— чтобы себе в удовольствие, а не во страдание. Повторять раз в неделю в холодную погоду, равно как и в теплую слякотную, то есть 10 месяцев в году в наших широтах.

Делов на минуты растереть и на секунды вдыхать, но вот простуды и даже насморки у меня прекратились совершенно, с тех пор как я стал это делать. Тереть хрен как-то веселее, чем сидеть на бюллетене, недомогать, чихать и кашлять. Моя переносимость к его ядреному запаху оказалась весьма хреновой. Одного корня на сеансы раз в неделю мне вполне хватало примерно на месяц и более. Сам корень представлял собой тощий кривой огузок, с ноготь толщиной. После его чистки половина уходила в мусорное ведро, а в ощипанном голом виде он отчаянно извивался под теркой.

Стоила мне эта хрень аж 200 рублей за штуку на фермерском рынке под домом. Но как лекарство выходила подешевле таблеток, так что я чистил его стоически. А когда рынок этот закрылся к ноябрю, купил пару хренов про запас на зиму. Понял к тому времени, что в окрестных магазинах и даже отдаленных супермаркетах его хрен сыщешь.

К началу марта этого года мои запасы иссякли. Через пару недель впервые за год я захлюпал носом. Воспользовался проверенным способом – спросил старожилов. Где раздобыть этот чертов хрен.

— Нигде! – уныло отвечали старожилы. Не сезон!

— Да уж, верно говорят старожилы! – улыбнулся мне один вообще аксакал.

– Но только в том смысле, что настоящий грибник грибных мест не выдаст, а уж московский охотник за хреном в марте – тем более! Советую зайти туда-то.

И назвал место мне знакомое, совсем неподалеку, куда я крайне редко заходил, только по сезонным урожаям клюквы. Это крытый фермерский рынок, где всё остальное время и место занимают торговцы типичные продукты среднерусской возвышенности: лежалые мандарины, апельсины и бананы. Хрена у них отродясь не было, а у местных он исчезал к октябрю вместе с клюквой.

И вот я появился там в субботу 18 марта по наущению аксакала. Всё было как обычно с первого взгляда – лежат горы фруктов тропических местностей, из продуктов среднерусских широт только груды мороженого мяса, соленья, маринады и свежая зелень явно тепличного вида, каковой в любом магазине достаточно. Вся разница – дороже цены и соответственно никаких покупателей, пусто в залах весьма обширных. Видно, что продавцы сидят давно без дела, заскучали изрядно. На мое появление отреагировали как стая голодных пираний, каждый предлагал чего-то купить.

— Обязательно гляну! – вежливо ответил я – Но сначала я хочу купить хрен! Мне сказали, что он тут есть.

Это было как пароль. Все сразу отставали и вяло махали рукой куда-то за угол, потом еще за один, но в целом направление давали верно. Догадались уже вероятно, что сколько ни пользуйся тут сусанинскими методами, человек, пришедший за хреном, так и будет кружить по всем рядам и прилавкам подряд, но без хрена не уйдет.

Так я вышел на эту продавщицу. Дебелая веселая бабища весьма цветущего вида, с крепким могучим бюстом, лет 55. За прилавком как на отдыхе, явно развлекаясь. Крошечную витрину свою обустроила так: главное место на ней занимала целая выставка хренов, всех размеров и толщин от скромных антропометрических до лукамудищевских. Центральное место выставки занимали корни с мощными причудливыми утолщениями у основания, так что прилавок напоминал ceкс-шоп, отдел фаллоимитаторов.

При одном их виде я понял наконец, почему хер так часто назывался хреном в народных синонимах моей молодости. В самом деле, крайне неприличный корнеплод, 18+. А юношам его вообще лучше не показывать, заржут весь магазин и распугают прочих покупателей. А тут, при их полном отсутствии, баба разошлась вовсю при выборе лучших экспонатов. За прилавком торчала еще пара ящиков, видимо как-то расходились за день.

Для целей дыхания раз в неделю тут каждого бы хватило минимум на полгода, вряд ли он столько пролежит в моей квартире. Поэтому я выбрал самый скромный из всех, что нашел, покороче, но и потолще, чтобы меньше уходило в очистки и удобнее было тереть на терке. Но даже этот самый мелкий выглядел минимум на тысячу по сравнению с жалкими стручками, которые я привык брать рядом с домом за 200 рублей штука. Вряд ли тут торгуют обрезками, судя по запасам, грустно подумал я. Спросил, сколько стоит.

— Полторы тысячи, и я не торгуюсь! – веско молвила продавщица – сами знаете, не сезон. Таких вы нигде больше в Москве сейчас не найдете!

Ну, ее право, закон рыночной экономики – если у нее хрен есть, а ни у кого больше нет, пусть будет полторы. Лечиться без хрена мне выйдет дороже. Протянул ей три пятихатки.

Баба уставилась на меня с веселым изумлением.

— Полторы тысячи – это за килограмм. Где ж вы в этом корне килограмм увидели? Тут всего-то грамм двести-триста, щас взвешу. И зачем вам такой короткий? Неудобно же тереть, берите этот. Вес тот же, возни меньше.

— Так на очистки же уйдет половина!

Изумление бабы перешло в охренение:

— А к чему его вообще чистить? Вымыт начисто, лично мыла. А в кожуре вся крепость духа и целебная сила! Вам же для дыхания, я правильно поняла?

Все хрены были в самом деле безупречно чисты, чуть ли не отдраены. Проверил предложенный ею на изгиб – крепок как скала. Действительно для терки удобнее – меньше останется ошметков, чем на толстом. Важно при многократном использовании. Чисто психологическая проблема заключалась в том, что этот идеальный по форме хрен весьма напоминал мой собственный в эрегированном состоянии. Тереть его как-то не хотелось. И вообще я преисполнился подозрений.

— Как вам удалось сохранить его таким свежим до марта?! Он из морозилки небось?

— Ну да, а чего ему там сделается. Если для дыхания.

Хрены отнюдь не выглядели размороженными, на ощупь и запах были абсолютно свежими. Что там использовала эта баба при хранении на полгода – глубокую заморозку, быстрое охлаждение или медленное, или хранила в бытовой морозильном камере – мне осталось неизвестным, но при практическом использовании ее продукции у меня вообще глаза на лоб полезли и весь насморк вышибло с первого вдоха, потому как я вдохнул неосторожно глубоко, привыкнув к обычным квелым хренам в московской продаже.

Бабу же эту я успел спросить при покупке только о том, где они такие здоровенные выросли, и как она смогла с ними в Москву проникнуть в марте, когда им быть тут не полагается даже квелым и худосочным. Ответила степенно:

— Подругу подменяю за прилавком. Позвонила, попросила выручить, госпитализировали ее. Я сама не местная. Но на пенсию недавно вышла, в марте в наших краях делать особо нечего. Тут впрочем тоже — она сразу предупредила, что работа непыльная, покупателей нет. Сиди себе спокойно – хоть вяжи, хоть в смартфон смотри. Фермерский же рынок, хорошее место. Мэрия спонсирует. Квартиру свою дала пожить. Ну я и решила – лучше уж по Москве прогуляться, чем у себя куковать. Но скукотища же на работе! Решила оживить фермерскую торговлю товарами от производителя. У нас на участках ничего толком не растет, кроме хрена, но вот его как раз дохрена. Обычно выпалываем, самые крепкие оставляем.

Сама эта баба показалась мне вроде своих хренов – крепкой, недовыкорчеванной, сумевшей чудом просунуться в московскую торговлю с обычным хреном со своего участка.

— Его зовут Марк — отвечает сидящая рядом с ним женщина.

Мужчина молча пожал мне руку.

— Давайте, все наполним рюмки и выпьем за здоровье юбиляра!! — сказал кто-то громко с другого конца стола.

Я беру бутылку, разливаю по подставленным рюмкам. Протягиваю бутылку к рюмке Марка. Марк радостно тянется к рюмке.

— Марк не пьёт. У него гастрит — резко говорит женщина и смотрит на меня осуждающе. Марк делает вид, что тянется за хлебом. В глазах тоска.

Берет хлеб.

— Положи хлеб на место, Марик. У тебя высокий холестерин.

— Снова говорит женщина.

Марк молча кладет хлеб на место. И смотрит на часы.

Приносят закуски и салаты.

— Марк, эти салаты с майонезом. Кто знает когда они сделаны. А у тебя слабый желудок. Лучше съешь огурец.

— И кладет в его пустую тарелку огурец.

— Помидор оставь в покое, Марик. У тебя на них аллергия.

Себе же, женщина кладет в тарелку все салаты, хлеб, селёдку и фаршированное яйцо. Марк смотрит с завистью, глотая слюну.

— У меня, крепкий желудок — отчеканила тётенька в ответ на удивлённые взгляды.

— И налейте мне водки.

Марк ест огурец. Пьёт воду и смотрит на часы.

Тётенька ест всё и пьёт водку.

Марк тяжело вздыхает.

Все выпили, общаемся. Разговариваю с сидящим напротив меня и рядом с Марком парнем.

Обсуждаем какой-то фильм.

— Вы смотрели этот фильм? — обращаюсь я к Марку, чтоб хоть как-то завлечь его в беседу.

Марк открыл было рот, …но…

— Марк не смотрел этот фильм. Мы смотрим сериал "От любви, до любви" он идёт уже 2 года. Мы сейчас на 547 серии. И Марку очень нравится. — снова ответила за Марка тётенька.

Марк снова молча посмотрел на жену и на часы.

У нас уже пошел разговор о работе.

— А Марк сейчас не работает. У него была производственная травма. Он порезал палец. И уже 2 недели сидит на больничном.

Принесли горячее.

Тётенька положила себе горы всего.

— Марик, …там жирное мясо. А ты на диете. И поставь пожалуйста на место кока-колу у тебя сахар повышен.

— У него сахар высокий. — еще раз сказала она, но уже глядя на нас.

Люди сидящие рядом уже начали явно стебстись над парой.

— Свободу Марку — сказал кто-то справа

— Отпустите Марика хотя бы пописять — сказал ещё кто -то…. может быть даже я.

— Пошли покурим?

— Сказал парень справа и посмотрел на всех.

— Марк не курит. Марк сильно кашляет. У него в детстве был бронхит.

Марк снова смотрит на часы. Смотрит не отрываясь секунд 30. И вдруг спокойно так говорит:

— Так. Всё! Пацаны, налейте мне водочки а.? А я пока поем. — и набирает кучу салатов. Мясо. Запивает кока-колой, — Ща еще выпьем и пойдем курить!!

От неожиданности, парень рядом с Марком, вздрогнул, я поперхнулся.

А кто-то даже удивленно сказал:

— Господи Исусе — и поцеловал свой маген-давид.

— Что уже 8:00? Ну, Марик, ты умница моя — улыбнувшись сказала тётенька и чмокнула Марика в щёку. — ешь, солнце моё, ешь!

Мы в полном офигении смотрели на этот сюр.

Уже в курилке нам Марик рассказывал:

— Да я ей в карты проиграл. Мы, с моей Нинкой на желания играем. Уже лет 20. В этот раз я проиграл, и должен был до 8:00 молчать и со всем соглашаться. Это еще че…. В прошлый раз Нинка проиграла, и пошла на свадьбу своей сотрудницы ненакрашенная в платье и в шлёпанцах. Вот это была жесть!

— Офигеть! Как скучно я живу — Сказал какой-то мужик и, расстроившись, вышел из курилки.

П. С.

Потом Марк и Нина оба ужрались и устроили на танц-поле, практически стриптиз. Наверное проиграли друг другу в домино или в кегли. Люди умеют отрываться!

фильма до фильма.

А вот сценаристы могли зарабатывать больше режиссёров, так как им полагались потиражные выплаты, независимо от категории картины. Например, Александр Бородянский, автор сценария “Афони”, получил 21 тысячу рублей как сценарист. Это при средней зарплате в 120 рублей.

“Тогда я купил квартиру за 3400 рублей. Это достижение было как раз из этого гонорара”.

А Виктор Мережко привык откладывать книги на сберкнижке, сам не понимая, для чего он копит деньги. “У меня на книжке сгорело 152 тысячи рублей. Я ни квартиры, дачи не купил, хотя мог купить 15 Волг”.

Первый фильм с размахом в 1934 году поставил Григорий Александров после стажировки в Голливуде. Правительство тех лет щедро одаривало Орлову и Александрова. И не только гонорарами: зарубежные поездки, элитная жилплощадь, премии — всё это было частью договора.

Вы нам кино про красивую жизнь в СССР, а мы вам эту самую красивую жизнь.

Об их богатой, не советской жизни говорили много. В их доме появился первый холодильник “Роллс-Ройс”. Советских тогда ещё не выпускали.

А по столице Александров возил свою красавицу-жену на единственном тогда в СССР Мерседесе. Советское правительство выделило своим любимцам гектар земли недалеко от Внуково. Свой дом Александров и Орлова построили, впечатлившись виллой Чарли Чаплина, куда однажды были приглашены.

Советская власть очень быстро поняла пользу кинематографа и денег на него не жалела.

Успешный фильм кормил не только режиссёра и сценариста. Долгие годы самым богатым человеком советского кино был композитор Исаак Дунаевский. Его песни из кинофильмов ежедневно исполняли на концертах, выпускали на пластинках, они звучали на радио. И за каждое исполнение на банковский счёт Дунаевского “капала копеечка”.

Наверно, многие задавали себе вопрос: почему в советских фильмах так много песен? Ответ прост. Если обычный фильм стоил две с половиной тысячи, то за музыкальный композитор получал уже 4 тысячи.

Целой бригадой таджиков. В ходе работ находят какие-то трубопроводы, кабели — все аккуратно обходят.

Выкопал. Аж три метра вглубь и площадью во всю свою хату. Уймись, куда тебе больше? Так он начал копать под подъезд и соседей. Бункер, что ли, на случай атомной войны захотел? И вот там, под соседской квартирой порвали они телефонный кабель, который с незапамятных времён проходил в земле и никому не мешал.

Думал, наверное, приедет аварийка телефонная, он там бригадиру сунет в карман, договорится и усё. Но налетели низкие быстрые ненашенские машинки с синими маячками и злыми людьми в форме. И приняли великого диггера с его бригадой под белы ручки, и отвезли в дом бывшего страхового общества, и стали допытываться на кого он работает.

Кабель оказался весьма не простой — генштабовская связь.

Из объятий в конце концов плюнувших на него злых людей диггер вырвался лишь через полтора месяца. Времена были ещё мирные, сейчас бы в один момент обвинили хрен те его знает в чём.

Прибежал хозяин в хату и мрачно офигел: всё, что он выкопал, было залито бетоном. Наглухо. До уровня земли. Плюс выломанные рамы (лотки миксеров засовывали), пропавший материал и инструмент.

Проклял мужик всё на свете, сделал квартиру так-сяк, лишь бы жить было можно, посдавал её лет пять и продал к чертям собачьим.