фруктовой лабуды. Поэтому вместо компота вся экспедиция пила свежевыжатый апельсиновый сок. Консервы тушенки растягивали буквально по волокнам мяса и на счет. Жрать хотелось всегда. Зато морда лица после этой диеты была как у младенцев. Блок питания был под парусиновым навесом, была страшная жара, ни холодильника ничего нигде не было никогда. Что сготовил то тут же и съел. Но главной причиной сготовил-сожрал были макаки или как их там зовут — эту обезьянью свору. Они тырили все и лазили повсюду. Наглость, хамство и злоба у этих приматов перла просто изо всех дыр. Не дай бог не поделиться с ними во время обеда — тут же начиналось метание какашек причем чрезвычайно метко и прямо в тарелки и чашки. Естественно мы выливали содержимое и эта свора тут же начинала жрать. Помоев не было. Совсем не было. Как избавиться от этих мерзких соседей — было непонятно. Стрелять — нечем, метать камни — они метают свое дерьмо метче и дальше нас. Сказать что они достали наш лагерь это ничего не сказать. Слава богу, что приехали к нам в гости китайские коллеги "археологи". Что и зачем копали эти спортивные здоровенные китайские мужики мы скажем так — "не знали". Зато они знали как разогнать эту обезьянью стаю. За ящик драгоценной тушенки они дали нам в аренду своего приученного леопарда. Но не одного, а с его другом — кудрявым крохотным эфиопом, который ухаживал и обслуживал эту кошечку. Я знал, что кошка — зверь очень умный, но насколько умен леопард — даже не подозревал. Вначале он лег в центре лагеря и просто смотрел. Потом он четко понял всю нашу иерархию, хотя никаких знаков отличия у нас не было. Кто из нас повар, кто начальник, кто охранник, а кто простой шпион. Вначале, подойдя к повару и рыкнув, получил порцию макарон по флотски. Потом подошел к начальнику лагеря и лег у его ног. Выслушав жалобы нашего начальствующего академика, зевнул и ушел куда-то в тень. Сразу найти это место было реально невозможно. Он просто исчез. На вопрос жестами его эфиопскому другу - тот показал пальцем куда-то в крону дерева. Все равно мы не увидели — где эта кошка. Пришло время ужина. Стая макак строго по расписанию появилась у нашего навеса столовой. Визг, ор. Где блин твой леопард? Вы кушайте кушайте — помахал нам леопардов друган. Но разве тут поешь. Надули нас китайцы. Зря тушенку отдали. Но тут мы сильно ошиблись.

Когда мы отошли от стола, а эти макаки занялись мародерством в столовой — откуда-то метнулась тень и пара обезьян была моментально убита. Причем не просто так — леопард вычислил самых главных в стае и убил только их. Убив он аккуратно взял и оттащил куда-то в заросли их трупы. Какое-то время его не было, а когда вернулся — лег рядом с поваром. Повар тоже был в прошлом приматом — пришлось кормить кошечку припасенным на банкет припасами. Обидно, конечно, что наша мясная диета резко сократилась после этого, зато макак и разных обезьян вокруг нас не было больше ни одной. Как смыло. После этого и наш завхоз и наш начальник лагеря как то стали болезненно реагировать на замечания, что именно они тут самые главные. Что делает леопард с главными среди приматов — они хорошо разглядели.

PS О чем это мой рассказ? Скажете об Украине, выборах, оппозиционерах?? Нет ребята, это простая истинная быль о случаях в научных экспедициях и только. А все аллегории — это просто совпадение.

я более-менее владел английским, меня к ним прикрепили. Хотя, как впоследствии выяснилось, напрасно, двое из трех вполне сносно говорили по-русски. Ну проинспектировали нашу часть и следующей точкой их инспекции была часть под Хабаровском, командование решило, что если я с ними неделю промучался, то еще недели две-три с меня не убудет. И прикрепили меня к ним до полного отбытия из славного СССР.

Это была преамбула.

А теперь амбула.

Приезжаем на аэродром, после хорошего банкета. Загрузились в самолет (врать не буду, какой не знаю, но точно грузовой), взлетели.

Минут через 15 после влета борттехник, поколдовав где-то в закутках, выносит импровизированный поднос из фанеры, на котором: фляжка, порезанное сало, соленые огурцы, две открытых банки консервов и четыре металличиских армейских кружки. Буркнув что-то вроде: "За удачный полет", разлил спирт и достал вторую флягу с водой. Задумчиво посмотрел в сторону пилотской кабины и сказал — "Не по правилам, конечно, но вы гости" и поставил кружки перед нами. Америкосы, выпучив глаза, дружно затрясли головами, я выпил. Борттехник на америкосов поморщился, на меня посмотрел с уважением и пошел в пилотскую кабину. Выпучивание глаз и отвисание челюстей усилилось, после того, как командир, второй пилот и штурман, крякнув, приняли на грудь. Часа через три одному русскоговорящему американцу приспичило узнать, где мы находимся? И он домотался с этим вопросом к штурману. Штурман, глянув вниз, выдал координаты. Американец офигел и не поверил, на что штурман, вздохнув, произвел расчет и показал на карте, америкос не сдается и считает, что его разводят, как лоха. На что штурман, опять глубоко вздохнув, говорит:

"Минут через 15 слева по борту Красноярск виден будет". Через 15 минут слева по борту стал виден Красноярск. Американцы в шоке. Командир, вышедший к нам размяться и принять очередную порцию, на вопрос: "А как?" пояснил, что штурманов в советские ВВС отбирают специальных, они напамять помнят все координаты планеты Земля и вообще он сам иногда боится ума своего штурмана. После чего заокеанские гости выпили-таки спирта, но до самой посадки в Хабаровске хранили гробовое молчание.

Дело в том, что этим маршрутом экипаж летал уже не один год, и все привязки к местности штурман действительно знал наизусть.

расскажу, но позже. А сегодня расскажу уникальный случай, которому я так до сих пор не могу дать оценку.

Постараюсь рассказать популярно, без специфики и профессиональной терминологии.

Итак, поступила задача от руководства завода разобраться и наладить работу дефростера. Дефростером на мясокомбинате называют помещение, в котором идет разморозка полутуш свинины и говядины до необходимой температуры, как в толще мяса, так и на его поверхности. По всему дефростеру снизу расположены трубы, по которым циркулирует пар и есть сопла, откуда пар поступает в камеру. В мясо втыкается термометр, подключенный к блоку управления. Как только температура в толще мяса достигает нужной – процесс останавливается. Очень важный процесс! Не разморозишь до конца — потом обвальщики будут ругаться и руки морозить.

А если слишком сильно разморозишь, то мясо начнет нагреваться и как следствие сушиться – терять влагу из мышц, что чревато потерями.

Инструкция от блока управления им по наследству не досталась. Директор завода сказал, что надо настроить все, а то у них или ледяное мясо, или потери. Говорит – может, мы с управлением не можем разобраться? Мы с инженером-механиком-холодильщиком из нашей команды отправились осматривать проблемный участок. Заходим, начинаем рассматривать конструкцию, все изучать. Появляется дедок, в засаленном ватнике, в такой же засаленной ушанке и начинает за нами наблюдать, очень сильно интересоваться тем, что мы делаем.

Дед: — Здорова сынки, а чо вы тут делаете, а?

Я: — Привет дед, работаем. Не мешай.

Дед: — А что делаете-то?

Я: — Дед не мешай, говорят же тебе.

Мы уже привыкли, что всегда, когда приезжаешь на объект работать – все рабочие все выспрашивают, интересуются. Перед каждым не "наздоровкаешься" – надо работать.

Дед: — Ну, я тогда пойду?

Я: — Ну иди, конечно.

Дед ушел, мы продолжили заниматься изучением блока управления. Тыкали кнопки, смотрели, что происходит. Изучали следственную связь от нажатий кнопок. Нажимаешь кнопку – через некоторое время начинает подаваться пар. Многое было непонятно. Дед постоянно приходил и поглядывал на нас и опять исчезал, словно растворялся в висящих под потолком тушах в клубах пара и тумана.

Прошло несколько дней, в течение которых мы делали эксперименты.

Размораживали полутуши, прикидывали параметры программы, писали инструкцию по пользованию. Деда видели постоянно, он все время крутился где-то рядом, помогал грузчикам закатывать туши по подвесному пути, убирался в дефростере.

Настал день, когда мы пригласили руководство в дефростер, вручили им распечатку с инструкцией по эксплуатации, что я писал по вечерам, продемонстрировали размороженные полутуши, показали принципы управления.

Директор предприятия говорит: — Молодцы, ребята! Дело сделали! Теперь объясните все Семенычу, и я подписываю акт приемки работ.

И тут выходит тот самый дедок. И хитрюще так улыбается. Руководство отдает распечатку и уходит. Семеныч остается.

С: — Ребятки, так что же вы тут делали-то?

Я: — Дефростер настраивали, искали оптимальные режимы для автоматики.

С: — Так автоматика ваша нихера не работает уже как лет пять.

Я: — Не понял тебя, дед, о чем ты?

С: — Повторяю, автоматика ваша нихера не работает. И не работала НИКОГДА!

Я: — Дед, да ты чего? Ну, как не работает? Ну, все же работает, ты чего?

Мы же тут не один десяток тонн за неделю дефростировали.

С: — Так пока я не включу вентиль с паром, ничего и не работает.

Я: — А как же все наши режимы работали-то?

С: — Так я покручусь около вас, пойму, что вам надо, так и делаю. Смотрю "пуск" нажали – я вентиль немного приоткрою. Тут только один вентиль – и от того, насколько я его открою, все и зависит. Потом потрогаю мясо – и уже решаю, что ему нужно. Есть грех – могу остограммиться в обед. Отсюда и косяки — могу заснуть, могу не поймать температуру!

Я: — А почему ты раньше не сказал?

С: — Так вы же оба меня слушать не хотели, все отмахивались! Ладно, пойду вентиль крутить, — сказал дедок и опять затерялся в висящих тушах и тумане.

Мы с коллегой переглянулись и молча смотрели друг на друга.

Такого в нашей практике не было.