А вот у меня с животными не всегда все весело было. Поехала как-то на дачу, мне тогда лет пятнадцать было. С поезда сошла в двенадцатом часу ночи и бреду себе тихонечко по деревне – до моей дачи километра два. Ну, как водится, все окрестные псины не преминули со мною поздороваться. Иду, вокруг на разные голоса лохматые заливаются, а я на них внимания не обращаю. Все бы хорошо, да вдруг из-под одного забора вылезает здоровая такая псина и, оскалив морду, продемонстрировала мне свои клыки, которые даже в темноте были хорошо различимы. Но самое главное, что я никогда не забуду, это глаза, которые почему-то отсвечивали красным…

Решив, что этого аргумента достаточно для того, чтобы как можно быстрее ретироваться, медленно обошла собаку и продолжила двигаться по тропинке. Пройдя метров сто и уже порядком расслабившись – тем более, что собаки притихли, весело так сумкой помахиваю. Дикая боль в миг вернула меня на землю – нечто вцепилось в мою ногу, да с такой звериной силой, что вырваться с целой ногой невозможно! Еще пару минут я боролась с этой тварью, которая явно превышала меня по весу раза в полтора и, наконец, высвободившись, ломонулась к дороге – метрах в 500 виднелся пост ГАИ (единственный раз, когда я готова была полностью отдаться в руки нашей милиции). Что интересно – понатыканные вдоль дороги фонари НЕ ГОРЕЛИ! В абсолютной темноте я неслась по кювету и слышала за собой тяжелые прыжки зверя, нашедшего себе вертлявую игрушку. Честно говоря, я в тот момент не представляла как я буду вылезать на дорогу – ведь для этого пришлось бы остановиться. Помню свои ощущения: на крыше поста был установлен огромный прожектор, разрезавший дорогу резким лучом света и деливший для меня мир на две половины. Он-то меня и спас. Поравнявшись с постом, зверюга сверкнула еще раз из темноты на меня своими глазами, развернулась, прям перед лучом и ушла…

Дальше я все помню очень смутно, в основном со слов храбрых милиционеров. Видимо, почуяв свои преимущества и, набравшись храбрости я начала орать в темноту всякую нецензурщину, на которую и прибежал мент, державший наготове автомат. Он же вытащил меня из кювета, всю в крови, в слезах, с растерзанными ботинками и бьющуюся в истерике. Дотащил до поста, где осмотрев, тут же стал вызывать скорую. А вот его последние фразы, сказанные тихо в трубку я запомнила навсегда: "Да и, поскорее пожалуйста, собака, кажется, бешенная была, потому что девочка уже бредит… А? Как бредит?... Вы знаете, она обещала вернуться и ПОКУСАТЬ СОБАКУ!!!"

P.S.: Видимо, я действительно была в шоке, когда дала подобное обещание

Рассказала мне сестренка, которая работает в одной из иркутских больниц анестезиологом.

В палате реанимации лежала женщина, подключенная к аппарату искусственного дыхания. Время приходит его отключать, врач интересуется у больной самочувствием, если, дескать, все хорошо, то руку пожмите. Та пожимает, трубку из трохеи вынимают. Через какое-то время медсестра заходит к женщине и видит, что та уже синеть начала: В палату несется реанимационная бригада, врач хватает первую попавшуюся тряпку, кладет тетке на лицо, начинает делать искусственное дыхание рот в рот.

Оговорюсь: женщину откачали, но изюминка была в другом. Той тряпкой, через которую дохтор делал искусственное дыхание, оказались: хм: трусы этой самой дамы. Через несколько минут можно было наблюдать следующую картину маслом: врач яростно намыливал лицо и при этом умудрялся выговаривать медсестрам, мол, ваша работа, специально мне их подсунули.

Ответная реакция медсестричек: "Доктор, вы, наверное, через самое интересное место дышали!" Занавес.

Мой приятель, назовем его Сергеем, зашел как-то в предбанник родного банка, снять с банкомата малую денежку. Получил чек и обратил внимание на любопытную сумму остатка на счете: первая цифра (которую он мне не назвал), три нуля и номер Серегиной машины. Не стыдная сумма, хотя догадываюсь, что у него это не единственный счет.

Полюбовавшись

Я тогда только-только начинала работать техническим переводчиком. Конструкторское бюро при большом заводе, заново созданный отдел, куча статей из иностранных журналов и горы технической документации — всё это нужно было разобрать и перевести. Короче, переводчик им действительно был нужен.

Но вышла я на работу в очень неудачное время. Что-то там у них не ладилось - то ли план горел, то ли комиссию ждали, то ли новую технику осваивали, но всем было явно не до меня. И несколько дней на меня вообще никто внимания не обращал. А рабочий день — он вон какой длинный. Плюс перерыв на обед. Выйти никуда нельзя — проходная. Книжку читать или там носки вязать — неудобно, сижу у всех на виду. А делать отчаянно нечего.

На четвёртый день такой жизни я совсем приуныла и решила взять дело в свои руки. Поскреблась в кабинет к начальнику отдела и попросила дать мне хоть какую-нибудь работу, чтоб уж совсем с ума не сойти от безделья.

Замученный начальник с трудом оторвался от груды каких-то бумаг и чертежей, поднял на меня совершенно отсутствующий взгляд и попытался сообразить, кто я такая, и что мне от него нужно. Когда ему это не удалось, он пробурчал: "Идите... " — и задумался так надолго, что я уже успела мысленно закончить фразу и даже покраснеть, — "... идите... и работайте над собой. "

Лучший совет в моей жизни.

Homo homini lupus est. (Человек человеку – волк)

В эту зиму довелось посмотреть на "шоу".

Близ нашего Лоховодья озёр хватает, но есть одно "крупное" аж на 417 гектар. Рыба соответственно: судак, угорь, лещ и прочие лини с окунями.

Сидим на льду, ещё затемно.

К берегу со стороны лодочной станции подруливает "жып". Суетня,