На лесном пруду, где я иногда купаюсь на рассветах, деды обитают под стать дубам, вокруг произрастающим — кряжистые, молчаливые. Ценят тишину и пение соловьев. Но глотки как на подбор луженые — как грянут хором казачью песню, с другого берега подпевать можно. Пруд кажется тихим Доном в среднем течении.

Если же кто-то из них решает высказаться индивидуально, то это обычно соленая шутка, подначка, забавная новость — в общем, в расчете на то, чтобы хотя бы дюжина стоящих на помосте или плавающих тут же грянула всеобщим ржаком. Иначе разговор вообще не заслуживает того, чтобы его вести, с их точки зрения.

Но явлений возрастного маразма никто не отменял даже на этом пруду, поэтому я подозрительно вслушиваюсь в их речи, если деды становятся слишком болтливы и отклоняются от нормальной мужской беседы про баб, рыбалку, охоту и путешествия. В последние июньские выходные случилось удивительное — кто ни появится на сходнях, тут же в их разговор приплетаются пираньи. Вообще по любому поводу, вплоть до супружеских отношений. Если рыбак пришел — тем более.

— Эко их зациклило на этих пираньях! — думал я с досадой, проплывая мимо — в кроссворде что ли им вопрос попался забавный. Но не два утра же подряд над ним хохотать. Всё, что я помнил об этой рыбе — средневековую гравюру, где всадники чередой пересекают брод, а на другом берегу являются обглоданными скелетами, на лошадиных скелетах сидящими. Для среднерусской природы эта тварь не характерна, поэтому советы аксакалов прибывающим пловцам "Яйца главное береги! " я счел полным вздором.

Однако же, в очередной раз выбравшись на берег, поинтересовался у них, что за хрень такая с пираньями, что все смеются, а я нет.

Вот что оказалось. Самый суровый и нелюдимый дед среди них, пусть будет Жора, помешан на чистоте природной родниковой воды, бьющей тут со дна во многих местах, в том числе прямо под сходнями. Купается тут каждое раннее утро, но только с начала ноября по начало апреля, когда зеркало воды или льда над ней имеет безупречное качество. На весь остальной сезон уезжает куда-нибудь подальше - то на Байкал, то на северные озера. Это московский пруд ценит за уникальную экосистему и дотошно знает его историю — последний раз он нормально чистился людьми еще при царизме, и единственный раз кое-как при советской власти, в 1972. Однако же не загнил за это время, как практически вся остальная пара тысяч дореволюционных московских и подмосковных прудов.

Поэтому дядю Жору крайне возмутило появление в пруду ротана. Гнусная эта рыбка имеет свойство жрать все подряд, включая раков и чистящие водоросли, а размножается настолько, что пруд начинает портиться.

Несколько дней назад летние старожилы пруда были потрясены, завидев Жору. Тот прикатил на велике, а не на лыжах, как обычно. Вынул из рюкзака пластиковую канистру с двумя плавающими там неприметными рыбками, показал их собравшимся и кинул туда куриную ножку. Через минуту от нее осталась белоснежная косточка. Жора с гордостью сообщил, что эту пару пираний он купил в зоомагазине по 1500 руб. штука. Не успели старожилы опомниться от этого шоу, как он вылил рыбок в пруд с напутствием:

— Плодитесь и размножайтесь!

Объяснил свой хитрый план — первым делом пираньи сожрут конечно хорошую рыбу, но ее и так почти всю уже выудили рыбаки, а потом примутся за ротанов. К концу лета пруд будет кишеть пираньями, а за зиму они наверняка вымерзнут. Ранней весной он туда выпустит карасей, сазанов, амур-рыбу и так далее, снова будет приличный пруд.

— Жора, а нам как сейчас плавать? — с ужасом спросили собравшиеся.

— Да лучше никак, вода уже зацветает, здоровее будете. А то лишай какой-нибудь подцепите или бациллу. Да и потом, пираньи больше на мелкую живность кидаются. Пока в пруду остаются ротаны и лягушки, пловцов они вряд ли тронут. Да и вообще, я же предупредил. И вот табличка на берегу от администрации: "Купаться запрещено! "Если какой молодой дурак или пёсик в воду сунется, так может и к лучшему, что ему яйца откусят. Чтобы не размножался. В общем, посмотрим! — флегматично сказал Жора и убыл.

Неделю пруд пребывал в тревоге, пока рыбаки не выловили обеих пираний на удочки. Но они могли успеть отложить икру! Все настороже.

Дядя Жора безусловно умеет делать жизнь людям интересной.

США, 1969 год. Ведущий ток–шоу вызывает известную писательницу Пенелопу

Эш – автора нашумевшего бестселлера. Оркестр играет романтичную музыку, на сцене появляется … вереница хмурых мужиков.

Началась эта история с вечеринки, где выпивший журналист МакГрэйди утверждал, что вкусы читателей испортились окончательно, что

Работаю гидом-переводчиком, знакомлю испанцев и португальцев с достопримечательностями "нерезиновой". В этот раз мне досталась группа туристов из далёкой жаркой Мексики. Идём по Старому Арбату. К счастью пишущих средств ни у кого не было, и желающие оставить на стене Виктора Цоя свой автограф в стиле "здесь

Многие производители туристического снаряжения хотят получить сертификат "bear-resistant": например, что их контейнер с едой медведь не сможет открыть.

Для получения сертификата они привозят свое изделие в Центр охраны дикой природы Аляски. Внутрь кладут рыбу, мед и прочие медвежьи деликатесы.

А затем запускают медведя по имени Кобук, который долго питался на помойках и прославился тем, что умеет вскрывать практически все. Кобук кусает, царапает, грызет, прыгает на контейнер, пытается подцепить крышку. Если изделие выдерживает час контакта с медведем и остается закрытым, его можно сертифицировать как защищенное от медведей.

Кобук оказался настолько талантливым взломщиком, что очень небольшое количество продукции выдерживает испытание.

Лет 10 назад было, училась тогда в универе. Осень, собралась в клуб, время позднее, автобус уехал перед носом, следующего ждать час. Ну ок, стою и мёрзну. Подъезжает машина, открывается дверь, и водитель ко мне: "Катя! (Имя моё) Садись, подвезу!" Я начинаю догадываться, что мы знакомы, но, чёрт возьми, у меня дурацкая память на лица. Сажусь, едем. Я завожу разговор, чтобы хотя бы понять круг общих знакомых:

— Ну, как у тебя дела? Что нового?

— Да всё нормально, на работе только завал, — ответил он.

— Где работаешь-то сейчас?

— Да всё там же.

— Понятно. С нашими-то с кем общаешься сейчас?

— Да всё с теми же.

— Ну, ясно. Подвезёшь и домой?

— Да не, к своей поеду.

Всё, [м]лять. Ни явок, ни паролей, ни имён. Чувак подвёз до клуба, от денег отказался, не изнасиловал. Твою мать, кто это был? До сих пор загадка.