Есть в Дзене такой канал "В погоне за необычным". Ведет его Тим, ирландец, в котором, по его словам, "гремучая смесь ирландской свободы, русской души и армянской мудрости". Одна из его "путевых заметок" зацепила:

Я намеренно еду в страны которые считаются врагами России. Вот что я там нахожу

Польша. Прибалтика. Япония. Великобритания.

По телевизору — враги. По новостям — русофобы. По официальной риторике — те, кто нас ненавидит.

Я еду туда специально. Говорю что жил в России. Смотрю что происходит.

И каждый раз обнаруживаю одно и то же — реальность не совпадает с картинкой.

Ни с российской. Ни с западной.

Польша: ждал ненависти — получил любопытство

Варшава. Ресторан в старом городе. Я сказал официантке что жил в России семь лет.

Она остановилась. Пауза. Я ждал холода.

— Семь лет? Добровольно?

— Добровольно.

— И как там?

— По-разному. Но в основном — хорошо.

Она помолчала.

— Мне интересно, — сказала она наконец.

— Расскажите.

Мы разговаривали сорок минут. Про её деда, про историю, про то как два народа умудряются нести столько боли и при этом всё равно находить общий язык когда встречаются лично.

В конце она принесла десерт который я не заказывал.

Государства враждуют. Люди — разговаривают.

В Прибалтике было сложнее. Но не так как я думал.

Эстония: государственная русофобия и личная теплота

Таллин. Я говорил по-русски намеренно громко. Ждал реакции.

В кафе хозяйка — эстонка лет шестидесяти — сначала ответила по-эстонски. Принесла кофе молча.

Через двадцать минут подошла сама.

— Вы пишете что-то?

— Записываю путешествие.

— Вы из России?

— Жил там. Сейчас — в кругосветке.

Пауза.

— Мой муж тоже русский был, — сказала она тихо.

— Умер десять лет назад.

Мы проговорили час. Про смешанные семьи которых в Прибалтике тысячи. Про политику которая ломает то что люди строили десятилетиями. Про то что государственная позиция и личные чувства — очень разные вещи.

Официально — Эстония враг. Неофициально — сложнее.

Япония: вежливость которая скрывает кое-что неожиданное

Токио. Бар в Синдзюку. Познакомился с Такеши — инженер, лет сорока.

Когда узнал что я жил в России — не изменился в лице. Налил ещё пива.

— У нас проблема с Курилами, — сказал он.

— Знаю.

— Но это политика. Ты — человек. Это разное.

— В России так не всегда думают про японцев.

— В Японии тоже не всегда, — сказал он.

— Но я думаю так.

Потом он достал телефон и показал фотографии. Его дед учился в советском плену после войны. Выучил русский. До конца жизни считал русских людьми с которыми у него было что-то общее.

Острова — спорят государства. Память — хранят люди.

Лондон дал самый неожиданный разговор из всех.

Великобритания: страна санкций и тайных симпатий

Лондон, вечеринка, интернациональная компания. Я сказал что жил в России.

Несколько человек отвернулись. Один американец начал объяснять мне что я "не так думаю".

Но потом — трое подошли по одному. Тихо.

— Я уважаю что ты говоришь открыто, — сказал один британец.

— У нас теперь нельзя иметь мнение отличное от официального.

— Совсем нельзя?

— Публично — нельзя. Приватно — многие думают иначе чем говорят.

Страна которая громче всех говорит о свободе слова — и где люди боятся говорить что думают на вечеринке.

Это не про Россию. Это про всех нас.

Что я понял после всех этих стран

Врагов между людьми — почти нет.

Есть государства которые враждуют. Есть медиа которые эту вражду обслуживают. Есть политики которым она выгодна.

Но человек который встречает другого человека — почти всегда находит что-то общее. Если не боится.

Польская официантка которая принесла десерт. Эстонская хозяйка которая вспомнила мужа. Японец который разделил память деда. Британец который тихо сказал правду.

Это и есть реальность. Не та что в новостях — та что происходит когда два человека садятся за один стол.

Мораль простая: не путайте страну с людьми. Это всегда разные вещи.

Когда-то, еще в доцифровую эру фотографии, я пришлa фотографироваться на загранпаспорт. Фотограф, женщина лет 50-ти, очень старалась: посмотрите чуть влево, подбородок немного поднимите и пр. , процедура затянулась, и я, не выдержав этого томления, сказалa: "Да что Вы так переживаете, я же не для брачного агентства снимаюсь, а для пограничников". На что дама посмотрела на меня оценивающим взглядом: "Вам-то что, а знаете, как красивые обижаются, когда плохо выходят! "

В троллейбусе я ехал, утром на работу собрался себе и ехал. Попутно делал расчеты по работе, записывая на листок данные, чтоб представить их на сегодняшнем внеплановом собрании перед генеральным. Я сидел весь в своих мыслях, не замечая никого вокруг. А пропустить свою остановку не боялся, поскольку ехал до конечной, главное- успеть закончить. После часа напряженной работы почти все было готово, и вдруг прозвучало: "Давай уже, мне выходить", какая-то рука выхватила у меня лист. Я поднял глаза- некая девушка быстро выпорхнула из вагона, забрав с собой весь мой труд. Транспорт тронулся, я вскочил, но было поздно- она стояла на остановке, удивленно уставившись в мои записи. Со следующей остановки я рванул обратно, но девушки уже не было. “Промышленный шпионыж”- подумалось мне, и тут же я увидел свои записи на лавочке поодаль. Ничего, главно, не пропало. В полдень успешно отчитался на собрании, вечером же рассказал об этом происшествии Лизе, а она говорит: -Где это было?

— На Либкнехта, — отвечаю.

— А, возле художки. Она видимо решила, что ты рисуешь ее. Некоторые студенты-художники так делают для практики.