культа перешли по реституции еврейской общине. Где-то больше двух десятков, а богомолов по городу набиралось, дай Б-г, на полтора миньяна. И вот одну приспособили под молитвы, а остальные под коммерческие нужды.
И в бывшей синагоге, которая была при Советах уже фехтовальным залом, Грыня открыл торговлю бытовой техникой. Отнесся к делу ответственно и предоставил публике лучшие мировые образцы пылесосов, газовых плит и кухонных комбайнов. Все "уважаемые люди" сразу же закупились у него, включая меня, и все. У остальных попросту не было денег. И простолюдины приобретали аналогичный китайский товар на местном рынке или восстановленный с германских свалок. Удачно начатый бизнес стал затухать.
Грыня покумекал и заказал у моего приятеля нумизмата, который уже жил на Брайтон-бич, партию проекционных телевизоров. Контейнер прибыл и "уважаемых" оповестили о новинке. И торговля оживилась. Стоило это чудо прогресса тысяча латов за штуку или две в пересчете на зеленые. Мне довелось его видеть у моего соседа. Эта довольно громоздкая бандура с виду чем-то была похожа на старую радиолу, но более больших размеров. Внизу тумба с самим проектором, а на ней внушительных размеров кинескоп. Смотреть надо было строго по центру ибо сбоку ни хрена не было видно. Но в общем аппарат внушал уважение.
И вот как-то мне предложили перекрыть крышу на доме, за которую не бралась ни одна фирма, но это меня не смутило. В пятницу мы пошли осматривать объект и там на площадке лестничного марша между третьим последним этажом и чердаком стояла картонная коробка из такого вот телевизора. Грыня не принимал дефектные товары по гарантии без упаковки. На шум открылась квартирная дверь и вышла мадам характерной национальности и заявила.
— Гебята, не тгогайте кагобку!
"Уважаемая" работала санитарным врачом, курировшая мелкий продуктовый бизнес, и соответственно имевшая средства на приобретение дорогой аппаратуры. Мы заверили ее в наших добрых намерениях и в понедельник уже приступали к работе. Однако там нас ожидал неприятный сюрприз. Открыв чердачную дверь, мы чуть не вступили в кучу дерьма. Кто-то вывалил за порог кучу отходов своей жизнедеятельности: селедочные хвосты, картофельные очистки, использованные тампоны и прочую гадость. Пока отгребли мусор лопатой в сторону. В среду история повторилась. А в пятницу я вернулся вечером за забытым инструментом и случайно засек нашу мадам с помойным ведром. Она уже заходила в двери и меня не заметила. И опять на чердаке я обнаружил кучу свежих отходов.
Я призадумался, ругаться с ней было чревато, могли бы быть в дальнейшем проблемы со сдачей кровли. Вспомнился рассказ одного выходца из Белоруссии, у которого отец Йоська держал шинок. Ночью у нему пришли партизаны, заказали водки и пирожков со шпеком. Жена его по скорому их слепила и поставила в духовку. И тут один из партизан зашел на кухню, открыл дверцу и посцал на них. В расстроенных чувствах хозяйка побежала к Йоске, который резонно заметил на ее жалобу:
— Так они сами их и поедут.
И в понедельник мы сгребли отходы и отправили их в "кагобку" из-под телевизора. Мадам санврач гадила и "кагобка" понемногу наполнялась. Все были довольны и вскоре окончив свою работу, мы получили расчет. Напоследок проклеив "кагобку" скотчем для пущей сохранности. Через пару месяцев позвонила управляющая и предложила сделать еще козырек над входом. И когда перед монтажом я заглянул в подъезд, то мне в нос неожиданно ударил сильный запах гнилой селедки. А сверху доносился диалог на повышенных тонах:
— Это все габотяги-свиньи! — визжал голос санврачихи.
— Какие тебе работяги? Они что там готовили по-твоему форшмак или селедку под "шубой" на чердаке? Залупа ты грешная! — гудел чей-то бас.
Я прикрыл дверь и отдался работе, не в силах сдержать смех.
Оказалось, что телевизор накрылся, и от Шкварковича прибыла бригада за аппаратом и упаковкой. Лучше бы они ее не открывали. Шкваркович отказывался принимать возврат в просоленной коробке, а в договоре по этому поводу ничего не было прописано. Мадам растрезвонила в кагале по поводу его непорядочности. Откуда-то еще узнали, что партия телевизоров была бракованной. Масла в огонь подлили конкуренты, открывшиеся неподалеку от синагоги, с плазмой. И это был окончательный финиш. С тех пор на дверях той синагоги висит табличка "сдается в аренду".
Случился там и мордобой, но я вынужден урезать историю дабы меня не обвинили в махровом антисемитизме.
