снег с ботинок на коврике и ходивших по салону, то ли рассматривая автодом от любопытства, то ли выискивая повод придраться, норвежские офицеры вставали на коврик и оттуда просили открывать и показывать полки и ящики.

Может быть, поэтому в Заполярном улицы города были грязные и серые, а в Киркенесе чистые и освещённые сотней ламп?! Просто разное отношение людей к людям, страны к людям, людей к стране, а не климат и размер территорий, на что у нас любят ссылаться зомбаки.

Традиционно меня обвинят в ненависти к Родине, не желая пытаться понять, почему с одной стороны свинство, а с другой чистота. И, главное, не желая ничего менять, успокаивая себя тем, что в Детройте и в Париже ещё хуже и грязнее. А я традиционно пошлю обвинителей так далеко, куда Михайло Ломоносов не ходил. Но вернёмся к виски!

— У вас есть алкоголь? — спросил меня тот самый то ли пограничник, то ли таможенник.

А я вспомнил, как пересекал границу Финляндии и Норвегии. То есть, границы-то нет, а таможенный пункт есть, и он блюдёт перемещение бухла с одной стороны на другую. Пришлось честно рассказать, что имеется початая бутылка виски, из которой мы уже немного отхлебнули, но продавать в Норвегии её не собирались, ибо самим мало.

— Это совершенно нельзя! Абсолютли! — произнёс то ли пограничник, то ли таможенник.

— О"key, сэр, — ответил я, — сейчас я выброшу эту бутылку виски в помойку. Нет виски — нет проблем!

То ли пограничник, то ли таможенник поморщился:

— Оу, ноу! Это плохая идея, выбрасывать виски. Я позволю вам проехать так.

Не знаю, нарушил ли он правила, или эти правила были не такими уж строгими и допускали принятие решение самим офицером, но я был честен с ним, ничего не скрывая и даже показав квадрокоптер, хотя летать в Норвегии для россиян было уже запрещено, а он был честен со мной, поняв мои душевные терзания и оказавшись нормальным мужиком:

"Это плохая идея, выбрасывать виски!"

Пожалуй, теперь это будет моим девизом по жизни...

любился с ней невенчанный, прижил двух дочерей. Она бросила его. Вернулась к законному мужу.

С разбитым сердцем Голицын уехал в Крым. Там увлёкся виноделием. Через двадцать лет его игристое вино "Новый Свет" взяло золото на выставке в Париже.

Имение он подарил государству для развития науки. А через пару лет случился 1917-й.

Революции Гражданская Великая Отечественная.

В мирное время(на излёте "застоя")виноградарей и виноделов выставили виновными. В рамках кампании по борьбе с пьянством. Корчевали лозу. Губили редкие и древние сорта(Закавказье). Поганили производственные процессы(Крым, Молдова). Ушли на пенсию(и на тот свет)мастера, знавшие каждый куст в своём хозяйстве.

Новым виноделам пришлось начинать почти с нуля

Олег Репин в 2009-м ставил опыты в гараже из покупного винограда. Михаил Николаев продал страховой бизнес, купил полторы тысячи гектаров земли и создал хозяйство с нуля. Юрий Химичев организовал производство в бывшей бане. Алексей Толстой купил пару баков и пресс — и сделал первое вино дома. Ярослав Узунов три года давил виноград вручную. Лишь потом купил полный набор оборудования.

Экспериментировали без опасений и оглядки на мнения и канон: петнаты, биодинамика, оранжевые вина, вино без серы. Чего бояться, если каждая новая лоза — шаг в неизвестность?

Банкир Сергей Галицкий ("Галицкий & Галицкий"), топ-менеджер ЛУКОЙЛа Александр Кислицын ("Шумринка"), архитектор Вадим Бердяев ("Винодельня Бердяева"), бизнесмен Константин Дзитоев (KD), бизнесвумен Кира Ефимова (Le K2), инженер-механик Андрей Куличков ("Собер Баш") — все они — здравомыслящие и рассудочные люди — однажды пошли за мечтой.

Кто-то — в юности, а кто-то — в весьма солидные лета, но это ведь совсем не важно. Потому что ген вечной юности российского виноделия — теперь стал и их геном.

Они вечно молоды. И чуть пьяны — для настроения. Ничего дурного в том нет.

А вы делали вино собственными руками?

и прочим искусством. Но у подростков, естественно, проклюнулся свой интерес. Они оказались в России без родителей. Стало быть — надо попробовать водку, когда ещё?

Купить ящик водки для обладателей валюты оказалось делом не сложным. Но тут встал вопрос — наверное, кроме водки ещё что-то надо?

Один из приятелей Петера небрежным тоном прожжённого знатока сказал, что водку надо запивать Кока-Колой. Сказано — сделано, пошли в магазин.

Ну на этом месте олды уже всё поняли. Кока-Кола в советском Ленинграде не продавалась, совсем. Она считалась антисоветским напитком, символом западного разложения. Вот Пепси почему-то нет, а Кока да. Понимайте, как хотите. В общем, выяснилось, что в баре гостиницы Интурист, единственном месте в городе, где в принципе есть Кока-Кола, её продают по две бутылки в день. И их покупают сразу после открытия.

Но тот же опытный юноша не отчаялся. Он повёл всех в обычный магазин, где взял ящик лимонада. Определил он его очень просто — по лимону на этикетке. Продавщица, не владеющая иностранными языками, жестами пыталась уточнить у юных скандинавов, точно ли они хотят именно этого. Они, не владея никаким, кроме шведского, свои намерения жестами подтвердили. В общем, придя в номер, народ приготовился к чаду кутежа.

Ещё хорошо, что перед тем, как пить эту жидкость из бутылок с лимоном, Петер её взял на пальчик и попробовал на кончик языка. Это оказалась лимонная кислота в хорошей концентрации, для хозяйственных нужд. В общем, дело обошлось небольшим ожогом слизистой, который довольно быстро зажил.

Водку выпили без ничего, впечатления были — куда там Эрмитажу. Кислоту подарили коридорной, она, наверное, долго потом её расходовала.

А Петер проникся важностью понимания других культур и стал антропологом.