Дорожная

Эта история, почти мистическая, приключилась со мной зимой, на первом курсе мореходки. Тем вечером, уже в сумерках, я добирался из Стрельны домой, в город, и остановил на Леншоссе попутную грузовую машину. За рулем сидел, как мне показалось, молодой парень, чуть старше меня. В кабине было сильно натоплено: я снял шапку и расстегнул шинель. Он предложил папиросу. Я не курю, но почему-то, наверное, из вежливости, согласился. Мы задымили.

Водитель спросил: "Как служится? "

Ответил, что: "Больше учится, чем служится".

Его звали Петром, и он начал рассказывать, как ему служится, вернее, служилось. Как задолбали офицеры, которые заставляли весь день куда-то идти, а потом всю ночь рыть окопы, а утром опять надо было куда-то идти и следующей ночью снова рыть окопы, но уже в другом месте. Рассказал, что ППС таскать гораздо удобнее, чем ППШ и что он мечтал служить в автобате и как ему потом повезло, когда его, после ранения и госпиталя, наконец-то, отправили в автороту. Как летом 45-го года замполит возил их всех на экскурсию в Берлин и как он расписался на Рейхстаге.

Это была совсем не та история о войне, которую я много раз слышал в школе на встречах с ветеранами. Это был трёп приятеля в курилке, рассказ курсанта из соседней роты, безо всякого учета разности в возрасте поколений, как сверстника со сверстником.

Я был ошарашен той встречей. Та далекая война вдруг оказалась совсем рядом, а седые ветераны неожиданно, на мгновение, стали моими ровесниками.

Чуть не уронил штангу сегодня. Потому что нефиг подслушивать.

Впрочем, моего желания слышать никто не спрашивал. Со стороны скамейки, на которой здоровый мужик поднимал на бицепс гантели с мою голову, доносилось зычное:

— Ох, [м]ля! Эх, [м]ля! Ну, с@ка! Ух, твою мать!

На соседней скамейки интеллигентно разводила в стороны руки с гантельками тетенька в очках. Очки были больше, чем гантели. Она вздрагивала после каждого оха качка-соседа.

Тетенька:

— Извините, а вы не могли бы заниматься бодибилдингом без использования обсценной лексики?

— Ты че, мать, без мата я бы на 20 кэгэ меньше бы поднимал. Это пол твоего веса!

— Но это же абсурдно!

— Да стопудово! Исследования проводили, мат увеличивает производительность на 20%

— В самом деле?

— Научный факт, зуб даю!

Тетенька подошла к стойке, взяла гантельки покрупнее и вернулась на исходную позицию.

— Ох, [м]ля, извините! Ух, [м]ля, извините! Эх, прошу прощения, с@ка! Ах... работает, мать твою, тысяча извинений!

Роман Розенгурт

Кем раньше хотели стать мальчишки? Космонавтами или капитанами корабля. Сейчас всё несколько иначе, сейчас все поголовно будущие бизнесмены, президенты и директора. Но есть дети с более серьёзным отношением к этому вопросу.

Мой шестилетний племянник — добрый и хороший мальчик, но всегда отличался исключительной ленью и инфантильностью характера.

Однажды на каком-то семейном празднике один из гостей задал тот самый подкупающий своей новизной и оригинальностью вопрос:

— А кем же ты, ребенок, хочешь стать, когда вырастешь?

Ребенок ответил моментально. (Видимо этот вопрос ранее уже приходил ему в голову. И, глядя на уставших после работы родителей, он обстоятельно всё обдумал)

— А я буду МАТРАСЫ делать! — гордо заявил он.

Гости и родители впали в ступор:

— Э-э-э... Почему... Как это — матрасы?

— Ну как... Поделал — полежал. Поделал — полежал.

Всё просто! Это вам не в космосе надрываться

Однажды нашей классной руководительницей сделали физкультурницу, Ирину Геннадиевну. Я в принципе готов согласиться с тем, что преподаватели физкультуры - тоже люди, но делать её классной руководительницей у математического класса точно было изощрённым издевательством, причём даже не скажешь, над кем больше. В

Несколько лет назад было дело. Я начинающий водитель, еду на машине по улице, скорость небольшая. Впереди светофор, остается секунд 10 до красного сигнала. Я слегка ускоряюсь, машина колесом попадает яму с лужей, и я случайно обрызгиваю мужика, который идёт по тротуару. Я не видела яму, если бы знала, что лужа глубокая, я бы сбавила скорость.