Говорили о квартирных кражах. Монолог одного из участников мне так понравился, что я его воспроизвел.

Нет, мужики, самое лучшее спасение это собака. Вот ты говоришь – вневедомственная охрана. А твоя вневедомственная охрана будет у тебя в доме жить? – Нет! А собака живет.

Я еще мальчишкой был, когда мы взяли щенка ротвейлера.

Заводчик сказал мне, чтобы я и не думал в нем злость воспитывать! Он, говорит, сторож от природы. Мы с моим Каро вместе росли. Всю нашу семью он, конечно, знал, но хозяином признавал только меня. Когда я ложился спать, он приходил в мою комнату и плюхался у двери. И никто не мог войти. Он сразу нос морщил, клыки показывал и порыкивал.

Мать моя кормила его. Он ей руки лизал. А разбудить меня в школу, она могла только из коридора.

Твоя вневедомственная будет у тебя на полу у входа спать?

Драться он любил с чужими собаками. Глаза при этом у него под лоб как-то закатывались. Вроде прямо белками смотрел. Или не смотрел вовсе.

Я, помню, еще не знал, что дерущихся собак надо за задние лапы растаскивать, когда он с соседским кобелем сцепился. Я, пытаясь их разнять, между ними влез. Он, сгоряча, и хватанул меня пару раз за ногу.

В дырки от клыков мизинец влезал.

Раз цыгане хотели нас обчистить.

Дед в огороде ковырялся, а я в доме был.

Пес спал где-то в тенечке за домом.

Цыгане же наглые.

Идут гурьбой по улице. Видят, что один дед в огороде ковыряется, в доме тихо, окна и двери нараспашку. Ну, человек шесть отделились от толпы, и шасть через калитку к нам во двор. Деду бросили коротко: "Мы попить". А сами через двор к дому. Быстренько. Я из своей комнаты их увидел, услышал, только и успел подумать: "Собака же не привязана".

А они уже от собаки бегут. Один разорванную клыками ляжку рукой придерживает. Они даже в калитку все не поместились. Через забор перемахнули. Пес успел-таки еще двоих цапнуть. Но он спокойный был.

Посмотрел им вслед, и снова за дом ушел.

Я уже говорил, что всю нашу семью он знал. И в степени родства разбирался. Вот тетка моя жила неподалеку и часто к нам заходила. Он ей позволял заходить и выходить, даже если никого из нас дома не было.

Только брать ничего не разрешал.

Вот принесла она рассаду. Выложила ее из ведра, посадила, хотела взять лейку, чтобы полить, он зубы показал. Ага, нельзя значит. Хотела свое ведро забрать, — черта с два! Тоже нельзя! Принесла, поставила, — значит уже наше.

Гулять я его мог и одного выпускать со двора.

Он любил приходить к песочнице и смотреть, как детишки играют. Лежал рядом, поглядывал, подремывал, и снова поглядывал.

Других собак отгонял.

Деткам надоедали их формочки и ведерки, они с ним играли. Сыпали ему песок в глаза и уши. Я тогда еще удивлялся – чего у него глаза красные?

Бабульки поначалу его побаивались, сердились на меня, потом привыкли.

— Это хорошо, что он здесь. Вот вчера его не было, так бродячие собаки в песочнице нагадили. Ты, его почаще сюда присылай. Только и сам временами подходи. А то он нам не разрешает детей из песочницы забирать.

На днях заходила в аптеку. Когда подошла моя очередь, спрашиваю:

— Какие у вас есть спермециды? (Это вид противозачаточных препаратов)

Аптекарша:

— Что?

Люди в очереди навострили уши.

Я, чуть громче:

— Спермециды.

Аптекарша:

— Повторите, я не расслышала.

Я, краснея, громко по-слогам:

— Спер-ме-ци-ды!

Аптекарша:

— Минутку...

И уходит в подсобку. Оборачиваюсь, вся очередь смотрит на меня с интересом.

Проходит больше минуты. Заходят покупатели, сразу спрашивают надолго ли отлучилась аптекарша. Очередь кивает на меня. Я готова провалиться сквозь землю, но держусь.

Наконец возвращается аптекарша, и как ни в чем не бывало обращается ко мне:

— Чем я могу вам помочь?

П. С. Выдержка моя кончилась, я сказала, что ничем и вышла из аптеки.

Двухтысячные годы, обычная сельская школа в Забайкалье. Приезжает с зимних каникул воодушевлённая завуч и вещает, как побывала в каком-то модном лицее в Москве, и как там все девочки красивые ходят в форме, поэтому теперь и у нас так будет. На улице в среднем минус 35 и вечный ветер, в колготках, даже обычных, не капроновых, не то чтобы холодно — в них больно. Минус 35 — это когда ты выходишь из дома, делаешь пару шагов и ощущаешь, как у тебя от боли горит лицо и лёгкие не могут вдохнуть настолько ледяной воздух. Переодеться в школе буквально негде, в туалетах вечная грязь и вонь — туда и по назначению идти страшно, в гардеробную внутрь не пускают, в лаборантские тоже. То есть, даже если прийти в лыжных штанах поверх колготок, будет негде снять их и свитер с начёсом, чтобы надеть это сраное платье. А без формы завуч отправляла домой. После того, как некоторые девочки отказались ходить в школу, родители написали коллективную жалобу, и форму отменили.

Спустя много лет у меня есть небольшой бизнес, и прежде чем внедрить какую-то новую фигню для сотрудников, я сто раз думаю: а есть ли у меня условия для внедрения этой фигни, и не школьная ли это форма в -35?

Жена работает эндоскопистом. Пациенты самые различные, начиная от новых русских, заканчивая полными бомжами. Прикольных историй тоже масса, расскажу одну из них с ее слов и от ее лица:

На прием приходит пара с Кавказа. Направление на колоноскопию (это когда делается осмотр толстой кишки через задний проход) только у молодой женщины — абсолютно детский и невинный взгляд, по-русски ни бум-бум. Вместе с ней муж — новый "абрек".

Без татуировок, в очень хорошем костюме, и золота на нем килограмма на полтора (на его супруге не меньше). Свое присутствие объясняет при этом: "Она па русски нэ панимает, я буду пэрэводить". Так как исследование, в общем, не из приятных, то нормальный врач обычно проводит с пациентом психологическую подготовку: начинаю объяснять что к чему, в какой позе надо лежать, на какие команды поворачиваться и так далее. Дохожу до самой деликатной части:

"- Данное исследование переносится индивидуально, возможно при введении аппарата вы испытаете новые для себя ощущения, поэтому придется потерпеть".

"Нэ бэспокойтесь! Для нее это нэ новое ащущение!"

Было это давно, лет много назад. Записано со слов заведующего одного из отделений института. В Центральный научно-исследовательский институт гастроэнтерологии (ЦНИИГ) в Москве купили умный японский прибор для перорального (через рот) и перaн@льного (через задницу) исследования пациента. К нему прилагались 2 зонда — aн@льный и оральный. Отличались