Между нашими станциями 180 км густых лесов, связь одна — рабочий поезд в два вагона. Выехали в буран, а солярку пропили, стояли сутки, играли в карты, рассказывали страшилки, пили, курили, байки травили, но говно не жгли, у нас был уголь! Приехал второй тепловоз, забрали нас и обогрели, по телевизору показывали как героев! Все, кто был в этом вагоне, очень тесно общаются между собой уже 10 лет, и только недавно мне сказали, что за окном температура была -58 градусов. Никто не верил, что мы выживем.

Я из одного из народов, которые в СССР подверглись репрессиям и тотальной депортации. Когда ездили в посёлок к деду и бабушке, отец всегда останавливался поговорить с одним стариком, покупал ему продукты, сигареты. И многие так же. Дед рассказал, что, когда их привезли в вагонах для скота к месту ссылки зимой, в минус 40, без какого-либо имущества и еды, больше половины людей умерли по дороге, высадили прямо в снег, этот старик, а тогда парень, украл и забил лошадь, чтоб накормить земляков. Отсидел 15 лет.

С детства мне очень легко давались языки, и это стало моей профессией. К 30 годам я свободно мог общаться на шести языках с их носителями и учил седьмой. Два года назад меня легонько сбила машина, я ударился головой, но не придал этому значения. В ту же неделю очень сильно напился со старыми другом, а когда отошел от похмелья — понял, что не знаю ни одного из языков, кроме двух. От остальных языков осталась лишь механическая память — я могу на них писать, но сам не понимаю, что написал.

Был жаркий июльский день. Я сидела на кухне и ела ватрушки. Старший брат залипал в любимые игры на компьютере. Казалось, это был обычный день. Я ждала папу, ведь мы собирались на рыбалку. На кухню вошла бабушка, её лицо не выражало ничего плохого, но её слова, сказанные в тот момент, я запомню надолго. "Твой отец повесился, суп в холодильнике, я поехала в сад".