплю клеваль.

Лет много назад, занимались мы с супругой (она у меня ИПэшница) торговлей колбасой и всякими деликатесами — она вела бухгалтерию, я развозил по точкам.

Был у

Говорят, что соцсети вредны для самооценки, да? Мол, смотришь на весь этот лоск, и своя жизнь кажется унылой и никчёмной. Хрен там. Самое вредное для самооценки — это комментарии. Неважно, похвастаться ты пришёл в интернет, пожаловаться, про пельмени по акции рассказать или вообще просто комментарии открыл — уйдёшь как самое никчёмное чмо на свете.

Потому что вроде бы и обычные все люди в комментах, да только пельмени по акции не берут; в глупые ситуации сроду не попадали; границы сходу выстроили с матерью, начальством и Вселенной; за твою зарплату и [п]опу с дивана не поднимут, потому что это не деньги; к психотерапевту ходят каждый день после работы; детей хороших вырастили сами, без мам, пап и кредитов, и конечно, в своей же квартире, купленной сразу после школы, иначе никак. А ты, если честно, сам дурак. Сходи к психологу.

Давным-давно работал я в одном крупном медицинском центре. Я не медик, но был молодой, мне все было интересно, и я ходил на самые разные семинары и лекции, а они, как нетрудно догадаться, были, в основном, на медицинские темы. И вот на одном из семинаров докладчик, не помню уже в связи с чем, отвлекся от основной темы и рассказал один из медицинских курьезов: то ли в Норильске, то ли еще где-то в Заполярье в больницу зимой на скорой доставили пациента с обморожением желудка. Спрашивается, как такой казус мог произойти? Все гениальное — просто! Мужик держал под крыльцом бутылку спирта и, приходя домой с работы, снимал стресс, делая пару глотков прохладной, живительной влаги. Но однажды не рассчитал — мороз долбанул градусов 50. Спирту-то это пофигу — остался таким же жидким, а вот мужик, сделав не по погоде большой глоток, освежился не на шутку и загремел в больницу.