Сетевым троллям и хейтерам я обычно не отвечаю. Но однажды изменил своему правилу и решил немного пошалить. Мне захотелось экспериментально узнать, получится ли у меня отвечать провокатору лишь одними своими афоризмами. "Благо, — подумал я, — таковых около тысячи. Выкручусь".

Наше словесное фехтование мой оппонент начал стандартно и непритязательно:

— Аффтар, выпей йаду!

Я ответил:

— Обидно, когда язык — великий и могучий, а текст — безликий и вонючий.

По возникшей паузе я понял, что соперник немного опешил.

— Чувак, я просто не врубаюсь, зачем пипл тебя плюсует.

— Зависть — топливо для злословия.

Этот ответ всплыл легко, хотя и не совсем мне нравился.

— Чему завидовать-то?! Твоим отстойным афоризмам?! Да я пишу в сто раз лучше тебя!

А тут он предоставил мне хорошую возможность, и я ответил:

— У иных людей мозгов — кот наплакал, зато амбиций — слон наложил.

Он взорвался:

— Сам ты безмозглый! Ты в школе-то учился? Или по помойкам лазал?

Я на мгновение растерялся. Но потом нашёл, что ответить:

— Реальный хам приятнее виртуального — ему хоть в морду дать можно.

— Ты мне?! Ха-ха, не смеши мои тапочки. Если б мы были в реале, я б тебя в бараний рог свернул! Уж поверь, для человека, который десять лет в зале пашет, это не проблема.

Он снова неудачно подставился и я использовал возможность:

— Самый опасный сплав — это стальные мышцы плюс чугунная голова.

Здесь у него началась истерика.

— Сдохни на фиг!

Мой ответный укол оказался решающим:

— Ты такой редкий козёл, а в Красной книге не числишься.

Больше он не писал.

Живу я в итальянском районе Нью-Йорка. Зашли мы как-то в итальянский же ресторанчик покушать.

А к стене этого ресторана примыкает пиццерия. И вот сидим, кушаем, двери открыты настежь, первые солнечные деньки весны. Подъезжает огромный черный Хаммер, с распахнутыми окнами и из них несется дикий рэп на полную мощность, даже уши стало закладывать, и пол под ногами подпрыгивает. С пассажирского сидения вываливается [мав]р и вбегает в пиццерию. Другой сидит за рулем. Проходит минута, две, уже никто не ест, все на нервах, а водитель видя всеобщее внимание увеличивает звук.

Тут выходит хозяин ресторана, итальянец типа Сопрано, под 2 метра ростом, огромный живот, руки как кувалды. Подходит он к машине и спокойно говорит: "Пошёл вон отсюда, тут тебе не Белый Дом".

Весь ресторан лёг, а Хаммер через полминуты улетучился.

С тех пор, как завязал, любое застолье перестало отличаться от делового завтрака. Так и этот новогодний ужин имел все шансы исчезнуть вскоре из памяти. Если бы не эта семейная пара.

С их слов, они, чтобы перестать собачиться на темы патриотизма и политики, поклялись не смотреть, не слушать, и не читать никаких новостей. На полгода. Было очень,

Конец рабочего дня (последняя пара). Старый, изнурённый жизнью и работой, препод ведёт практические занятия по Теории систем автоматического управления. У доски — студентка. Препод диктует ей условия задачи:

"Рисуем квадрат. Это — датчик. Подписываем его буквой "Д".

Теперь рисуем стрелку от датчика во второй квадрат. Это — усилитель. Подписываем его "У".

От усилителя рисуем стрелку в третий квадрат. Это — рулевой агрегат. Подписываем этот квадрат "РА"…"

Нарисовав сказанное, студентка уставилась на творение своих рук и призадумалась. В тишине учебной аудитории был отчётливо слышен скрип от вращения не смазанных шестерёнок и бешеный топот отмороженных тараканов в её голове. Студенка сначала краснеет, затем белеет, потом синеет и, наконец, взрывается двумя фонтанами слёз. У неё начинается не поддельная фирменная истерия:

Кто ДУРА?! Я ДУРА?! — взвизгивает она сквозь слёзы — Да как высмеете!! Да я!! Да мне!! Да вас!! Да вас всех!...

После этого путанного монолога студентка, заливаясь слезами и соплями, пулей вылетает из аудитории. Группа истерично хохочет. Старый препод, в состоянии полнейшего охренения, тупо пытается понять, что это было. Занавес.

Рассказ владельца ресторана (далее — от первого лица):

Сидим с приятелями на летней веранде, обедаем, треплемся. Ресторан пустой. Только что закончился дождь – такой настоящий летний ливень. Воздух свежий, тучи уже унесло, солнышко светит. В общем, кайф и расслабуха.

Крыша веранды из мягкого прозрачного пластика прогнулась местами от налившейся дождевой воды. Охранник пытается согнать воду с крыши. Берет швабру и верхним ее концом приподнимает секции пластика и перегоняет воду из одной секции в другую. Не торопится, действует обстоятельно – все равно никого, кроме нас, нет.

И тут к ресторану подъезжает роскошный Мерс, из него выскакивает водитель, распахивает заднюю дверцу. Из машины выходит безупречный джентльмен в льняном светлом костюме. Он делает пару шагов ко входу мимо туй в горшках, расставленных по периметру веранды, и тут… У охранника, засмотревшегося на Мерс, срывается рука, он резко дергает ручку швабры, та весьма неудачно подпихивает пластик вверх – и вся дождевая вода (литров двести) выливается на джентльмена. Картина Репина "Приплыли".

Через секунду джентльмен со сдавленным рыком срывается с места и мчится ко входу. Параллельным курсом по веранде туда же мчится охранник, отбросив швабру. На ступеньках они встречаются … и охранник, вытягивая руку вперед, кричит: "Сюда в таком виде нельзя! У нас — дресс-код! "