Женя Леонов в этот перерыв даже сумел слетать в Бразилию. Ему футболисты Бразилии подарили трусы "20-й номер". Он привез эти трусы, и когда мы сидели и смотрели телевизор, Женя клал живот на стол и хвастался, что у него "трусы 20-й номер сборной Бразилии".

А однажды к нам приехали секретари высокой партийной организации Республики Туркмения, вместе с ними водители и всякий разный народ. Утром, отправляясь на съемку, Леонов обнаружил, что у него нет ни часов, ни "трусов 20-й номер". Его обчистили. Мы вызвали милицию.

Она приехала и начала снимать отпечатки пальцев... с Данелии. Я очень возмущался: "Да что вы думаете, что Данелия ночью изловчился и свистнул у Леонова бразильские трусы 20-й номер?! "Но мне отвечали неизменно: "Это наша работа. Не вмешивайтесь".

Через год после того, как фильм был завершён, у Леонова в Москве раздался звонок: "Вы не могли бы приехать и опознать трусы?". Леонов с присущим ему юмором рассказывал мне, что тут же представил, как он прыгает в такси, едет в Домодедово, потом в два сорок — самолёт, прилетает в Красноводск, едет в пустыню. А вдруг трусы окажутся не его?

"Не полечу, — ответил Евгений Павлович, — пусть ребята сами носят".

называют авторов, которые помогают именитым авторам писать свои книги.

Многие фантасты, авторы детективов заказывают написание своих книг у малоизвестных писателей, журналистов и сценаристов.

Но, как правило, общую сюжетную линию, интригу и характеры персонажей писатели задают изначально. А вот "[мав]ры" уже пишут основной текст, используя свой опыт и трудолюбие.

Но Дюма вот так случайно, очень часто заказывал произведения целиком с нуля. Потом просто немного редактировал и выпускал под своим именем.

Почему ему писали? Потому что он был очень продаваемым и богатым автором и мог предложить за книгу "[мав]рам" реально огромные деньги. Всего в разное время для Дюма писало 70 авторов!

Огюст Маке имел не совсем типичную биографию для писателя. Он был сыном богатого капиталиста, владельца фабрики. Но у Маке не было никакого интереса ко всем вопросам, связанным с бизнесом отца. Первая его работа — преподаватель истории. Потом он устроился в журнал, параллельно писал пьесы.

Друзья познакомили его с Дюма, который в то время уже был модным писателем, но еще не достигшим зенита славы.

Дюма понравился талантливый журналист и он предложил поработать вместе.

Для начала он переработал пару его произведений и поразился чутью Маке на хорошие истории и ярких персонажей. И уже третьим их совместным романом стал шедевр — "Три мушкетёра".

Впервые изучил "Мемуары господина д’Артаньяна…" именно Дюма, но сильно не впечатлился. Но именно Маке развил эту историю до шедевра!

После этого Маке в соавторстве с Дюма написал больше десятка произведений, самые известные из них: "Двадцать лет спустя", "Виконт де Бражелон", "Королева Марго", "Графиня де Монсоро", "Граф Монте-Кристо".

Маке имел поразительную работоспособность. Он выдавал по книге в год!

Три мушкетера, граф Монте-Кристо — Маке понял, что истории, которые лежат в их основе, можно докрутить и превратить в захватывающую книгу.

Он умел находить характеры и выбирать персонажей. Это на самом деле очень ценное умение — выбрать из обычных, на первый взгляд, историй и героев именно тех, кто будет цеплять читателя.

Но всего этого, как ни странно, не хватало, чтобы у Маке получались популярные продаваемые книги. Современники, которые читали оригиналы книг Маке до того, как их отредактирует Дюма, говорили, что они серые и унылые.

Видимо Маке брал интересные истории и описывал их как в жизни: с массой ненужных подробностей, без ярких поворотов сюжета и кульминации.

За это отвечал Дюма. По словам современников, персонажи под пером Дюма буквально оживали.

Дюма заставлял читателя следить за сюжетом, держал в напряжении до последних страниц!

Как говорил писатель Андре Моруа об их дуэте — "всё, что придаёт колорит и жизненность, исходит от Дюма".

Но без Маке Дюма бы прошел мимо истории д’Артаньяна и ему не хватило бы ни времени ни сил, чтобы написать столько книг.

Их дуэт мне напоминает работу над скульптурой. Выбор камня, основной силуэт, идею скульптуры подбирал Маке.

А Дюма мелкими штришками оживлял ее, наделял эмоциями и характером.

Ha первой же репетиции, от энергичных движений, презервативы лопнули, вымочив актрису с ног до головы. Тогда, находчивые костюмеры, наполнили бюстгальтер манной крупой, а шлейки, не выдерживающие "напора ceксуальности" — стянули на спине узлом — результат никого не оставил paвнодушным, нужный эффект был достигнут.

На момент съёмок, Георгию Данелия исполнилось 45 лет, он был солидным уважаемым кинематографистом и совершенно не разбирался в молодежной модной музыке.

Администратор Яблочкин, расстарался и нашел на ночные съемки дискотеки в ДК им. Крупской в Текстильщиках популярных у молодежи эстрадных музыкантов, но на Данелию они не произвели впечатления:

"В мое время лабyxи выглядели совершенно по-другому, красиво: длинные волосы густо набриолинены, пиджак в клетку до колен, яркий галстук с павлином, белые носки и туфли на толстом каучуке, на безымянном пальце – перстень. A эти! Какие-то не такие. B мятых дырявых джинсах, в майках, небритые и волосы во все стороны" — компания не вызвала доверия и не было уверенности, что они придут на съёмки, поэтому администратора попросили для страховки найти второй ансамбль, таких же волосатиков.

Так в фильме засветились две caмые популярные и самые запрещенные группы тех лет — "Maшина времени", и "Apaкс", чем Данелия после очень гордился.

Перед началом съёмок, на подступах к клубу, толпы молодых людей, еле сдерживала милиция. А ведь киногруппа опасалась, что ночью едва удастся заполнить массовкой половину зала, мало кто соглашался не спать всю ночью за положенные три рубля в смену.

работавших в Коминтерне. После высадки союзников на Сицилии и капитуляции Италии вернулся на родину. Под его руководством компартия Италии стала самой крупной партией в стране и самой большой неправящей коммунистической партией в Европе — более двух миллионов человек.

В 1964 году Тольятти находился на отдыхе и лечении в Крыму. Во время посещения детского лагеря "Артек" он потерял сознание и скоропостижно скончался. Гроб с телом Тольятти в Италию сопровождала советская партийная делегация во главе с Брежневым. Через два месяца Леонид Ильич уже сместит Хрущева и займет его место.

Скоропостижная кончина Тольятти вызвала массу кривотолков, перед итальянскими коммунистами поучилось неудобно и всего через два месяца Президиум Верховного Совета РСФСР постановил: Переименовать город Ставрополь Куйбышевской области в город Тольятти. Есть какая-то ирония судьбы в том, что именем человека, который разваливал производство автомобилей в Италии назвали город, в котором начали производить машины по итальянской лицензии.

Пальмиро Тольятти был похоронен при огромном скоплении народа. Итальянский художник Ренато Гуттузо создал по этому поводу масштабное полотно, где можно разглядеть Анжелу Дэвис, Хо Ши Мина, Долорес Ибаррури, Розу Люксембург, Лукино Висконти, Сальваторе Квазимодо, Жан-Поля Сартра, Сталина и сразу ПЯТЬ Ленинов. Хрущева на картине нет.

Пылкий и неутомимый Евтушенко писал тогда:

"Ну, а фашистской суке Муссолини

Мы городом Тольятти насолили".

Как в 1964 году можно было насолить Муссолини, расстрелянному в 1945 году не очень понятно, но поэты выше таких мелочей.

А теперь про "Жигули". К началу 1960-х автомобилей в СССР катастрофически не хватало. Хрущев, а затем Брежнев поставили задачу создать массовый народный автомобиль — дешевый и надежный. Своих мощностей и технологий для такого рывка не хватало, поэтому решили купить готовое решение "под ключ".

Советская сторона вела переговоры сразу с несколькими западными концернами — Volkswagen, Renault, Ford, Peugeot и Fiat. Каждый предлагал свою модель и условия строительства завода. Главным конкурентом считался Renault с переднеприводным хэтчбеком Renault 16 — "Автомобилем 1966 года" в Европе. Технически он был прогрессивнее, чем Fiat 124, но именно это сыграло против него.

Fiat 124 был классической, хорошо понятной конструкцией: задний привод, простой двигатель, ничего лишнего. Советские инженеры и рабочие могли освоить его производство и ремонт без долгой переподготовки. Передний привод Renault 16 казался Москве слишком сложным для советской реальности — и для производства, и для обслуживания.

Но главным аргументом оказался не экономический, а политический. Итальянская компартия была крупнейшей компартией Западной Европы, и советско-итальянские отношения были значительно теплее, чем с Францией, Германией или тем более США. Вернувший после похорон Тольятти из Италии Брежнев сказал: "итальянцы нам ближе".

4 мая 1966 года в Турине был подписан протокол о сотрудничестве, а 15 августа 1966 года в Москве — генеральный договор. Fiat обязался построить завод мощностью 660 000 автомобилей в год в городе Тольятти. Ах, какое совпадение! Это же символ.

Справедливости ради надо добавить, что советские инженеры внесли более 800 изменений в конструкцию Fiat –усилили кузов, подняли дорожный просвет, доработали двигатель, усилили стартер, улучшили уплотнения и защиту от коррозии в зимнем климате.

p. s.

Добавлю, что первая модель "Жигулей", выпущенная в 1970 году, стоила около 5 600 рублей. При средней зарплате в 120 рублей на покупку машины советскому гражданину нужно было откладывать все заработанные деньги почти четыре года. Итальянец при проклятом Муссолини мог купить себе "народный автомобиль" за полтора года.