Бывает так: скачаешь фильм, забудешь, зачем скачал, а через несколько лет наткнёшься и посмотришь. Так мне попался "Сталинград" Бондарчука, 2013 года. Где-то на середине я вспомнил: это же тот самый, который блогеры разносили в пух и прах за несуразицы. Скачал я его тогда из любопытства и благополучно забыл. А теперь вспомнил.
Несуразиц там и правда хватает. Я смотрел и хватался за голову. Сними кто-нибудь с такой логикой американский боевик — я бы ржал в голос. Но тут не боевик. Тут Сталинград, и события слишком великие и слишком страшные, чтобы над ними смеяться. Смеяться нельзя. А думать можно всегда.
Сразу оговорюсь, к чему не придираюсь. Солдаты посреди руин греют девушке ванну. Где взяли воду, дрова и саму ванну — вопрос интересный, но это красиво, и пусть.
Начинается всё вообще не в Сталинграде, а в Японии. 2011 год, землетрясение, под завалами немецкие подростки. Наш спасатель, чтобы их подбодрить, рассказывает им про Сталинград. Как его мама пережила там осень сорок второго и как пятеро наших солдат её спасли. Она потом называла их его отцами. История трогательная, спору нет. Только рассказывает он её немцам под завалами, а воевали эти пятеро, если что, с их прадедами. Подросткам, видимо, сразу полегчало.
Но по-настоящему меня зацепил снайпер.
В доме, который держат наши, есть снайпер. Лежит у окна, смотрит в прицел. Немцы у него как на ладони. Вот солдаты — дай знак автоматчику, и их накроет очередью. Не даём. Ждём. Снайпер у нас терпеливый, выстрел бережёт, как бабушка сервиз, — для особого случая.
И особый случай наступает. В прицеле капитан Кан. Тот самый, которому приказали взять наш дом. Крупнее рыбы на передовой не водится, генералы по окопам не гуляют. Самое время.
Выстрел.
Кан стоит где стоял. Падает Маша — она была рядом с ним.
Причём снайпер цедит сквозь зубы "с@ка". То есть это не расчёт, это чувства. Сервиз, который так берегли, грохнули об пол в сердцах.
Маша — русская, из дома напротив. С Каном у неё отношения: сначала он взял её силой, потом стал носить тушёнку, потом у них вышло что-то вроде любви. Остальные мирные Машу ненавидят: она спит с врагом. И я их понимаю — это плохо. Тут у меня с ними никаких разногласий.
А незадолго до этого немецкое начальство вызывает Кана и отчитывает. Ты, говорят, размяк. Думаешь не о том. Не о штурме, не о доме, не о войне.
Враг размяк — это же хорошо. Командир противника думает не о том — лучше и не придумаешь.
И тут у меня щёлкнуло. Мозг уже включился, и выключаться обратно он не собирался.
Подождите. Спит с врагом — плохо. Враг от этого размяк — хорошо. Так это плохо или хорошо?
И ведь никому в фильме — ни снайперу, ни мирным, ни нашим в доме — даже в голову не приходит, что это может быть не только плохо. Плохо — и точка.
А дальше Кан, которого начальство ругало за мягкотелость, вдруг собирается. Пригоняет танки и идёт на наш дом — мстить за Машу. Совпадение? Возможно. Но теперь ему точно ничего не мешает, а повод, наоборот, появился. Немецкое начальство, думаю, было довольно: капитан наконец-то думает о том, о чём положено.
Вот тут я и понял, что клюю уже не Бондарчука.
Есть такая мораль, по которой ложка дёгтя не просто портит бочку мёда, а отменяет сам факт, что мёд был. Если хорошее нельзя сделать, не сделав заодно чего-то плохого, значит, никакого хорошего и не было. Маша спала с врагом — всё, разговор окончен. То, что враг от этого размяк и думает не о войне, в зачёт не идёт. Это даже не обсуждается. Этого просто не видно.
Мораль, надо сказать, очень удобная. Чтобы ей соответствовать, ничего не нужно делать. Достаточно ничего не делать.
Блогеры, которые так старательно считали ляпы — этого, кажется, не заметили. А по-моему, это и есть главная несуразица фильма. Потому что она не в кадре. Она в голове. У сценаристов, у зрителей, у блогеров. И у меня, пока не щёлкнуло.
И голова эта опасна не только в кино. Почти любое хорошее изменение где-нибудь да пачкает руки: кого-то задевает, что-то нарушает, с кем-то не тем договаривается. Если это автоматически обнуляет результат, то приличные люди сидят, сложа руки — чистые, как операционная, и такие же пустые. А мир тем временем спокойно забирают те, кого мораль не останавливает вообще. Им ложка дёгтя не мешает. Они его бочками возят. И порядочным потом продают — под видом мёда.
Пошли титры. Смеяться по-прежнему было нельзя. А думать — по-прежнему можно.
P. S. Ванну, кстати, простил. Красиво же.
| Новые истории от читателей |  |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Один не слишком умный начальник на общем собрании сотрудников решил порадовать свой коллектив рассказами про зарплаты — типа почему под его руководством зарплаты такие низкие по сравнению даже с детскими садами, хотя бюджет организации аж 5 знаков миллиардов. Мало, говорит, вы работаете. Надо типа больше быть на работе. На замечание, что цена рабочего часа один из самых низких в регионе, последовало предложение увеличивать количество часов работы или оплачивать только четверть или десятую долю ставки, которая и так ниже чем, у уборщика вокзальных туалетов. И вообще, все департаменты компании должны быть на самоокупаемости. Круто, осталось определить, на какой самоокупаемости находятся его департаменты администрирования и управления. Типа сколько натырят у остальных подразделений столько и полопают. Это и будет их прибылью. Совсем как у сбербанка — считается прибылью то, что банк натырил из вкладов вкладчиков.... Я специально не называю этого начальника и его компанию. Эти речи и эти начальники и есть действующая сейчас экономика. Пока ещё.
Раньше вассал клялся служить сеньору, а сеньор обещал защищать вассала. Честный обмен: ты мне — я тебе. Без всякой там заумной философии и пресс-релизов.
Теперь вассалов и сеньоров не стало. Зато есть налоги, законы, государства и эффективные индустрии объяснений, почему всё это и есть "свобода".
Гражданину говорят:
— Ты свободен!
— А налоги?
— Плати. Это цена свободы.
— А законы?
— Соблюдай. Это и есть свобода.
— А если война?
— Бери оружие и защищай свободу!
— А от кого?
— От тех, кто тоже защищает свою свободу.
И вот тут возникает один вопрос: если меня заставляют защищать свободу с оружием в руках — это всё ещё свобода или уже нет?
"Выявлено новое тяжёлое психическое расстройство на стыке клептомании и клаустрофобии: боязнь воровать в замкнутом пространстве"
Когда я читаю о очередных отловленных госворах, пойманных на учиненной ими потраве казне, в комментариях часто пишут, мол, когда ж они нажрутся?
У хохлов этот вопрос вообще
Спорят в интернете умные люди: почему в России до сих пор нет государственной идеологии? И обязательно выныривает кабинетный законник с пеной у рта: "Так статья 13 Конституции прямо запрещает! "
Ага. Прямо как в анекдоте:
— Товарищ сержант, а почему к обеду огурец не положен?
— Потому что