символом мирового значения наряду с горой Фудзияма, каратэ и самурайским мечом катаной.

Однако все иглобрюхи – рыбы смертельно ядовитые. Яду тетродотоксина у них больше всего в коже, икре, печени, жабрах и прочих внутренних органах; мясо же некоторых видов можно обезвредить до несмертельного содержания токсина в нем специальной кулинарной обработкой. Да вот беда: даже фугу, приготовленная по всем правилам опытнейшим лицензированным поваром, иногда, по невыясненным пока причинам, оказывается убийственной. То ли эта вот рыба поела чего-то не того, то ли выловлена в неподходящем месте, то ли к нересту готовилась – пока неясно. Каковой факт, между прочим, японские рестораторы всячески замалчивают: порция блюда из фугу стоит бешеных денег, а желающих испробовать – только успевай готовить.

Распознать тетродотоксин на вкус, запах и цвет невозможно: органолептических признаков у него нет. И, если уж появились симптомы отравления, больной на 99, 9% процента обречен на медленную мучительную смерть: способов лечения не существует, а искусственное поддержание дыхания и сердечной деятельности до метаболизации ("рассасывания", самонейтрализации) яда в организме срабатывает лишь в случаях, когда отравившийся здоров, как бык и лишь чуточку попробовал; если же слопал хотя бы полпорции – так лучше сразу вкатить ему лошадиную дозу нембутала, чтобы не мучился.

В общем, поедание фугу это одновременно и неописуемое наслаждение, и что-то вроде русской рулетки, только в замедленной и особо извращенной форме. Поэтому у японцев ходит поговорка: "Те, кто ест фугу – глупцы, но и те, которые не едят фугу – тоже глупцы".

Отсюда непосредственно следует вывод: японцы сами себя считают непроходимо глупыми. Потому что любой и каждый японец или ест фугу, или не ест фугу.

выходной, а скорее праздничный день.

По пути мы зашли в магазин и увидели на стеллаже телевизор. Я не знал, что это такое и отнёсся к этому совершенно равнодушно. Но мой отец загорелся идеей купить этот аппарат. Мой отец был любителем всего нового, никогда не жалея денег на лучшее. Но будет ли он показывать что либо? Отец стал подробно расспрашивать продавца обо всём, а мне было скучно.

Выяснилось, что в магазин поступило пять телевизоров, но никто их не покупает. Ведь в городе нет телевизионной станции, а ближайшая находится за двести километров, в Тбилиси, в другой республике.

В один из дней отец приехал на машине, это был ГАЗ-67 из воинской части с солдатом-водителем, забрал меня с мамой, и мы поехали в гости к незнакомым людям. Это был радиоинженер, который месяца за два до этого купил себе телевизор, и уже смотрел ТВ- программы.

К сожалению, в тот день мы приехали рано, передачи ещё не транслировались, они тогда начинались в шесть часов вечера. Но отец очень подробно расспрашивал хозяина о том, как сделать антенну дальнего приёма и настроить её. А я с необыкновенным интересом рассматривал разные маленькие радиодетальки. Их было множество, разного цвета и формы.

В конце беседы хозяин дал отцу брошюрку, как построить и установить антенну дальнего приёма для телевизора.

И через несколько дней у нас дома появился телевизор "Знамя 56". На то время это был телевизор с самым большим экраном.

В то время телевидение не имело никакой популярности. Тогда и радиоприёмники стояли не во всех семьях. И радиолы, приёмники со встроенными проигрывателями пластинок, были редкостью. Поэтому купить телевизор не составляло проблемы. Когда отец покупал, ему сказали, что он третий покупатель телевизора в городе.

В то время самые популярные телевизоры "КВН 49", с линзами перед экранами ещё продавались. Но появилось уже новое поколение телевизоров, которым уже не нужна была линза. Это были две марки: "Рекорд" и "Знамя 56" с экранами соответственно с 35 и 43 сантиметра по диагонали.

Вскоре отец принёс алюминиевые трубки, и в ближайшее воскресенье с соседом начали делать из них антенну.

Потом началась проблема с кабелем. Нигде не было телевизионного кабеля с волновым сопротивлением 75 Ом, был только радиокабель для радиостанций с сопротивлением 50 Ом. А это означало уменьшение сигнала, что могло привести к ухудшению качества приёма.

И вот всё было сделано и включено! Но на экране мы ничего не увидели и только шипение в динамике.

На следующий день после службы отец привёл в дом полкового радиоинженера. Они провозились часа два, пока из динамика сквозь шипение эфира не раздались слабые голоса. Потом что-то замелькало на экране.

Инженер сказал, что нужно попасть на пучность волны, а для этого нужно отрезать понемногу кабель.

И вот резали, паяли и включали. Снова резали, паяли и включали… Так было долго, пока вдруг не увидели на экране слабое изображение со звуком. Это была победа! Минут десять смотрели, потом решили. Что если ещё немного отрезать, то может стать лучше. Отрезали, зачистили, облудили, припаяли штекер. И всё исчезло! Это была трагедия… Отрезали ещё… потом ещё…

Вдруг кто-то сказал: "Посмотрите на часы, вероятно передача уже закончилась? "

Это была здравая мысль, на часах было около двенадцати ночи…

А в эти дни сосед этажом ниже тоже купил телевизор "Рекорд". И отец, объединённый с ним одной идеей, начал помогать ему делать антенну. И в эти же дни сосед показал отцу журнал "Радио", где была напечатана статья со схемой, как сделать антенный усилитель для телевизора. И они начали делать два одинаковых усилителя.

Это было необыкновенно интересное время. Отец с соседом собирались вместе после службы не ранее восьми вечера. На столе раскладывались радиодетали, радиолампы, паяльник, припой и разные инструменты. Запах канифоли действовал завораживающе. Я слышал разные новые слова, смотрел, как из тонкой латуни выкраиваются квадратики и спаиваются в продолговатую коробочку, куда впаиваются разные цветные детальки. И слова: сопротивление, конденсатор, разъём, кабель, триод, пентод, — всё производило неизгладимое впечатление.

Эта работа длилась, вероятно, с неделю. Потом было торжественное включение…

И вдруг появилось изображение и звук! Оно было далеко от идеального, но всё было так хорошо видно, что все засмотрелись на события фильма. С этого дня мы смотрели все телепередачи. Это было не сложно, телепередачи шли только вечером, и кажется, не каждый день.

И нижний сосед через несколько дней сделал свой усилитель, и тоже начал смотреть, приглашая к себе, как и мы, соседей по этажу.

Телевизоры стоили тогда достаточно дорого. Цена была соизмерима с месячной зарплатой офицера, поэтому мало кто решался на такую экзотическую покупку. Но помню, что один из офицеров имевший девять детей, из которых последним родился сын, о котором он мечтал, тоже купил телевизор, говоря всем, что дешевле купить телевизор, чем водить в кино всю семью.

И когда мы через два года переехали на новое место службы отца, телевизор мы оставили новым хозяевам квартиры. Мы ехали в такую глубинку Азербайджана, где даже приёмник мог принять только три радиостанции".