Как я в отпуск ездил...

Cия история произошла в 1997 году, в то время, когда я отдавал Родине долг, который не занимал. Служба моя проходила в славной столице республики Северная Осетия — Алания — городе Владикавказе. Отслужив чуть больше года писарюгой при штабе батальона мне дали отпуск 30 суток. Не то, чтобы я был отличником боевой подготовки, просто комбат сам уходил в отпуск и опасался, вернувшись из отпуска, меня не обнаружить.

Компьютерщики тогда в армии были в цене. Комбат в свое время приобрел меня за два ящика водки у другого комбата, и предполагал, что в его отсутствие меня уведут. Долго ли, коротко ли, получив документы, надев новый камуфляж, скрипящие берцы, сделав кепку "тарелкой", переведя на подшиву новую наволочку, я отбыл на железнодорожный вокзал. За воротами

КПП части я сразу же наткнулся на патруль, который проверил у меня документы и на мое зубоскальство (патруль был из нашей части) пообещал мне [ман]дюлей. На вокзале меня сразу же остановил гарнизонный патруль, которому я опять предъявил военный билет, отпускной лист, сумку к осмотру. Отжав у меня пачку сигарет, пожелав мне приобрести сигарет на отпускные, патруль милостиво разрешил мне пройти в кассу за билетом. В воинской кассе изучили мои документы и выдали мне билет от Минеральных вод до Москвы. До Минвод я добирался на электричке, в которой меня пытался развести на деньги наряд линейного ОВД. Тогда многие участники боевых действий получали деньги в части и ехали домой с деньгами. А я своим внешним видом походил на дембеля. Эти придурки (менты) изучили мои документы, поняв, что "чеченских" денег у меня нет, выписали мне [ман]дюлину и отпустили восвояси. В Минводах на выходе из электрички передо мной внезапно материализовался молодой человек в гражданском, махнул корочками ФСБ, проверил документы и, ничего не сказав, также внезапно исчез. Частые проверки документов не удивляли: Северный Кавказ, напряженное время сразу после первой чеченской. Тут же на вокзале в

Минводах я был остановлен каким-то непонятным лейтенантом с мотострелковыми эмблемками и препровожден на гауптвахту за неотдание воинского приветствия (Чтоб тебе, шакал, на том свете вечность расставаться с честью в прямом и фигуральном смыслах). На губе изучили мои документы, подождали, пока слиняет козлина-лейтенант и предложили мне за свободу расстаться с берцами. Как мне не жалко было новых

"крокодил", но домой хотелось сильнее. И вот я в старых ботах в поезде до Москвы, где ничего примечательного не произошло за исключением того, что у меня на подъезде к столице проверил документы наряд линейного ОВД.

На ж/д вокзале в Москве я по своим документам в кассе купил билет до

Челябинска, показал свои бумажки патрулю и залез в поезд. На вокзале в

Челябинске я был встречен родителями и полит мамиными слезами. Патрулю в

Челябинске я не успел показать документы, так как перед самым патрулиным носом мама нагло запихнула меня в машину и мы тронулись в мой родной город Снежинск (кто не знает, охраняемый закрытый ядерный городок). На

КПП Снежинска я опять предъявил свой военник и отпускной лист, был пропущен в город, и уже через полчаса предъявил свои документы в военкомате, где их изучили и поставили на отпускной лист штамп о прибытии. Сам отпуск помню смутно и местами. Почему-то самым ярким воспоминанием остался графин с холодным маминым морсом, каждое утро стоящий у изголовья моей кровати на табуретке. И вот, в последний день перед отъездом, я стал приводить в порядок форму, мысли и документы. Из военного билета выпал на пол сложенный пополам отпускной лист, уже порядком замызганный от частого доставания и предъявления. Подняв и развернув его, я наконец-то, собрался его посмотреть. До этого все как-то руки не доходили, да и было кому его изучать. И вот тут-то меня чуть не хватил кондратий. Я испытал шок, внезапно стало плохо и я чуть не упал. А все потому, что я увидел, что у меня в отпускном билете нет полковой печати и подписи начальника штаба полка! То есть в бланке документа указано, кому предоставлен отпуск и с какого по какое число, а самых важных реквизитов, без которых это и не документ вовсе, нет! Имея дело с бумагами я понимал, что по факту я дезертир, что единственный документ, который легализует мое нахождение вне расположения части — ничтожен, так как лишен самых необходимых реквизитов. Я уже представлял себе дисциплинарный батальон за самовольное оставление части, зашитые с сахарным песком карманы, подшиву на обшлагах рукавов и сержантов-дуболомов с дубинками. Ситуация — [п]опа полная! Но ничего не сделать — надо ехать. Я проделал весь обратный путь от военкомата города

Снежинска до своей войсковой части во Владикавказе. На мандраже был два раза обыскан ментами, но, кроме того, что у меня отобрали шмат сала и банку меда, ничего страшного не произошло. Более-менее уверенно держаться мне позволяли чувство ярости, которое я испытывал по отношению к писарюгам строевой части штаба полка, и мечты о том, как я с удовольствием буду их [зв]издить за косяки и испытываемый мной страх.

Видимо в этот раз Заратустра за мной присматривал, и я благополучно добрался до своей части. Вот так я без документа съездил через полстраны домой и обратно, прошел через патрули, ментов, ФСБ, военные кассы, гауптвахту, военкомат, охрану режимного объекта.

А многим еще интересно: как террористы до Москвы добираются? Да так и добираются, с фальшивыми документами или без них совсем.

Будучи студенткой медфака, с вечера зависла у подруги в подготовке к экзамену по хирургии. У студентов медиков есть фишка: при изучении материала находят заболевания у себя, даже если в реальности их нет. Так и случилось со мной. В тот вечер нашла симптомы аппендицита у себя, подруга проверила и подтвердила. Памятуя об этой "фишке", списали

Мы с другом едем к своей однокурснице Алине на юг Ростовской области.

С интересом разглядываем незнакомые места из окна автобуса. Уже перед самым поселком обращаем внимание на указатель: "Винокомплекс".

Встретила нас хозяйка радушно. Был накрыт роскошный стол, центр которого украшали многочисленные бутылки. Алина принялась объяснять, где какие настойки, ликеры, вина, на что гости откликнулись одобрительным гулом.

А друг подмигнул мне и сказал:

— Знаем, знаем — "Винокомплекс"!

— Что? — не поняла хозяйка.

— Ну, вправо от трассы, перед поселком, у вас же расположен Винокомплекс.

Мы указатель видели.

Несколько секунд Алина молчала, соображая. Потом как захохочет, а вслед за нею и все местные. И сквозь этот хохот мы услышали:

— Нет, ребята, там вином и не пахнет! "С", там буква "С" в начале слова отвалилась!

Рассказал однокурсник. Жил-был один веселый парень Миша. Жил он в общаге. К нему, уж не знаю с какого перепугу, носили разных животных типа на передержку. И котиков, и собачек, и птичек... Только вот незадача — дохли они у него. Кормил он их слишком уж периодически. И вот однажды принесли ему енота, обычного енота-полоскуна. Видимо, сперли из живого уголка ближайшей школы =) Мише енот понравился и решил парень прикола ради научить его белье полоскать. И вот представьте себе картину — наливается полная ванна воды, на ванну ставится деревянная фигня (уж не знаю, как она правильно называется), на фигню сажается крошка енот, который держит в лапках какую-нить тряпку и полощет ее в воде. Мило, неправда ли? =)

Решил Миша закатить вечерину. Итог — нажрались все! Всех национальностей народ лежал и в комнатах, и в коридоре. Комендант общежития, увидев сей разгул, пришла почему-то в ужас (будто первый раз подобное видит =) ) и вызвала милицию. Стражи порядка примчались по первому зову и увидели кучу бездвижных тел. Пробираясь через них вглубь комнаты, они услышали плеск воды из ванной и радостно туда побежали — еще бы! хоть кто-то "живой"! И что же они увидели? Полная ванна воды, сидит енот к ним спиной и полощет тряпку. Обернулся на ментов, посмотрел внимательно, отвернулся и продолжил свое "мокрое" дело =) Менты были в шоке. Итог весьма печальный — енота сдали в живой уголок.

Я очень люблю кошек. С недавних пор у магазина я часто стала замечать кота с деформированной челюстью. То ли его машина сбила, то ли родился такой, кто его знает. Не смотря на то, что сам кот довольно крупный, вид он производил самый несчастный. Но шрамы на его морде, полученные в схватках с другими котами за прекрасную половину семейства кошачьих, свидетельствовали