Автор НЕ Vovanavsegda

Отвезите меня к деду.... (эталонная мимоза)

Дождь лил с самого утра. Мелкий, колючий, из тех, что пробирают до костей и превращают дороги в одну сплошную серую жижу. К шести вечера спина уже гудела так, словно я таскал мешки с цементом, а не крутил баранку. Правое плечо ныло на каждое переключение передачи.

Дворники мерно скрипели по лобовому стеклу, размазывая грязь от встречных фар. В салоне пахло сыростью, резиновыми ковриками и моим пережженным кофе с заправки, который давно остыл, но я все равно продолжал делать мелкие глотки на светофорах. Просто чтобы не уснуть.

Телефон на магнитоном держателе мигнул. Звонила Ольга.

— Валер, ты когда домой? — голос жены звучал устало, фоном шипело масло на сковородке.

— Часа через два, не раньше. План еще не откатал. "Зеленка" сплошная, ни одного нормального кэфа за день.

— Заедешь в магазин? Хлеб нужен, молоко. И посмотри, может, курицу по акции возьмешь. Завтра на работу мне брать нечего.

— Возьму, — я тяжело выдохнул, глядя на красные огни бесконечной пробки впереди.

— Давай, Оль, потом. Заказ падает.

На экране действительно высветилась заявка. Подача три минуты, ехать — минут сорок, на другой конец города. Точка Б — областная клиническая больница. Оплата наличными.

Я мысленно выругался. Не люблю поездки в больницы по вечерам. Люди оттуда или туда едут в подавленном состоянии. То плачут на заднем сиденье, то молчат так тяжело, что затылком чувствуешь это напряжение. Но отказываться не стал — баллы активности и так болтались на грани.

Двор на улице Строителей встретил меня глубокими лужами и разбитым асфальтом. Я аккуратно перекатился через яму, остановил машину у третьего подъезда и нажал кнопку "На месте".

Прошла минута. Вторая. Третья.

Я уже потянулся к экрану, чтобы отменить заказ с потерей, как дверь подъезда скрипнула. Из темноты вынырнула худая фигурка. Девочка. Лет десять-двенадцать на вид. На ней была курточка явно не по сезону — тонкая, болотного цвета, с вытертыми рукавами, и старые кроссовки, которые моментально намокли, пока она прыгала через лужу к машине.

Она дернула ручку задней двери.

Я обернулся.

— Девочка, взрослые где? — спросил я, не снимая блокировку.

— А я... мне тринадцать уже! — пискнула она, переминаясь с ноги на ногу под ледяным дождем.

— У меня мама заказ сделала. Я одна поеду.

Правила сервиса запрещают возить детей без сопровождения. Я знал это прекрасно. Но оставлять ее стоять под ливнем в такой куртке...

Я щелкнул центральным замком.

— Садись. Быстро.

Она юркнула на заднее сиденье. Захлопнула дверь. В машине сразу повеяло влагой от ее промокшей одежды. Но вместе с этим запахом появился и другой. Теплый, сладковатый. Запах сдобы, дрожжевого теста и яблок.

В руках девочка крепко прижимала к животу пластиковый контейнер, плотно замотанный в старое махровое полотенце.

— До больницы областной? — сверил я маршрут в навигаторе.

— Да, — она шмыгнула носом.

— А мы успеем за полчаса? Там передачи до семи принимают.

Я посмотрел на навигатор. Дороги светились красным.

— Вряд ли. Минут сорок минимум. Если через мост проскочим, то, может, и успеем. Пристегнись.

Мы тронулись. В салоне воцарилась тишина, прерываемая только шумом печки. Тепло постепенно начало наполнять машину. Запах свежих пирожков усилился. Мой желудок предательски заурчал — я не ел со вчерашнего вечера, если не считать пары сухих сухариков из бардачка.

Я посмотрел в зеркало заднего вида. Девочка сидела напряженно, не опираясь на спинку сиденья. Смотрела в окно, то и дело поглядывая на старенький смартфон с разбитым в паутину экраном.

— К кому едешь-то? На ночь глядя, — не выдержал я, перестраиваясь в левый ряд перед перекрестком.

— К дедушке, — тихо ответила она.

— В кардиологию. Ему операцию позавчера сделали.

— А мать что не поехала?

— Она на смене. В супермаркете работает. До девяти.

— Понятно.

Опять затяжное молчание. Машина ползла по эстакаде. Справа сигналили грузовики. Дождь барабанил по крыше монотонно и убаюкивающе.

Я снова бросил взгляд на телефон с приложением такси. В строке оплаты значилось: "Наличные — 540 руб".

— Слушай, мелочь, — начал я, чуть сбавив громкость радио.

— Мать тебе деньги наличкой оставила или как? А то у меня сдачи может не быть с крупной купюры.

Девочка вздрогнула. Оторвала взгляд от окна.

— А... мама сказала, что переведет вам по номеру телефона, когда приедем.

Я напрягся. Старая схема. "Скину на карту", а потом или связи нет, или номер не тот, или просто пассажир выходит и исчезает в подъезде.

— У меня к приложению номер не привязан, — спокойно ответил я.

— Пусть сейчас переводит, по номеру, который в профиле указан.

Девочка опустила глаза на свои мокрые кроссовки. Пальцы сильнее впились в махровое полотенце.

— У нее... у нее сейчас интернета нет на работе. В подвале магазин. Она потом переведет.

— Так, — я нажал на тормоз и плавно вырулил на обочину, включив аварийку. Машина остановилась.

Я повернулся назад, закинув руку на спинку пассажирского сиденья.

— Давай начистоту. Нет никаких денег, да? И мама такси не вызывала.

Она сидела, вжав голову в плечи. Нижняя губа предательски задрожала, но она не заплакала. Только крепче прижала к себе этот дурацкий контейнер.

— Ну чего молчишь? Зачем в машину садилась? Думала, прокатит бесплатно доехать? А я, по-твоему, на воде работаю и бензин мне с неба капает? — мой голос стал жестче. Раздражение, копившееся весь день из-за пробок, Ольгиных упреков и усталости, искало выход.

— Простите... — прошептала она. Голос сорвался.

— У меня только сорок рублей. И всё. Больше нет. Я хотела на автобусе, но тридцать второй отменили из-за аварии на проспекте. А пешком я бы не успела... передачи в семь закрывают. Деда выписывают только на следующей неделе. Он просил... он очень просил пирожков домашних.

Она посмотрела на меня. В глазах не было детской хитрости. Только тупой, взрослый страх и отчаяние.

— Какие пирожки, ему после операции диета положена. Каши на воде, — буркнул я, чувствуя, как злость внутри начинает скисать.

— С яблоками, — она бережно погладила полотенце.

— Печеными. Врач разрешил. Я сама тесто ставила с утра. Мама только яблоки купила перед работой. У нас до зарплаты совсем чуть-чуть осталось.

Она не просила жалости. Просто констатировала факт.

Я вспомнил свою Дашу. Сестру. Мы так же сидели с ней в девяностые, когда мать в две смены мыла полы в поликлинике. Делили одну заплесневелую булку на двоих и мечтали, что вырастем и купим себе ящик сникерсов.

Я отвернулся. Посмотрел на дворники. На поток машин, несущихся мимо. На счетчик в приложении, где набежало уже сто рублей за платное ожидание.

Потом потянулся к экрану и нажал "Завершить поездку. Отменить без оплаты".

— Пристегнись нормально, — бросил я, переводя селектор коробки передач в режим драйва.

— Полотенце только не урони.

— Что? — она непонимающе заморгала.

— До семи двадцать минут осталось, а нам еще через кольцо пилить. Сиди ровно.

Я выжал газ и резко вклинился в поток под недовольный сигнал едущей сзади "Тойоты".

Мы успели в шесть пятьдесят пять.

Территория больницы была пустой и мрачной. Желтые фонари освещали только крыльцо приемного покоя. Я остановил машину у самых ступеней.

— Беги. Я здесь подожду, обратно отвезу. Темно уже одной шататься.

Она кивнула. Торопливо открыла дверь, но вдруг замерла. Завозилась, разматывая свое полотенце. Достала контейнер, приоткрыла крышку. По салону ударило таким ароматом, что у меня аж слюна во рту собралась.

Девочка достала один пирожок. Чуть кривоватый, потемневший с одного края, но румяный и пухлый.

Она протянула его мне.

— Возьмите. Пожалуйста. Вы же не ели, я слышала, как у вас в животе урчит. А они вкусные, честно.

— Деду неси, — я попытался отмахнуться, чувствуя, как краска приливает к лицу. Здоровый мужик, а сижу, смущаюсь перед пигалицей.

— Дедушке там еще восемь штук осталось, ему хватит на два дня. Возьмите. Это вместо... ну, за проезд.

Я взял пирожок. Он был еще ощутимо горячим.

— Ладно. Давай беги, а то вахтерша там закроет всё.

Она выскочила из машины и побежала к стеклянным дверям.

Я остался один. Выключил двигатель. Надкусил пирожок. Тесто было воздушным, сладким, а начинка таяла во рту. Я ел, глядя на пустую больничную площадь, и чувствовал, как внутри отступает тот холодный, липкий ком усталости, который сидел в груди с самого утра.

Она вернулась минут через пятнадцать. Уже без контейнера. Счастливая, хоть и мокрая от дождя.

— Успела! Тетя Нина, медсестра, передала! Сказала, дедушка обрадуется.

— Ну и отлично. Поехали домой.

Обратный путь прошел быстрее. Пробки рассосались. Девочка, расслабившись, уснула на заднем сиденье под тихое бормотание радио.

Я привез ее обратно в тот же темный двор. Остановил машину возле круглосуточного ларька у соседнего дома. Вышел под дождь, купил там литровый пакет персикового сока и две шоколадки с орехами.

Вернувшись, растолкал пассажирку.

— Приехали. Держи, — я протянул ей пакет из ларька.

Она сонно заморгала, не решаясь взять.

— Бери-бери. С чаем дома попьешь. И маме скажи, чтобы в следующий раз мне звонила, когда такси понадобится. Я тут в этом районе часто кручусь. Валера меня зовут.

— Спасибо, дядя Валера, — она взяла пакет, неуклюже выбралась из машины и побежала к подъезду.

Я смотрел, пока за ней не захлопнулась тяжелая металлическая дверь. Затем завел мотор, включил приложение на линии и поехал в сторону дома. План на сегодня я безнадежно завалил. Заработал за смену сущие копейки. Ольге придется сказать, что на нормальную колбасу денег пока нет.

Но на душе было как-то подозрительно легко.

На следующий день я вышел в смену пораньше. Нужно было отбивать вчерашний минус. Утро задалось паршиво: первый клиент оказался пьяным мужиком, которого я высадил на полпути, второй перепутал адреса и ругался всю дорогу.

Ближе к обеду прилетел заказ в аэропорт. Тариф "Эконом", но ехать прилично.

Вышел парень лет тридцати. В дорогом пальто, с ноутбуком под мышкой. Всю дорогу он громко и нервно говорил по телефону, обсуждая какие-то контракты, поставки и срывы сроков. Я молча крутил руль, не встревая.

Подъезжая к терминалу, он наконец отключился. С шумом выдохнул.

— Шеф, извини, что орал тут. Нервы ни к черту. Контракт висел на волоске, полгода работы. Только что подписали.

— Да бывает, — пожал я плечами.

— С вас восемьсот пятьдесят.

Он похлопал по карманам. Достал бумажник. Вытащил пятитысячную купюру и положил на панель возле магнитолы.

— Сдачи не надо. Выпей сегодня за мое здоровье чего-нибудь хорошего.

Я удивленно посмотрел на деньги, потом на него.

— Уверен? Это больше четырех тысяч сверху.

— Бери-бери, — парень улыбнулся, подхватил сумку.

— Я сегодня щедрый. Удачи на дорогах!

Дверь хлопнула. Я остался один на парковке. Взял в руки плотную хрустящую бумажку. Вспомнил вчерашний дождь, мокрые кроссовки, старенькую куртку. И вкус того горячего пирожка с яблоком.

Я усмехнулся. Достал телефон и набрал Ольге.

— Оль, привет. Я пораньше сегодня закончу. Заеду в магазин. Что там нужно было? Курицу, торт?

— Валер, ты план перевыполнил, что ли? — в голосе жены послышалось удивление.

— Можно и так сказать. Слушай, а сделай на ужин пирожков, а? С яблоками. Что-то так захотелось, сил нет.

Ольга помолчала пару секунд. Потом мягко ответила:

— Сделаю, Сереж... Ой, Валер. Приезжай давай. Жду.

Я сбросил вызов, положил телефон и выехал с парковки. Дождь сегодня не шел. Небо понемногу прояснялось.

Навеяло историей про найденные деньги.

Еду недавно в троллейбусе. Сумку поставил напротив среднего выхода, там место, свободное от сидений. Сам сел неподалёку.

На своей остановке собираюсь выходить, смотрю, какой-то дед тянет мою сумку на выход. Эти хохлы такие забавные. Сумка небольшая, но весит чуть больше тридцати килограмм. Дед пыхтит, едва тащит, свою сумку оставил в троллейбусе, видно решил, что моя всё окупит.

Подождал, пока вытащит на остановку. Зачем зря напрягаться? Сумка деда поехала в троллейбусе дальше.

Свою едва отобрал. Дед был уверен, что если он её раньше нашёл, то она его

Как то довелось поработать на заводике с арабами из Газы. Было это в стране, где "на четверть бывший нащш народ". Прибегают арабы и кричат, что вчера смотрели советский фильм! Боевик! Там мужик шлем украл! Все там в наколках, а у самого главного — отвратительная рожа! Потом они еще в бетонном растворе из тюряги сбежали!

Навеяло анекдотом 2019 года про Александра III и его жену: "Крейсер "Пюпик"! — "Рюрик". Дорогая, название крейсера "Ижора" вслух не читай... "

Насколько я понимаю, это байка, но не выдумка. "Ижора" — не крейсер, первый вооруженный пароход (sic) Балтфлота, во времена Александра III — заслуженный пенсионер, но все еще на ходу

Не негатив про Воскресенск!

С другом детства иногда общаюсь.

Сегодня снова разговаривали о работах, об общем прошлом и настоящем...

Он рассказал хорошее...

Месяц назад гулял с девушкой в парке-усадьбе Кривякино.

Сидели когда на качелях-скамейке, у него выпал из кармана бумажник с картами и документами на машину. И водительское