Давно знакомый рассказывал, Костя из Крсаноярска, за правдивость не ручаюсь.

Поехали они в лес на пьянку, с подругами есс-но. Какие развлечения в лесу? Ну, шашлычок, поджарить, водки треснуть, сфотографироваться...

Они, в своем Красноярске придумали такую забаву: выбирается молодая березка, на нее взбирается пьяный отдыхающий. По мере карабканья наверх, деревце, под весом тела начинает сгибаться и, парадоксально, но, чем выше взбираешься, тем больше опускаешься. В чем смысл забавы- не знаю, сам не пробовал, но по условиям соревнования верхолаз должен согнуть дерево и опуститься на землю. Вот, один мордоворот, залез на дерево, согнул его, опустился на землю и, держась за согнутый ствол с целью покрасоваться перед подругами, принял картинную позу, мол, фотографируйте меня быстрее... Его пьяная подружка, ростом и весом меньше его, как минимум вдвое, решила оживить снимок своим присутствием, подошла, и, подпрыгнув вцепилась руками в ствол...

Что заставило героя отпустить дерево, комар ли его кусил, почесаться ли захотелось, не знаю, только руки он разжал! Дерево распрямилось!

Подружка, в соответствии с законами физики, с истошным визгом взвилась к небесам. Сделала сальто и приземлилась на ноги, полностью вбив в землю каблуки модных сапожек. Протрезвела сразу и устроила крутые разборки с парнем. Впрочем. Сейчас, наверное, уже простила. Давно это было, если Костя не врет!

Есть у нас на работе потрясающий человечек, он работает водителем. В общем захотелось ему в отпуск, простым путём он не пошёл и вместо заявления написал "челобитную". Мы рыдали всем офисом неделю.

Начальнику всемогущему

Принебесной конторы инвестиционной

Боярину (ХХХ)

От холопа дел ездовых Ваньки

ЧЕЛОБИТНАЯ

Ой ты гой еси Красно Солнышко, (ХХХ) свет! Благодарствую тебе, боярин наш, за заботу твою и блага прочие! Шлёт поклон тебе отрок дел транспортных и прочих важных поручений Ванька. И просит дать вольную о 5 дней рабочих, дабы изведать землю заморскую, Румынией нарекаемую. Вопреки наговорам злым и всяким беснопениям прочим, зарекаюсь яко агнец быть, не пужать жителей тамошних и другие творить безобразия, дабы не посрамить контору нашу Принебесную и имени твоего светлаго. Да ниспадёт на тебя всемилостивый государь благодать неземная, благолепия невиданного хоромам твоим и много злата в твои закрома. Надеюсь на тебя и уповаю...

Начальник не моргнув глазом подписал, потом ходил 2 дня с улыбкой в 32 зуба!

В среде артистов и музыкантов приняты шутки и приколы над коллегами.

Часто эти приколы довольно грубоваты, но чаще ироничны и смешны.

У артистов театров шутки и приколы выливаются в целые представления или скетчи.

У музыкантов — попроще. И от них невозможно уберечься или предугадать их.

Остается принимать все, как есть,

У моего приятеля Сержа однажды поселилась японская семья. Сейчас просто устраивать обменный домашний туризм — немножко гугля, скайпа и интереса. Выйдя из квартиры Сержа, многие покрутят пальцем у виска, а для японцев само то. Предельный минимализм — хороших вещей почти ничего, плохих нет совсем. Я давно бросил искать по антикварным лавкам хоть слабое подобие его кофейного сервиза — крохотные чашечки невесомы, как лепестки. Но гостей-японцев потрясли не чашечки, а штука, которой нет ещё на этом свете названия. Слиток серебристого металла, как обломок летающей тарелки, имел совершенную, слегка изогнутую во всех трёх измерениях форму. Небольшой с виду, он весил килограмм пять и тяжко прижимал цыплят табака на шипящем подносе. Загадочный металл проводил тепло мгновенно, до каждой точки распластанных им цыплят. Выгнутые бока надёжно обжимали цыплят со всех сторон, не давая им высохнуть. Обтекаемые формы выглядели бы скучновато, если бы не драматический молниевидный зигзаг с узкой стороны, за который было удобно ухватить эту тяжеленную штуку. Японцы долго выспрашивали, какой мастер дизайна это произвёл, и как с ним связаться. А Серж ломал голову, надо ли им объяснять. Это был великолепно отшлифованный и любовно отполированный им самим ещё в юности, случайно найденный обломок зубца советского экскаватора...

Брательник мой младший в своё время повадился на меня ябедничать. Говорят, многие дети эту стадию проходят. Но меня это напрягало. Ещё мне брата-стукача не хватало. Старшим это тоже, конечно, не нравилось. Они объясняли, почему жаловаться плохо, советовали мелкому с этим завязать и, в общем-то, уповали на то, что с возрастом это само пройдёт. Я же действовал радикальнее.

Вот как-то раз сижу, паяю. Подходит мелкий, присматривается, чем старший занят и нельзя ли его заложить. Коварно улыбаясь, спрашивает: что это ты, мол, делаешь, любезный брат мой?

Я ему заговорщически отвечаю: это, Толечка, такая штуууукааа.... Называется Неведомая Х... ня. Ты только не говори никому, что я её делаю. А то мне знаешь, как влетит — ууу...

Толян гнусно ухмыльнулся, глазки замаслились — и задом, задом, в двери шасть. Слышу топот – бежит ко взрослым. И громким, торжествующим шепотом:

– Агаа! Сидите тут! Ничего не знаете!

А Вова там какую-то неведомую х. .. ню делает!

(БУМ! ПЛЮХ!)

– ЫЫЫЫЫ!! За штооооо!!??....