Навеяло историей про аэропорт Шарлотт (Charlotte, North Carolina). Был я там во время моей самой первой поездки в Штаты, лет 20 назад. Делал пересадку, причем оттуда я должен был улетать на "турбопропе", винтовом маленьком самолетике типа нашего "кукурузника" в маленький городишко, условный Спрингфилд, Северная Каролина. При этом существовал еще и Спрингфилд в Южной Каролине, он при этом был в два раза больше северного и, соответственно, самолеты туда летали чаще. Поэтому мои знакомые в Вашингтоне (откуда я, собственно, и летел изначально), меня много раз предупреждали перед полетом: "ЗАПОМНИ! Спрингфилд СЕВЕРНАЯ Каролина! "Ну, я и запомнил.

Прилетаю в ту Шарлотту из Вашингтона на приличном самолете, большом Боинге. Ищу терминал, откуда мой самолетик должен дальше везти меня в Спрингфилд, СЕВЕРНАЯ Каролина. Нашел тот терминал — небольшая сараюшка, куча народа, в стенах — несколько выходов, через которые народ выходит непосредственно к маленьким самолетам, которые стоят себе на поле метрах в 20-30 от выхода.

Никаких табло! В центре сараюшки стоит афроамериканка с радиомикрофоном, которая через хриплые динамики объявляет то один, то другой рейс, и народ с чемоданами устремляется то к одному, то к другому выходу.

Я понимаю, что в речи оной афроамериканки я, три дня как приехавший из России, и крайне слабо ориентирующийся в английском языке в принципе, не говоря про говор южных штатов, не говоря про [мав]ритянский выговор, не понимаю ПРАКТИЧЕСКИ НИЧЕГО. А табло нет, как я уже сказал, прочитать ничего нельзя. Пока у меня был примерно час до ожидаемой посадки, я смотрел на ту афроамериканку и пытался понять хоть часть слов из ее речи. За час ее бурной деятельности по объявлению рейсов я смог расшифровать слов десять, наверное. Понял, что это мало, крайне мало, и это может быть чревато моим невылетом.

Начиная с предполагаемого времени моей посадки я начал действовать "проактивно": как только тетка издавала невнятный набор звуков, толпа шарахалась к очередному выходу, а я подходил к ней со своим чемоданом в 25 кг и вежливо интересовался, "Не этот ли поезд идет на Чаттануга-Чуча? ", тьфу, "Не этот ли самолет летит в Спрингфилд, Северная Каролина? "

Первые шесть или семь раз она мне отвечала "Ноу", с добавлением еще каких-то непонятных для меня слов и междометий, хотя и абсолютно вежливо, надо отдать ей должное. Потом еще раз семь отвечала просто "Ноу", глядя мне в глаза уже с некоторой тоской. И лишь раз на 15-ый (вылет самолетика в тот раз задержался из-за погоды эдак минут на 45) она повернулась ко мне и, глядя мне в глаза, произнесла в радиомикрофон максимально внятно, так что даже я понял: "And — this — is — YOUR — flight, SIR! To Springfield — NORTH — Carolina! WELCOME — ABOARD, SIR! " ("А это ВАШ рейс, СЭР! В Спрингфилд СЕВЕРНАЯ Каролина! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА БОРТ, Сэр! "

В городе детства встретил одноклассника, и тот рассказал историю о другом нашем однокласснике В.

Они однажды встретились, разговорились, и В. пожаловался, что после закрытия механического завода работает сторожем.

О, — радостно говорит другой одноклассник, — а я работаю в техцентре погрузочной техники, и нам как раз нужен менеджер на склад.

В. пошёл по рекомендации на собеседование.

Ничего не предвещало беды — ну годы поизмывались над внешностью, а так мужик мужиком, пусть и одет бедненько.

На собеседовании В. рассказал, что закончил технический университет, на заводе дорос до нач смены, завод обанкротился.

— А как у вас с компьютерами? — поинтересовался кадровик.

— Да ни разу! — ответил В.

— Компьютеры же от дьявола, их скоро запретят.

— Аааа, — сказал кадровик, — ну ладно, идите.

Сотрудник нашей компании, будучи в командировке в Москве, попал в автомобильную аварию. И, поскольку особенно сильно у него пострадала морда лица, оказался он через несколько дней в отделении челюстно-лицевой хирургии

1-ой Городской Клинической больницы им. Пирогова. Приезжают к нему в больницу его брат и коллега, которого послали специально, чтобы проведать пострадавшего и взять на себя какие-то из его дел. Этот, пострадавший, лежит себе в палате на койке-стра-а-ашный, вокруг глаз багрово-черные гематомы, зубы через один выбиты, голова перебинтована от уха до уха, подбородок вообще разорван. А в этом отделении больницы, как видно из его названия, в основном все больные такие же косорылые. Ну, братишка его и спрашивает участливо так:

— Как сам-то, Игорек? Как спишь?

На что больной, еле ворочая распухшим языком, отвечает:

— Ты что, братан, не видел в коридоре, какой здесь контингент? С КЕМ ТУТ СПАТЬ?!

Может народу нравится, что Люцифер такой эффективный менеджер? Вон какое у него сложное хозяйство — девять кругов, сложная иерархия, миллионы подчиненных разных уровней, оборудование всякое, котлы, вилы, что там ещё... ресурсы расходуются без конца, всякие дрова там, вода, смола... И ведь постоянный бесконечный приток клиентов, которых и так уже миллиарды. Всех надо учесть, оценить, рассортировать, направить к нужному специалисту, да ещё потом целую вечность работай с ними. И всё функционирует без серьёзных сбоев, никто не возвращался и не жаловался.

А в раю этом что? Один сотрудник на воротах стоит, пускает кого надо — и всё. Дальше прошёл за ворота и гуляй там... никакой особой инфраструктуры, никакого обслуживания. Есть там всякие серафимы да херувимы, но чем они занимаются — никто толком не поясняет.

Ехали на дачу с парнем к друзьям на большую вечеринку. Поругались по дороге, и я сказала: "Вот выйду замуж за первого встречного". Первым встречным, кого мы встретили на той даче, оказался хмурый парень со своей тоже не очень приветливой женой. Мой парень тогда долго смеялся и подкалывал меня. А через год случайно пересеклись с тем хмурым. Он уже был в разводе. Да и я с тем парнем уже рассталась. Разговорились. Замужем за ним уже третий год, и он — самый остроумный человек из всех, кого я знаю.

img class="emoji" src="/emoji/e/e29da4. png" alt="❤"