лозунг – "Никто так не нуждается в отпуске, как человек, только что вернувшийся из отпуска"…

Восемьдесят шестой год, я взял в профкоме путёвку в Сочи – двадцать четыре дня, пансионат, четырёхразовое питание, берег моря, самолёт туда- обратно. За всё про всё, как сейчас помню, было уплачено всего сто три рубля. А только билет на самолёт в один конец Пулково- Адлер стоил тогда рублей сорок- сорок пять, в зависимости от рейса и собственно самолёта. Почему- то Туполевские полёты стоили дешевле Ильюшинских. Мы летели на ИЛ-86. Профсоюз доплачивал остальное.

И вот он – Адлер. После Ленинградского хмурого июля с дождями и переменной облачностью, температурой 16- 18 градусов, Сочинское бездонное солнечное небо и плюс тридцать восемь полновесных Цельсиев – это производило впечатление. Пальмы, галька на пляже, и почти месяц безделья впереди –красота.

Ну, началось всё с небольшой неприятности. Это был восемьдесят шестой год- и все свободные пансионаты были отданы Чернобыльцам. То есть обещанное отдельное жильё с комфортабельными двухместными комнатами нам не досталось. Не досталось и четырёхразового питания в своём отдельном пищеблоке.

Расселили в частном секторе – по четыре- пять человек в комнате, а со жратвой решили так – договорились с местным ресторанчиком, три раза в день зал был наш – на полчаса, отсутствие полдника компенсировали усиленным завтраком и обедом, но попросили время соблюдать чётко – если опаздываешь, всё уже съедено.

Каждому выдали "книжку отдыхающего", по предъявлении которой официанты приносили тарелки с едой. К слову сказать – более чем вполне приемлемой. Ресторан всё- таки.

Примерно два- три дня требуется, чтобы полностью переключиться на новый режим. Время начинает течь иначе, отсутствие забот меняет психологию – человек становится добрым, ленивым и никуда не торопится.

Единственные из группы, кто был не просто не доволен ситуацией, а не доволен до скандала – не знаю как их звали, а за глаза мы эту парочку называли Ваня с Маней – они только поженились, и эту поездку получили в подарок на свадьбу, типа – медовый месяц. Ваня взахлёб орал, что ему обязаны предоставить отдельную комнату с женой, что заплачено было именно за это, что он не желает ничего слышать, что он намерен спать со своей женой и пошли все на хрен… Маня громко поддерживала. Не получилось. Принцип расселения по частным квартирам – мужчины отдельно, женщины отдельно. Расселились. Освоились. Переключили сознание. Всё, пошёл отдых.

Помимо пляжного безделья, в стоимость путёвки входили несколько культурных мероприятий – экскурсии в основном. Первая называлась "вечерний Сочи". От Адлера до собственно Сочи – хоть административно это одно поселение, примерно двадцать пять километров по побережью. По пути надо проехать через посёлки(?) Хоста и Мацеста, известные своими знаменитыми сероводородными источниками.

— Просто наберите в ладони немного этой воды из родника, напевно вещал экскурсовод, и умойте лицо – вы почувствуете, как кожа становится бархатной…

— А что, этим умываться надо, а не пить? – это Ваня полюбопытствовал.

Как они с Маней успели уже засадить по пол литра этой чудо- целебной водицы, никто и не заметил. Жарко было, пить должно быть хотелось.

Единственным положительным эффектом от этого поступка для группы был тот факт, что неделю их никто не видел – с горшка не слезали. Грешно злорадствовать, но они действительно достали всех своими жалобами – простоватые были ребята и скандальные.

Режим дня у меня сформировался таким образом- подъём, завтрак, и на пляж – загорать я не люблю, а вот поплавать – это с удовольствием. Причём не бултыхаться у берега, в этом густом бульоне с высоким процентным содержанием мочи, а отмахать примерно за километр от буйков – там и вода чистая, и никого рядом нет – красота. Туда- обратно, глядишь, уже и обедать пора. После обеда ещё один заплыв – а там и до ужина недалеко. После ужина можно было сходить в кино- причём забесплатно, двери в зал не закрывались от жары, фильм начался, просто входишь и садишься на свободное место.

Плавать меня научили на Финском заливе, Чёрное море гораздо солёнее, там на воде держаться значительно легче – в заливе невозможно просто раскинуть руки и лежать на поверхности – а там запросто. Я ухитрялся даже подремать, отплывши подальше.

Что крайне не нравилось местным "спасателям".

Мне несколько раз было сказано, что заплывать за буйки запрещено, причём каждый раз на всё более повышенных тонах. Горцы, горячие люди. Уходить совсем подальше в сторону, на дикие пляжи, мне было лень, я просто старался держаться у края. Но эти абреки, раз обративши на меня внимание, уже не отставали. Высматривали меня с вышки из бинокля, прыгали в катер, и всячески портили настроение. На мои уверения, что здесь утонуть вообще невозможно, реагировали болезненно. Последний раз было сформулировано примерно следующее:

– "Ищо раз увижу, я тэба спасат не буду, я тэба катером на хрен периэду! "

Разумеется, я это проигнорировал.

И вот в очередной раз гляжу – абреки побежали с вышки к катеру – значит по мою душу. Сверху- то меня хорошо видно, а с воды – нет. Пока катер движется, у меня есть примерно минута времени. Там отдыхающим предлагали в прокат такие двухместные катамараны с велосипедным приводом – я поднырнул под один из них – между поверхностью воды и отбойной пластиной, защищающей от брызг, есть расстояние примерно сантиметров десять – можно дышать, и смотрю в щёлку на спасателей.

Ну они серьёзно завелись – нет меня и всё. Пропал. Утонул? Уплыть же не мог? Куда уплывёшь вплавь от катера? Сделали несколько кругов на катере, поорали и убрались.

На следующее утро они встречали меня на пляже с выпученными глазами – глупее физиономий трудно было представить.

— Мужики, говорю, я же не со зла, ну сделайте одолжение, оставьте меня в покое, а? Оставили.

Единственный раз, когда мне пришлось раскаяться в этих далёких заплывах — недалеко пронеслась стая дельфинов. Двое самых любознательных отделились от коллектива полюбопытствовать – что это там на воде болтается. Когда на них смотришь издалека, ничего особенного, ну так себе, килечка с зубами и хвостом – а вот когда эти зверюги нарезают круги рядом – в пределах физической доступности- ощущаешь полную беспомощность – реально страшно, я же не знаю, что у них на уме? Зубы с полпальца, а скорость – мне и не снилась. Адреналинчиком плеснуло от души. Но рыбки попались неагрессивные – крутанулись, и обратно, к своим.

Культурная программа продолжалась. Была экскурсия в Новоафонские пещеры- очень сильное впечатление от громадной высоты свода – там больше ста метров, была морская прогулка с посещением парка магнолий в Сочи, были несколько поездок по известным санаториям – имени Орджоникидзе, например.

Оказывается, в начале двадцатого века вся территория нынешнего курорта была малярийным болотом – и уже при СССР из Австралии специально привозили и сажали на побережье эвкалипты, чтобы оздоровить атмосферу.

Конец восьмидесятых — это была эпоха "сухого закона", за спиртным приходилось ездить в Абхазию – ближайший посёлок – Леселидзе. Традиции алкогольной торговли в Абхазии были такие – сдачу давать не принято от слова вообще. Или давай точную сумму, или забудь о сдаче, или проваливай.

Не помню, что именно я покупал, но стоимость приобретённого была вроде десять рублей пятнадцать копеек. Даю продавцу десятку и смотрю на реакцию –

— Здэс нэ хватаит, давай ищо.

— Ну ты же тоже пятнадцать копеек сдачи не дашь?

Молча возвращает мне червонец, бросивши его на прилавок. Я вынимаю из кармана недостающую монетку и кладу её на стол. Абхаз покрывается пятнами, но бутылки отдаёт.

Распитие осуществлялось на берегу, в стороне от пляжей. Нас собралась дружная компания, человек восемь. Болтовня, анекдоты, дружеское общение. Незаметно наступил вечер, а спиртное кончилось. Кроме ресторана, купить его было негде, и пошли мы в ресторан.

На выходе стоит очередной гордый сын Кавказа в милицейской форме. Иду мимо –

— Молодой человек, подойдите сюда.

— Ваши документы?

А у меня в кармане только эта дурацкая "книжка отдыхающего" — ну, протягиваю.

— Что это? Здесь же нет фамилии? (ну поленился я её как следует заполнить)

И вот чёрт же дёрнул меня за язык –

— Дорогой, ну впиши сам, какая больше нравится…

Горцы, горячие люди. Мент что- то гортанно проорал, потом – Руки! Говорит.

У меня настроение вниз… ну, блин, попал…

Достаёт наручники – у меня настроение вверх!

И мимо толпы отдыхающих, в наручниках, как заправский бандит, под конвоем, я проследовал в милицейский УАЗик.

Сидеть долго не пришлось – полчаса, может минут сорок.

Наша компания, взявши такси, приехала в Адлерское отделение милиции и устроила там митинг с требованием меня отпустить.

Дежурный вызвал, повертел в руках эту мою книжку, ну что это такое? Говорит.

— Что есть, отвечаю. А паспорт в квартире, где ночую.

— Почему так ответили постовому?

— О что у вас, энтузиаст? Ещё бы на пляж заявился, паспорта требовать.

— Паспорт предъявить придётся.

— Да не вопрос, поехали до дому, предъявлю.

Мы всей толпой забились в этот УАЗ, и вероятно это было забавное зрелище – ментовская машина с полностью открытыми от жары стёклами, из которой доносится — а пели мы хором и во всё горло –

— Слушай Ленинград, я тебе спою задушевную песню мою…

На одном из светофоров, при остановке, я исполнил куплет на Французском- текст ещё со школы помню– даже довелось сорвать аплодисменты прохожих.

К чести милиции должен сказать, что проверивши паспорт, они извинились перед хозяйкой квартиры за беспокойство.

Приятно вспомнить. Там много было таких забавных эпизодов. Отпуск кончился, я летел домой отдохнувший и дочерна загорелый.

До конца эпохи оставалось ещё целых пять лет…

крушения режима ты по-прежнему будешь в полной безопасности: можно наказать тысячу, десять тысяч человек, даже сто тысяч, но невозможно наказать в индивидуальном порядке десяток-другой миллионов. То есть попытаться-то можно, но последствия… Именно поэтому Аденауэр после войны фактически сделал ставку на "примирение и забвение". И пассивные (да и многие активные) сторонники гитлеровского режима могли твердо рассчитывать, что их примут и простят, как "блудных детей". Можно будет послушать про коллективную ответственность, с грустным видом покивать головой, перекреститься и пойти дальше.

А где же парадокс? Сейчас будет, не спешите.

А парадокс в том, что такая позиция являлась наиболее выгодной, только если ограничивать кругозор уровнем отдельного человека. Когда такой выбор делали независимо друг от друга десятки миллионов человек, он имел катастрофические последствия. Гитлер мог делать все, что угодно, и в итоге развязал мировую войну. В которой немцы гибли миллионами как на фронте, так и в тылу. Сумма индивидуальных решений в пользу наиболее безопасного варианта в итоге радикально снизила уровень безопасности общества в целом, вернувшись бумерангом на индивидуальный уровень и уменьшив шансы каждого в отдельности на выживание. Потому что бомбы, сыпавшиеся на немецкие города, не "примирялись" и не "прощали", они просто убивали всех подряд, особо не разбираясь.

К большому сожалению, в критических ситуациях логика "спасайся кто может" часто преобладает. И люди сознательно или неосознанно занимают наиболее выигрышную в индивидуальном плане позицию, даже если этот тактический выигрыш может обернуться в итоге стратегической катастрофой для них самих и их близких.

Николай Власов, историк.