Веры Мухиной. Только Замков пошел дальше: начал ставить эксперименты на более крупных животных, а затем и на себе самом. Результаты оказались просто восхитительными: "Будто выпил бутылку шампанского! Длился этот подъём дней 10. А подопытная фауна неистовствовала. Старый рысак, которого готовили к забою, после инъекции показал рекордную резвость. Всякая тварь крепла, плодилась и размножалась, как в раю", – так описал Замков действие препарата, который он назвал красивым словом "Гравидан".

Увидев, как преобразился её муж, Вера Мухина тоже потребовала укол "того же самого" – и начались счастливые дни. На волне первого энтузиазма Замков расширил эксперимент – теперь в клинических исследованиях принимали участие красноармейцы и наркоманы (эти социальные группы пересекались). И да, многие излечивались от наркотической зависимости! Правда, как выяснилось позднее, у них возникала зависимость от Гравидана – но это было, что называется, не в счет.

Однако и завистники не дремали! В 1930 году противники лженауки опубликовали в "Известиях" злую статью, где обвинили Замкова в знахарстве и противозаконных экспериментах на людях. Лабораторию, где проводились эксперименты, закрыли. Замков попытался нелегально выехать за границу, чтобы продолжить исследования вдали от большевиков, но его поймали – и обвинили в попытке продать чудодейственный секрет мочи на запад. К счастью, приговор оказался довольно мягким. Первооткрывателя Гравидана всего лишь сослали на три года в Воронеж, и Вера Мухина, тосковавшая и по мужу, и по препарату, уехала вслед за ним.

Но и ссылка продлилась недолго. Оказалось, что Гравидан уже нашел приверженцев среди "селебретис": его "распробовали" такие непростые люди, как Максим Горький и Семен Будённый, а также многие члены ЦК КПСС, остро нуждавшиеся в стимуляторах. В 1932 году Замкова срочно вернули в Москву и даже назначили директором специально созданной лаборатории. Дело было налажено с государственным размахом – мочу беременных собирали на специальной "ферме", созданной под Москвой, на окраине Хотьково. Это был особый совхоз, где выращивали экологически чистые овощи и фрукты, которыми кормили молодых и здоровых женщин на первых месяцах беременности (в основном, крестьянок, привезённых в Хотьково со всей страны).

С 1934 года совхоз и прилегающие к нему корпуса получили название "Государственный институт урогравиданотерапии", а Замков был назначен директором этого учреждения. Открытый им препарат использовался не только в медицине, но и в ветеринарии, для того чтобы животные прибавляли вес и активнее размножались. Производство набирало обороты, в стране работали сотни пунктов, где хранились пробирки с волшебной янтарной жидкостью.

Уколы мочи получали не только свиньи, коровы и жеребцы (которых никто не спрашивал), но и высокопоставленные партийные чиновники. Молотов, Калинин, Орджоникидзе и примкнувшая к ним Клара Цеткин. У последней, правда, на советскую мочу обнаружилась аллергия, унесшая ее в могилу (вернее, в урну, замурованную между кремлевских кирпичей). Нельзя было с определенностью утверждать, что немецкую коммунистку убил именно Гравидан, но на Сталине врачи решили не экспериментировать.

А вскоре выяснилось, что препарат обладает целым букетом ярчайших "побочек": расстройство сна, ухудшение общего самочувствия, сердцебиение, одышка, появление сыпи. К тому же применять его надо было очень осторожно: каждый пациент реагировал на уколы по-своему, дозы приходилось подбирать индивидуально. В довершение ко всему оказалось, что при отмене Гравидана у многих начинаются настоящие "ломки", и весь его целительный эффект сходит на нет.

То есть это была опасная "игрушка". Даже кони дохли во время экспериментов! И только кавалерист Буденный с его железным здоровьем держался молодцом, требуя новых доз Гравидана.

В 1936 году в прессе опять началась кампания против "врачей-чудотворцев", перед которой Замков оказался почти беззащитен. Благоволивший ему Горький умер, Орджоникидзе вскоре застрелился. Как ни парадоксально, единственной его защитой оказалась супруга, Вера Мухина, которая как раз получила заказ на статую для украшения советского павильона на Всемирной выставке в Париже. Говорят, "Рабочий и колхозница" создавались ею "под Гравиданом", и она использовала по три дозы в день. Что ни говори, а по этой великой скульптуре видно, насколько мощным было вещество!

Тем не менее в 1938 году институт и "гравидановую ферму" закрыли, а Замков, подорвавший здоровье экспериментами с лошадиными дозами препарата, слег с инфарктом миокарда. Ему не удалось дожить даже до 60. Вера Мухина пережила супруга на десятилетие и скончалась от стенокардии в 1953 году, едва дожив до 64 лет…

Так закончилась история "русской Виагры". А впрочем, не совсем закончилась. В 60-е годы XX века СССР накрыла волна интереса к нетрадиционной медицине (мумие, иглоукалывание, лечебное голодание), и многие вспомнили об уринотерапии. Статьи Замкова, опубликованные им в 30-е годы, перепечатывались в "самиздате", переснимались на фотокарточки и расходились по стране. Уринотерапия твердо заняла свое место среди псевдомедицинских безумств, и до сих пор ее сторонники готовы с пеной у рта доказывать благотворное влияние мочи на организм и дух человека. Правда, никаких шедевров, подобных "Рабочему и колхознице", она создать больше не помогла. Похоже, это был единственный случай в истории.

помогала. В общем, вела довольно счастливую жизнь.

И чёрт меня дёрнул откликнуться на предложение уволившейся коллеги, с которой общалась, перебраться в Москву, немного сменить вектор работы, получать больше на порядок. Я сначала не хотела, но и коллега, и мама, и друзья начали говорить, что надо пробовать новое, выходить из зоны комфорта, двигаться, расти. Ну что ж, переехала в Москву.

От мысли передвигаться на машине сразу отказалась, движение бешеное, пробки нескончаемые, психов на дорогах полно, дорогущих тачек — тоже. Сдала квартиру в своём городе, в Москве пришлось снимать, естественно, гораздо дороже, чем я сдавала свою. Работа новая не из дома, зарплата больше, но из этой зарплаты я на съём трачу, на проезд, на такси периодически. Офис относительно в центре, рядом снять, понятное дело, нереально, снимаю далеко. В выходные сил куда-то выбраться нет. А если и выбираюсь, то меня просто подхватывает толпа и несёт. Особенно жутко от человекопотока в метро! Дом мой — высотка, настоящий человейник. И в принципе везде люди, все спешат, торопятся. Куча кафешек, и все заняты всегда, в магазинах народ, в транспорте, на улицах. Да, город красивый, но смотреть на него тупо некогда.

Я почти три года живу в таком режиме, но так и не могу привыкнуть. За это время трижды переезжала, потому что одну квартиру продавали, второй и третий хозяева оборзели и подняли плату внезапно. Я -барахольщица, но вечно живу с минимумом вещей, потому что ощущение, что в любой момент меня могут попросить. Животных не любят, поэтому мой любимый кот сейчас живёт у мамы. На личную жизнь времени нет, да и мужчины очень странные, узнают, что я приезжая, своего жилья нет, снимаю, сразу как-то остывают. Купить жильё нереально, даже с учётом моей не самой плохой зарплаты. Стала нервная, плохо сплю.

Приезжала в отпуск в свой город. Господи, как там хорошо. Тишина, спокойствие, благодать. Город хоть и небольшой, но и не пропащий. Уютный в своей провинциальности. Мне так там хорошо. Полчаса — и ты на берегу реки или в лесу, пробки бывают, но по сравнению с Москвой они смешные.

Я сто раз пожалела, что уволилась с прошлой работы и уехала. Я бы осталась работать удалённо и уехала бы к себе, но, к сожалению, на этой работе это невозможно. Поэтому я пытаюсь найти что-то другое и реально рассматриваю вариант вернуться. Рассказала маме, она охает, мол, как же так, всё же хорошо у тебя, ты же зарабатываешь, живёшь престижно, нельзя упустить перспективы. А какие перспективы? Нервоз и ненависть к своей жизни?