Они оказываются не просто шпионами, а предвестниками неизбежного краха старого мира — первыми, пусть и неосознанными, вестниками той самой очистительной бури, которая должна разрушить прогнившее датское королевство.

Главный признак революционной ситуации — это когда "верхи не могут, а низы не хотят жить по-старому". Эльсинор Шекспира — это загнивающее сословное государство, где власть удерживается путем братоубийства и интриг. Гамлет в этой системе — представитель старой, феодальной элиты, одинокий индивидуалист, полностью поглощенный личной трагедией, местью за отца и обидой на мать. Судьба Дании и системный кризис власти его не волнуют; он действует импульсивно и эгоцентрично. Розенкранц и Гильденстерн на его фоне — это разночинцы своего времени, вчерашние студенты Виттенбергского университета. Их появление в Эльсиноре — это историческое вторжение нового, нетитулованного класса в застоявшуюся кровь монархии. Сам факт их призыва королем доказывает, что старая аристократия больше не справляется сама и вынуждена привлекать наемных интеллектуалов для решения внутренних политических кризисов.

Поведение и реплики Розенкранца и Гильденстерна, которые Гамлет высокомерно презирает, отражают глубокий социальный конфликт. Когда Гамлет сравнивает их со флейтой, на которой нельзя играть, не зная ладов, он демонстрирует феодальное высокомерие принца крови по отношению к людям более низкого происхождения. Но именно Розенкранц формулирует важнейшую политэкономическую истину эпохи о роли государства: "Единый дух / Обязан всей могучестью союза / Охране жизни, на него опертой...". В его устах это не лесть, а манифест о нерушимости государственного института. Они защищают не Клавдия-убийцу, а саму идею государственной стабильности от хаотичного, разрушительного и опасного для подданных поведения принца.

Розенкранц и Гильденстерн становятся "буреглашатаями" революции через свою трагическую гибель. Их смерть в Англии по подложному письму Гамлета — это историческая неизбежность, катализатор финала. Принц отправляет своих университетских друзей на казнь без тени сомнения, заявляя, что "их гибель — следствие их же суетности". Эта жестокость правящей элиты по отношению к рядовым исполнителям окончательно подписывает приговор всему датскому правящему классу. Кровь невинных интеллигентов переполняет чашу терпения истории. Возмездие наступает незамедлительно: вслед за ними гибнет вся королевская семья, а само государство без единого выстрела переходит к чужеземцу Фортинбрасу. Розенкранц и Гильденстерн своей смертью взрывают Эльсинор изнутри, расчищая место для нового миропорядка.

Таким образом, Розенкранц и Гильденстерн выступают как подлинные буревестники Шекспировской эпохи. Их миссия оказалась гораздо масштабнее их личных мелких амбиций. Сами того не понимая, своей активностью, перемещениями между странами и, наконец, своей жертвенной гибелью они ускорили ход истории. Они приблизили тот день, когда "гниль Датского королевства" была выжжена дотла. В контексте социальной драмы эти двое — первые вестники того, что старый мир обречен, и никакие стены замков не защитят тиранов от железной поступи наступающего Нового времени.

с конфетой. В таких бумажках обычно пишут банальные, общепринятые истины. Те, что мы слышали сотни раз. Но с отшлифованными формулировками. И ведь в целом-то всё правильно. Не придерёшься.

Как говорил Карлсон: "Спокойствие, только спокойствие". То есть положительный настрой и вера в свои возможности.

А ещё вспомнилась сцена из фильма Говорухина "Десять [мав]ритят". Одна из героинь, пожилая дама — мисс Эмили Брент, которую играла Людмила Максакова, — сказала замечательную фразу: "Идите вперёд и не оглядывайтесь". Смысл простой: не надо цепляться за прошлое. За старые обиды, за воспоминания, которые тянут назад. Может, кто-то вас когда-то обидел — не держите это в памяти. Я не говорю, что надо простить. Хотя, конечно, лучше простить — так легче жить. Но если простить не получается, то надо хотя бы не тащить это за собой. Не цепляться. Идти вперёд. Достигать своих целей. И сохранять оптимизм.

Ещё есть песня Beatles "Let It Be". В переводе — "Позволь этому быть". В первых строках к автору приходит Дева Мария — Богородица. И шепчет мудрые слова: "Позволь этому быть". Это призыв к христианскому смирению. Смысл простой: если не можешь изменить обстоятельства — смирись с ними. Если можешь — меняй. И опять возвращаемся к той же мысли: не держи в памяти обидные вещи. Тебе же хуже будет. Иди вперёд и не оглядывайся.

Ещё раньше, в Средние века, над входом в церковь писали: "Это так. Это не может быть иначе". Такой лозунг, тоже призыв к смирению. Но смысл тот же: если не можешь изменить обстоятельства — прими их. Если можешь — действуй.

И тут мы перекликаемся со старинной восточной мудростью:

"Господи, дай мне силы изменить то, что я могу изменить. Дай мне терпение смириться с тем, чего я не могу изменить. И дай мне мудрости отличить одно от другого".

А ещё вспомнилось, как однажды, когда мне было тридцать пять, пожилая дама — мама моего друга — сказала мне такие слова: "Если кто-то вас обидел, не пытайтесь отомстить. Если можно что-то предпринять — сделайте. Если не можете или это слишком хлопотно — не тратьте силы на месть. Жизнь всё расставит на свои места. Жизнь сама их накажет. А вы выбросьте это из головы и идите вперёд. Не оглядывайтесь".

Вот и получается: конфета напомнила о Карлсоне, мисс Брент из детектива, "Let It Be", надписи над воротами церкви, древней молитве и совете мамы друга — и всё об одном. Идите вперёд. Не оглядывайтесь. Меняйте то, что можете. Смиряйтесь с тем, чего не можете изменить. И отличайте одно от другого. И всё будет получаться легко.

Хотя бы иногда.

Зумеры и самокатчики, как выяснилось, не умеют определять время по наручным Командирским часам со стрелками. Ведь если "вперёд", то это по часовой стрелке. А назад — против.

Давайте разберёмся.

Когда речь идёт о переводе стрелок, мы воздействуем на стрелки.

Когда речь идёт о переносе события, мы воздействуем на событие.

А эти две сущности движутся в противоположных направлениях.

Время от нас убегает, поэтому мы стараемся идти с ним в ногу.

Не справитесь — безнадёжно от него отстанете.

События же, наоборот, на нас надвигаются, грозя Артуром и Цусимой, грозя Девятым января. Если вы надумаете перенести какое-либо событие на час вперёд, то оно опередит все остальные. Восьмое Марта близко-близко, и радость мчится как олень... Но вот седьмое всё же окажется впереди.

(Это примерно как сравнение центробежной силы с центростремительным ускорением. Они существуют одновременно, но действуют на разные предметы. Если вы раскрутите камень на верёвке, то на камень будет действовать центростремительное ускорение, а на верёвку — центробежная сила.

Так же и сущностями часы — события.)

В отставших от времени и застрявших в 1908 году американо-канадских штатах правительства до сих пор дважды в год переводят стрелки часов, что позволяет их населению экономить на восковых свечах. И для того, чтобы счастливчики не ошиблись в направлении перевода, у них существует два достаточно прикольных напоминания. Осенью они переводят стрелки часов назад, и запоминают это как "fall back", что одновременно означает и "падаем назад" и "осень вернулась". Весной они переводят стрелки вперёд, используя "spring ahead", что означает "впереди весна" и "прыгаем вперёд".

Однако, когда они собираются перенести собрание на более поздний срок, то они это событие "push back", отталкивая его от себя. "Back! ", уважаемые дамы и господа.

Поэтому, во избежание недопонимания, попросту избегайте выражения "перенести собрание на пару часов вперёд" и будет вам счастье.