подруга.

Мальчики были похожи на нас: русоволосые, голубоглазые, выглядят и правда, как родные. В детстве дружили, мы их любили одинаково, воспитывали одинаково. Но в 9 лет один из них начал воровать, хулиганить, причём, по-злому: издевался над собакой, поджигал и портил наши вещи, еду, мы с мужем стали постоянными гостями у директора школы. С возрастом всё только усугубилось, он стал врать, курить, пить. Связался с мутной компанией, там был и криминал. В ранние годы он уже имел приводы, получил условный срок. Мы водили его к психологу, психиатру, отдавали по их советам в спортивные секции к хорошим тренерам, но увы, толку не было. Он пошел служить в армию, и мы думали, что там его исправят, но нет, он и там косячил, а как вернулся, так вообще распоясался. Стал поднимать руку на меня, требовать денег, однажды избил меня, дрался с родным отцом. Да, с родным, потому что речь идёт про нашего родного сына…

А приемный мальчик был скромным, спокойным, хорошо учился, поступил в вуз, радовал нас. Мы с мужем были в шоке, не понимали, как такое могло произойти, где мы допустили промах, но так и не поняли. В итоге старший сын отсидел в тюрьме один раз, потом попал туда во второй раз. И за несколько лет до его выхода из тюрьмы наш младший сын уехал за границу и перетащил нас тоже. Наших с мужем родителей уже нет в живых, нам не за кого было держаться на родине. Старший сын знал, что мы уедем, но не знал точно, когда и куда. Он нашел меня в соцсетях, угрожал, но он ничего не сможет сделать и никогда не приедет сюда. Моё материнское сердце разрывается, но я понимаю, что наш родной сын, останься мы на родине, не дал бы нам жизни. А наш приемный сын стал нашей отрадой и счастьем.

линии простаивали, инженеры поразбежались, помещения разошлись по арендам, но нашёлся инвестор, который заинтересовался банкротом и вложил определенное количество средств в восстановление и модернизацию. Уже к 2010 цеха снова заработали, но появилась проблема отсталости совдеповского оборудования, не способного производить продукт в соответствии с требованиями стандартов. Тогда одним росчерком пера заказали и установили новые немецкие чудо-станки, с аппаратно-модульным управлением, где главный сервер был обыкновенный компьютер. При том, линия состояла из нескольких разных аппаратов, каждый из которых делал свою определенную работу. ЦПУ (центральный пост управления) с оператором имел возможность перемещения по строго определённой линии — рельсе, между аппаратными единицами, дабы оператор мог воочию убедиться в правильности процесса через стекло.

Все бы хорошо, но кого учить им управлять? Начальник цеха — человек немолодой, компьютера боится, как огня. Главный инженер принял решение привлечь молодых инженеров. Выбрали пару ребят-инженеров, недавно закончивших политех в областном центре и попавших к нам по распределению и знающих пару слов по английски, отправили в Германии подучиться, но, то ли учили плохо, то ли учились неважно, но приехали они не очень подготовленные. По крайней мере, никто не мог пройти симуляцию от и до без остановки программы по какой-то причине или ошибке оператора. А тут, как назло, приезжает из Москвы большая птица из руководства, прямо пролетом из Гайаны, где только что подписал очередной миллионный договор. Приезжает прояснить вопрос, почему установили оборудование полгода назад, немцы и мы подписали приёмочно-сдаточные бумаги, а воз и ныне там.

Руководство — в панике, от главного инженера впервые запахло не водкой, а валидолом, начцеха в свойственной ему манере, с трудом совмещая культурные слова со своей обычной речью, ставит задачу молодому инженеру Марине срочно подготовиться к сдаче симуляции (то есть, пройти весь процесс от начала до конца, на аппаратном компьютере, следя за имитационными параметрами).

В день Х, приехал такой себе мужичок за 50, в строгом костюме и стильном шарфике, ценой, наверное, поболее, чем суммарная стоимость всей одежды присутствующих, извинился на опоздание (самолёт из Гайаны задержался) и попросил сразу перейти к делу, отказавшись от традиционного стола, чем поверг в шок все наше руководство, имевшее идею споить его ещё до проверки.

Марина получила очередную порцию брани и проклятий от непосредственного начальника, запустила программу. Но молодая девчонка разволновалась и никак не могла пройти ключевые отрезки без сигнализаций и остановок. Было видно, как она волнуется, дрожь в руках, закусывание губы, слезы на глазах, вот-вот сорвётся. Начцеха ничего не нашёл умнее, чем пригрозить уволить ее к чертовой матери, если она не перестанет заниматься х&рней и не пройдёт симуляцию без ошибок. Поорал, сплюнул и вышел курить. За ним последовал и главный инженер, который все равно ничем не мог помочь, так как вообще не особо интересовался, что происходит, с надеждой уйти на пенсию раньше, чем его уволят. Мужичок посмотрел на это все дело и говорит мягко, спокойно, но как-то очень уверенно:

— Мариночка, не волнуйтесь, все хорошо. У вас есть дети?

Марина подняла залитые слезами глаза, спрятала за спину дрожащие руки и сказала:

— Да, двое, близнецы. Сын и дочка.

— Отлично, значит, вы должны хорошо готовить. Скажите, ваши дети любят котлеты?

Марина, не понимающая, что происходит, говорил, мол, да, обожают, ещё и требуют, чтобы были позажаристее.

— А как вы их делаете, тушите в казане или жарите на сковородке? — спросил москвич.

— Ну, сначала тушу, а потом просто поджариваю для корочки.

Мужичок улыбнулся и продолжил:

— А что вы делаете, чтобы фарш не был жидкий?

Марина почувствовав, что разговор идёт на знакомую ей тему, немного пришла в себя и разговорилась:

— Если фарш получается жидким, то добавляю хлеб, но ровно столько, сколько надо, и кладу в холодильник, чтобы хлеб впитал лишнюю воду, потом формую и готовлю.

Мужик продолжил:

— Ну вот, смотрите, вы сами уже ответили себе на вопрос, почему у вас после плазменной резки лист не переходит дальше на формовку. Ему надо отпуститься, чтобы на следующей стадии при гибке он не пошёл трещинами в местах резки или чтобы при последующей сварке сталь не заламинировалась. Программа говорит сигнализацией, что лист должен отлежаться при постепенном опускании температуры, а вы пытаетесь пустить его дальше раньше времени. Не спешите, представьте, что вы готовите котлеты вашим детям, которые откажутся их есть, если они получатся не как обычно.

Марина как-то вдруг преобразилась, подняла мокрые глаза на мужичка, на лице появилась улыбка с симпатичными ямочками, руки перестали дрожать. Она четко и ясно произнесла:

— Спасибо вам большое. Я все поняла, очень вас благодарю за это.

Повернулась к пульту, перегрузила программу и с первого раза прошла всю 40-минутную симуляцию и получила на выходе превосходного качества заданную форму. Зашедшие начцеха и главмех даже не поняли, что произошло.

А ведь мог мужик разораться, всех уволить, и тп. Ан нет, оказался лидером, а не начальником.

по маршруту Нью-Йорк — Шарлотт — Сиэтл.

Но всего через 1.5 минуты после взлёта столкнулся со стаей канадских казарок, и у него отказали оба двигателя... Экипаж благополучно посадил самолёт на воду реки Гудзон в Нью-Йорке.

По мотивам этого происшествия был даже снят одноимённый фильм. Однако немногие знают, что в советском Ленинграде произошло аналогичное чудесное спасение пассажиров самолёта.

Посадка Ту-124 на Неву — уникальный случай в истории авиации

21 августа 1963 года пассажирский самолёт, летевший из Таллина в Москву, совершил аварийную посадку на Неву. Ту-124 приземлился на воду Невы, неподалёку от Александро-Невской лавры. Это единственный случай в российской авиации, когда при посадке пассажирского самолёта на воду — никто не погиб.

В тот день небольшой пассажирский Ту-124, предназначенный для коротких перелётов, совершал обычный рейс из Таллина в столицу СССР. Сразу после взлёта летчики обнаружили, что переднее шасси полностью не убирается. К тому времени аэропорт Таллина накрыл густой туман и возвращаться туда было небезопасно.

Диспетчер принял решение посадить лайнер в Ленинграде. Долетев до города, судно стало нарезать круги над Северной столицей, вырабатывая топливо. В это время лётчики пытались полностью выпустить шасси, бив по нему шестом через пробитую в фюзеляже дыру, однако их усилия были тщетны.

Неожиданно, на восьмом кругу, когда топливомер показывал остаток топлива 750 литров, которого более чем достаточно, чтобы сесть в Пулково, но остановился левый двигатель. Экипаж запросил срочную посадку, ему разрешили пролететь над центром города по прямой.

Однако через несколько минут, когда воздушное судно пролетало над Адмиралтейством на высоте 500 метров, заглох и правый мотор. Самолёт бесшумно летел по инерции, с каждой секундой скорость и высота падали. Второй пилот, ранее летавший на гидросамолёте, крикнул, что лайнер нужно сажать на Неву.

Проблема заключалась в том, что на реке очень много мостов. Воздушный лайнер, снижаясь, миновал Большеохтинский мост, на высоте 10 метров промчался над ещё строившимся мостом Александра Невского. Рабочие на мосту с перепугу попрыгали в воду. Филигранно втиснувшись между мостами, самолёт плавно "приземлился" на водную гладь Невы, проскользил по волнам и остановился в 100 метрах от Финляндского моста.

При посадке судно получило несколько пробоин и начало потихоньку заполняться водой. К счастью рядом находился буксир, который отбуксировал самолёт к деревянным плотам у берега, по которым все 45 пассажиров и экипаж успешно эвакуировались и были направлены в Москву. По некоторым данным, в тот день на борту среди пассажиров был будущий Патриарх всея Руси Алексий II.

На набережной столпился народ, фотолюбители делали снимки необычного приземления. Вскоре появились люди из КГБ в штатском, которые стали всячески препятствовать съёмке, засвечивая плёнку. Однако несколько уникальных кадров, представленных в статье, все же уцелели. В ходе расследования инцидента было выявлено, что топливомер давал неверные показания из-за того, что пилоты перед взлётом некорректно установили остаток топлива.

Самолет после поднятия из воды решили не восстанавливать и передали в учебный центр как тренажёр. После спасительной посадки экипаж за самовольное приводнение сначала исключили из авиаотряда. Однако после публикации в прессе статей о спасительной посадке и героическом подвиге пилотов, начальство смягчилось. Экипаж все же представили к заслуженной награде.

Кроме того, не стоит забывать, что посадка лайнера с полуубранным шасси даже на подготовленную грунтовую полосу на брюхо в Пулково была авантюрой. Историю чудесного приводнения советского лайнера внесли во все авиационные пособия мира. Командир самолета Виктор Мостовой после восстановления на службе продолжил летать пилотом Аэрофлота, а позднее работал начальником смены во Внуково.

"Чудо на Гудзоне" и "Чудо в Ленинграде" в сравнении по мнению экспертов

Оба случая подходят под описание "реактивный самолет с пассажирами на борту недалеко от центра густонаселенного города вынужден совершить посадку на реку". Здесь, конечно, важны детали. В нью-йоркском случае причина отказа двигателя была очевидна: самолёт врезался в стаю птиц. Роль экипажа ясна: выполняли полёт по процедуре, столкнулись с нештатной ситуацией, выполнили комплекс процедур для её решения, вышли за пределы этого комплекса с успешным результатом.

В случае с Ту-124 до конца всё-таки непонятно, что случилось. Лётчики выполняли полёт по стандартным инструкциям, столкнулись с нештатной ситуацией — заклинило переднюю опору шасси, потом что-то произошло, и экипаж оказался в самолёте без двигателей над густонаселенным городом.

Что писали СМИ и рассказали очевидцы

В Ленинграде 21 августа 1963 года в результате стечения обстоятельств пассажирский самолёт Ту-124 приводнился на Неву. Всего известен 21 случай управляемых вынужденных посадок пассажирских авиалайнеров на воду, в 10 из которых при посадке никто не погиб; этот случай — один из семи, обошедшихся без жертв вообще, в остальных трёх случаях были утонувшие уже после эвакуации из самолёта.

Газета "Петровский курьер" № 39 (209) от 19 октября 1998 г.

В августе 1963 года по Ленинграду поползли слухи об уникальном ЧП. Серебристый пассажирский лайнер, сделав с десяток кругов над городом, неожиданно снизился и сел прямо на Неву. Через некоторое время ленинградцы видели, что самолёт буксируют по воде куда-то к устью Невы.

Думали, что это киносъёмка смешной комедии вроде "Полосатого рейса" или испытание спецтехники. Но впоследствии стали говорить, что самолёт этот — рейсовый, в нём были пассажиры, а за их спасение герой-командир корабля награждён орденом Красной Звезды.

Пассажирский борт "Ту-124" под командой Виктора Яковлевича Мостового, приписанный к таллинскому авиаотряду и шедший из Таллина в Москву 21 августа 1963 года, приближался к Ленинграду. Внезапно экипаж сообщил по радио, что заклинила одна из "ног" шасси и нормальная промежуточная посадка невозможна.

Заслуженный пилот СССР, профессор Академии гражданской авиации Анатолий Иванович Оркин считает, что командира экипажа Мостового и его подчинённых нужно было сурово наказать за разгильдяйство, а не награждать. Скандал вокруг посадки на Неву он ясно помнит.

Первоначально заместитель начальника Ленинградского управления гражданской авиации Владимир Васильевич Сиротин хотел отправить самолёт назад в Таллин — сажайте, мол, там. Но потом, учитывая особенности таллинского аэродрома, решили приземлить его на аварийной грунтовой полосе за городом по отработанной технологии — "на брюхо".

Подогнали пожарные машины, "скорую помощь". А чтобы посадка не грозила взрывом, капитану корабля дали команду "выработать топливо". Самолёт должен был кружить над городом, пока баки не станут почти пустыми. Затем Мостовому нужно было приземляться.

Тогда ещё разрешали самолётам летать над Ленинградом на высоте не ниже 400 метров (но после этого случая определили границы облета за городской чертой), и серебристая птица, не вызывая особого ажиотажа, долго кружила в небе. Затем вышло следующее. "Борт" панически сообщил, что горючее выработано... полностью, и минимум топлива для захода на посадку отсутствует.

Это значило, что экипаж увлекся, прохлопал расход топлива (либо приборы показывали ошибочные данные) и машина сейчас может рухнуть на дома. К счастью, внизу оказалась Нева. И "Ту-124" сел между Большеохтинским и Финляндским мостами.

Капитан катера, который плыл по Неве, вовремя сориентировался, подпёр одно крыло Ту-124 и начал толкать машину к берегу. Пассажиры и экипаж сошли. Что интересно, Главное управление Гражданского воздушного флота СССР сразу расценило "подвиг" Мостового как разгильдяйство.

И таллинский авиаотряд затем отчислил этого пилота. Но, по странной логике (были спасены иностранцы, поднялся шум). В итоге, командира корабля наградили. Вскоре Мостовой приехал в Ленинград учиться в Академии гражданской авиации. Ситуацию с награждением прояснил бывший работник Ленинградского обкома КПСС, просивший не называть его фамилию:

Во-первых, по свежим следам мы сразу сообщили в ЦК КПСС о подвиге летчика Мостового. Во-вторых, КБ Туполева восторженно отозвалось о высокой плавучести советской реактивной машины, благодаря чему спаслись люди. В-третьих, газеты успели раззвонить о подвиге экипажа. Так что ж, судить или наградить? Дали лётчику орден. Самолёт вывезли на понтонах в устье Финского залива, затем следы его потерялись.

Газета "Петровский курьер" № 41 (211) от 2 ноября 1998 г.

Ретросенсация 35-летней давности, связанная с аварийной посадкой пассажирского самолета на воды Невы, в душах петербуржцев возродила нечто вроде "национальной гордости великороссов". В редакцию позвонили 140 (!) свидетелей приводнения "Ту-124", явились моряки, непосредственно спасавшие пассажиров, работники авиаотряда и те специалисты, которые эвакуировали и разбирали крылатую машину. Теперь мы можем нарисовать полную картину происшествия, выделить то, о чём промолчали по цензурным соображениям центральные и ленинградские газеты в 1963 году.

Тогда "Ту-124" был "сырой", недоработанной машиной, свежеиспечённым детищем туполевского КБ. При попытке сесть в Таллине он потерял шаровой болт (его потом подняли на взлётной полосе), и машину с неисправным шасси отправили в Ленинград — садиться "на брюхо" на грунтовке в "Пулково". В полёте лётчики пытались "выбить" заклинившее шасси и даже прорубили днище фюзеляжа. Но ничего не помогало.

Руководитель полётов аэропорта "Пулково" Георгий Нарбут в тот день дал экипажу команду действовать по инструкции — выжечь топливо до запаса в одну тонну. Но беда в том, что топливомеры на борту не могли объективно указать, сколько горючего осталось. А посадка в нарушение инструкции с запасом хотя бы в 1200, 1300 килограммов "горючки" грозила летчикам разжалованием.

"Приземляйтесь на аэродром", — дал команду Нарбут. Но бортмеханик сказал командиру корабля Виктору Мостовому: "Витя, в баках есть резервный запас, моя лишняя тонна". "Иду ещё на один круг", — сообщил на землю командир. Но полёт "на авось" чуть не обернулся катастрофой. Один за другим заглохли два двигателя — горючего не стало как раз над "штабом революции" — Смольным. "Садись на воду! " — крикнул Мостовому второй пилот, бывший гидролётчик.

Командир приказал экипажу идти в салон и "отвлекать разговорами" пассажиров, а сам начал планировать в воздухе, насколько это было возможно на тяжёлой машине. Ошибаться было нельзя. Экипаж пронёсся в четырех метрах над строящимся мостом Александра Невского (с лесов в ужасе посыпались рабочие), увидел контуры Финляндского железнодорожного моста и сжался в страхе: врежемся… Но машина хвостом коснулась Невы, затем шлепнулась брюхом, слегка поднырнула и застыла... в сотне метров от опор моста. Говорят, 27-летний Виктор Мостовой поседел за эти секунды.

Но опасность не ушла. Пропоротый фюзеляж начал набирать воду, а глубина Невы здесь — 13 метров. К счастью, по Неве шел буксирчик постройки 1898 года с командой из четырех человек и смирно тащил сплавной плот. Увидели самолёт. Кто-то задорно крикнул: "Во, второй Чкалов объявился! "Но капитан Юрий Поршин оценил нешуточную ситуацию: он велел сбросить буксирный трос и оставить плот.

Капитан подвёл буксир к машине и крикнул летчикам: "Как вас зацепить? "Посовещавшись, разбили колпак кабины и зацепили трос за штурвалы пилотов. Самолёт подтянули к причалу у завода "Северный пресс", где вдоль берега стояли плоты. Крыло самолёта, согнувшееся при ударе о воду, аккуратно легло на плоты, образовав нечто вроде трапа. Пассажиры — сорок четыре человека, среди которых двое детей, — начали выходить через верхний люк, держа в руках вещи. Они были спокойны.

Сотни прохожих на берегу, рабочие соседних заводов, выбежавшие за проходные, кричали "Ура! "Вышел экипаж. Ему аплодировали. Примчался вертолёт из Пулкова, какой-то строгий начальник велел пилотам садиться вместе с полётными документами. Мостовой, красивый и стройный мужчина, вёл себя подчёркнуто спокойно. Вертолёт улетел. Из экипажа остался юноша-стюард, охранявший багаж. Затем подъехал автобус "ПАЗ" и увёз пассажиров в аэропорт, откуда их отправили в Таллин.

Пришёл пароход с водосливом, начал откачивать воду из самолёта. Но это было бесполезно, вода из пробоин прибывала. И "Ту-124" к утру затонул. На другой день под самолёт подвели понтоны и буксиром отправили его на территорию нынешней "Ленэкспо", к Шкиперскому протоку, где базировалась войсковая часть.

После комиссии приняли решение: машину списать из-за поломок. От неё отсоединили кабину и отправили в качестве тренажёра в Тамбовскую область, в Кирсановскую авиашколу. Красивые мягкие кресла продавали всем желающим по цене бутылки водки. Фюзеляж долго валялся на берегу, потом его разрезали на металлолом.

Виктора Мостового наградили орденом Красной Звезды, его экипаж — медалями. По некоторым сведениям, Мостовой после неудачной учёбы в Академии гражданской авиации уехал в Краснодарский авиаотряд. Капитана буксира Поршина наградили Почётной грамотой и часами.

Точную информацию об этом инциденте предоставили: бывший руководитель полётов аэропорта "Пулково" Г. М. Нарбут, командир корабля "Буревестник" А. Л. Демин, старшина 1-й статьи С. Б. Вершлер, бывший капитан буксира Ю. В. Поршин, бывший рабочий войсковой части В. И. Иванов, лётчик В. И. Антипенко, а также десяткам петербуржцев, которые были очевидцами этого ЧП.

Дальнейшая судьба экипажа

Виктор Мостовой до 1978 года работал в 200-м авиаотряде, потом до 1988 года работал начальником смены в аэропорту "Внуково", откуда ушёл на пенсию после инфаркта. В 1989 году с семьёй эмигрировал в Израиль, где умер в Кирьят-Гате в 1997 году. Последние годы перед кончиной работал рабочим на фабрике. Второй пилот Василий Чеченев вскоре после удачной посадки стал командиром воздушного судна (КВС), а затем и лётчиком-инструктором. Скончался в 2002 году.

35 лет спустя участники тех событий участвовали в телевизионной передаче "Как это было" на российском телевидении, и бывший второй пилот Василий Чеченев обмолвился, что "увлечённость" экипажа ремонтом шасси во время кружения вокруг города привела к тому, что был упущен момент, когда топлива ещё хватало до аэропорта. Ещё одной причиной, в программе было названо несовершенство датчиков указания топлива.