ведомства – налоговые, пожарные, какие то финансовые инспекции. 30 апреля нас в очередной раз проверяла налоговая полиция. Шефа в конторе не было, в холодильнике стояла скромная 30-литровая кега с нефильтрованным пивом (завтра первое мая). В контору ввалилсь два молодца с автоматами, два мужика в гражданском и какой то тип с лицом боксёра, но в очках. Строго по инструкции мы отдали им ключи от сейфа и бухгалтерский компьютер. Девушке Наташе было поручено ответить на все вопросы. Пусть копаются – всё чисто, как у беременной после аборта. Гвардейцы пошли курить на площадку, налоговики углубились в 1С, а боксёр подошёл ко мне и спросил где начальство. Я ответил, что начальство празднует 30 апреля, но есть заместитель, что он пишет прогресс репорт в шефовском кабинете, и что в принципе все вопросы можно решить без него. Он достал ксиву (чёрную с золотым орлом), сказал, что он из BSA, и что уполномочен проверить "легальность используемых нами операционных систем и прикладных программ". Надо сказать, что в этом отношении у нас тоже всё честно. Все коробки покупаются, все регистрации заполняются и отсылаются. А лицензионные диски мы бережём – ставимся с обычных ;-). Достаю я ему папочку, куда аккуратно сложены бумажки от пятиюзерской винды2000, одного офиса2000, корпоративного борландовского бандла (там много перечислять), и ImagelibCS (пережиток молодости – теперь мы пишем всё сами). Окинув взором офис он пересчитал компьютеры и заметил явное несоответствие. Компьютеров было в два раза больше. На долгие причитания о том, что сейчас нас всех будут вязать, чиф-программист объяснил ему, что на остальных машинах и сервере стоит UNIX, а на UNIXе – Kylix. Боксёр ответил, что он ясно видит винду, и что сейчас он нас оштрафует на сто тыщ баксов. Его подвели к компу и показали IceWM (он был отшлифован так, что кроме надписи на кнопке "Пуск" и логотипа от винды не отличался). Убедившись, что его не дурят он сказал замечательную фразу, от которой пол-фирмы ушло курить, так как сдерживаться больше не могли. Он сказал: "Хорошо, покажите лицензионное соглашение". Некурящий чиф-проггер начал ему объяснять, что такое Public GNU, но тщетно. Тогда мы напечатали ему этот замечательный документ на русском языке. Он сказал, что это подделка, и что нашей фирме придётся закрыться. Через 15 минут препирательств мы выяснили, что на настоящей лицензии должна быть печать, каковую ему и поставили. Он сказал, что она всё равно ненастоящая, но с печатью нашей фирмы это официальный документ, и что он приложит его к делу, и что зайдет после праздников. Засим мы и расстались. Полное сарказма и издевательств анонимное письмо ушло в BSA через 20 минут. Вечером, за пивом с копчёным муксуном, шеф, после выслушивания отчёта о происшедшем и проржавшись после рассказа зама о том, как к нему в кабинет ввалилась толпа программистов с требованием немедленно поставить печать на GNUшную лицензию, напечатанную на лазерном принтере, отдал приказ немедленно сменить IceWM на любую другую оболочку. Теперь ждём с ужасом конца майских праздников.

Но это была ещё не самая замечательная проверка. Верхнюю строку в нашем рейтинге стойко держат два санитарных инспектора, проверявших излучения жидкокристалических мониторов чем то похожим на детектор нечистой силы из фильма "Охотники за привидениями", и заявившими, что излучения в два раза выше нормы, но они готовы "всё покрыть". После того, как их заставили расписаться в "Журнале проверок" — злобном изобретении секретарши Наташи, в котором она фиксирует всевозможные проверки различных ведомств, и в котором есть такие замечательные графы как "Выявленные нарушения" и "Уплачено в качестве компенсации", они быстро ушли не взяв денег.

Пожарные к нам не ходят: у шефа есть пунктик – огромные огнетушители по углам офиса. Пожарные просто в осадок выпадают от одного их вида.

Первоначально надо посмотреть расстояние между ребер. У хорошей дойной коровы, между ребер твоя ладонь. Второе, обрати внимание на молочные вены. Запомни, вымя должно быть как чаша прижатая к животу, это поможет избегать корове травм об траву и кустарник. Не забудь посмотреть впадину между рогов...

— Я так понимаю с пастбища сейчас придет эталон?

— Ну эталон, не эталон, но Венера корова справная, но с норовом. Не вздумай ходить на дойку даже с похмельным запахом. Она запах алкоголя на дух не переносит.

— И что мне теперь пить бросать? — опешил я.

— Не груби ей, обидится, не расхлебаешься. Да она тебе сама все разъяснит.

— Что, разговаривать умеет? — открыл я рот еще шире.

— Ну разговаривать не умеет, но объяснить сможет, а вон и она. Сейчас я тебе хлебушка вынесу, посмотрим пойдет к тебе...

— Сергеевна метнулась в дом, принеся краюху, — и запомни, она время знает. Если вовремя не пришла, значит что-то случилось. Иди ищи. Ну ладно, встречай.

Корова встала не дойдя до дома метров десять. Внимательно смотрела на хозяйку, потом на меня и протягиваемый мной хлеб. Мукнула. Подошла к хозяйке и положила ей голову на плечо.

— Поняла, — произнесла Сергеевна и украдкой смахнула слезинку. Корова, постояла с ней минут десять и повернула голову ко мне. Подошла, обнюхала сначала меня и лишь потом протянула морду к хлебу.

— Ну все хорошо, — вздохнула Сергеевна, — когда будешь забирать?

— Половину денег сейчас оставлю, а со второй приеду утром на Газончике. У вас эстакада для погрузки где нить есть?

— Найдется. Около бывшей совхозной фермы, мужики всегда быков грузят.

Я засунул руки за пазуху и выудил оттуда восемьсот рублей. Передал их Сергеевне и погнал домой.

— Нашел? — жена вышла из дому, не успел я заглушить мотоцикл.

— Нашел, нашел. Кличка правда странная — Венера. Корова ладненькая, но с одним рогом, второй еще телкой обломала. Да, ладно, завтра сама увидишь. Решив все вопросы с местом разгрузки, лег спать в преддверии завтрашних проблем.

— Уже жду, поспать видно любишь? — когда я заглушил Газон у ее дома, произнесла Сергеевна. Я вытащил вторую половину денег, а она вывела Венеру со двора, — по этой улице езжай, в конце повернешь направо, метров через триста, упрешься в эстакаду. Там и жди, я ее приведу, да попрощаюсь по дороге. Сама завела ее по эстакаде в кузов, привязала веревочку к обрешетке переднего борта. И с трудом сдерживая слезу махнула рукой, — не переезжала бы в райцентр, в жисть бы не отдала. Да езжайте вы уже!

Радость первой покупки была конечно омрачена ее настроением. Чувство, что вместе с коровой я увожу кусочек души Сергеевны, не покидало меня до самого дома. Но там, все изменилось глобально. Не успел я разгрузить Венеру и за веревочку ввести ее во двор, начались знакомства.

Верна, крупная немецкая овчарка, бросилась на Венеру незамедлительно. Чужак нарушил ее территорию, никто в поселке себе этого не позволял. А корова переступила границу. Оскалившись и распластавшись в прыжке, Верна, готова была рвать, но не тут-то было. Говорила же Сергеевна — с норовом, Венера, с норовом. Поэтому опустив голову и выставив вперед свой единственный рог, вырвав у меня из рук веревку, корова, почти в таком же прыжке, бросилась навстречу. Верна опешила. А корова нет. Овчарке пришлось менять дислокацию, отвернув в сторону, с желанием зайти сбоку. Но и эта попытка провалилась. Рог Венеры поймал ее и там. Весовые категории были разные, да и мой крик — Верна, свои! Еще больше ввел сумятицу в ее собачий ум. Она решила отступить и оценить обстановку, но Венера была обижена до глубины души и видимо прощать не собиралась. Отскочившую Верну преследовала по всему двору, пока та не выскочила в дыру в заборе, куда корова не пролезала. Ошарашено, Верна заглядывала в дырку и видимо подозревала, что власть ее во дворе закончилась. Кошка, которая до этого лежала на крыльце, греясь под лучами солнца, посмотрев на всю эту катавасию подскочила. Мяукнув, типа, "дануегонах[рен]", ломанулась в дом. Венера победоносно осмотрела территорию, еще раз посмотрела на дыру в заборе на крутящую головой Верну и перевела взгляд на нас с женой и дочкой. Во взгляде ее читалось многое, типа, нахрен нам столько живности, я одна здесь со всем справлюсь. Гоните их в шею! Толку с них никакого.

— Ну пойдем, я тебе твое место покажу, — наконец-то произнесла жена, отойдя от шока такого представления, Венера радостно мукнула. На всякий случай еще раз взглянув на Верну. Но той было уже не до коровы. Она осматривалась по сторонам, надеясь, что никто не видел ее позора. Масть то держать надо.

Как корова проводила воспитательную работу со мной, совсем другая история. Но имя ей такое не зря дали, она точно была инопланетянка с той самой Венеры. Но про это позже.