по моим детским воспоминаниям.

Сверху морозилка, потом полки. Открывался, если потянуть ручку на себя.

Холодильники время от времени надо мыть, вот и в тот день его помыли.

Взрослые все ушли заниматься сельским хозяйством, в доме осталась я, и сестра, двухлетняя.

Тяга к изучению, к понятию непонятного, видно врождённое)

В общем я залезла в холодильник, попросила сестру подталкивать дверь холодильника, а сама подставляла руку до защёлкивания замка, чтобы понять, как он защёлкивается, увидев изнутри.

Произошло то, что и должно быть- один раз- не успела поставить руку.

Те, кто говорят " это же ребёнок"- вы не правы.

Ребёнок моментально становится взрослым перед смертью.

Я помню, что вспоминала, на сколько часов ушли взрослые, помню, что старалась реже дышать, помню свои мысли- сестра не откроет холодильник. Она даже не понимала, что произошло, да и не дотянется до ручки. А как потянет на себя? Сил ведь не хватит. Помню, как ругала себя за любопытство. Помню как кричала и плакала— зная, что меня никто не услышит. помню, как колотилась, пытаясь выбраться, зная— никак.

А потом- как свет в тоннеле— открытая дверь этого холодильника.

Сестрёнка притарабанила маленькую скамейку, забралась на неё, и потянула за ручку этого ЗИЛа.

Видимо скучно ей было без меня, решила вернуть)

Разбавлю: представьте себе, что мне было прописано шесть курсов барокамеры. Два года назад. Снова оказаться в замкнутом пространстве.

Я горжусь собой: сломалась я лишь после пятого посещения капсулы )))

P. S. сестра этого не помнит, знает только по моим рассказам. Зато я — помню.

необратимое. Значит, надо, чтобы она проиграла мне, и пораньше.

— Давай в шахматы, — говорю.

— Играю без ферзя. Выигрываешь десять партий подряд — забираешь мой планшет. Нет — стригу тебя как захочу.

Играем мы обе примерно одинаково: правила знаем, пару дебютов помним, а дальше как пойдёт. Проиграть партию без ферзя в таком раскладе невозможно. Почти. Сестра посмотрела на меня с жалостью, как на человека, который добровольно отдаёт планшет, и согласилась.

Первые партии она выигрывала с таким видом, будто уже выбирает чехол. К седьмой начала торопиться и зевать. На восьмой у неё был ферзь, ладья и светлое будущее, а у меня король и надежда. Она гоняла моего короля по доске, азартничала и загнала его в угол, где ему некуда ходить, а шаха нет.

— Мат! — кричит.

— Пат, — говорю.

— Ничья.

— Ну и ладно, я же не проиграла!

— А я и не говорила "проиграешь". Я говорила "нет". Десяти побед подряд не будет. Это "нет".

Сестра открыла рот, закрыла, прокрутила в голове условие и поняла, что спорить не с чем. Тут до неё начало доходить, что такое теория вероятностей и почему казино никогда не проигрывает.

А у меня была домашняя заготовка. Накануне я скормила нейросети её фотку и попросила сделать стрижку под ёжика. Нейросеть постаралась от души: получилось очень реалистично и очень коротко.

— Вот, — говорю и показываю телефон.

— Примерно так и сделаем.

Такого звука я от неё не слышала с тех пор, как ей было три и у неё отобрали лопатку. Но уговор есть уговор, и после этой фотки она села на стул сама, как на эшафот.

Дальше был театр. Я завязала ей глаза шарфом и достала парикмахерские ножницы. Щёлкала над ухом громко и со вкусом, а на колени ей горстями сыпала длинные пряди. Сестра сидела, не дыша, и хлюпала носом. После нейросетевого ёжика воображение у неё работало на полную.

Пряди я заранее взяла у подруги в салоне, у неё там за день такого добра целый пакет набирается. Подруга спросила, зачем мне чужие волосы. Я сказала: "Для воспитания". Она не стала уточнять, видимо, тоже старшая сестра.

Когда я сняла шарф, сестра рванула к зеркалу, зажмурилась, потом открыла один глаз. Вцепилась в свою косу, пересчитала её, кажется, поштучно, и только потом посмотрела на пол, где лежала чья-то посторонняя шевелюра. На её лице была чистая, незамутнённая радость. Потом она поднесла кончики к глазам.

— Ты их всё-таки подстригла?!

— Два сантиметра. Ставка есть ставка. Скажи спасибо, что я добрая, а не Серёга из твоего класса.

Обижалась она ровно до вечера. Фотку с ёжиком потребовала удалить, но я, конечно, оставила: пригодится на выпускной.

Играть на желания она, кстати, не перестала. Но недавно от общих знакомых я узнала, что у них в классе теперь перед каждой игрой обязательно проговаривают граничные условия: на что именно играем, что загадывать можно, а что нельзя. Никаких "потом придумаю" и "на желание". Только конкретная ставка, озвученная до первой раздачи.

Кажется, я случайно научила целый класс читать договор перед подписанием.