армии, заслуживал всяческого уважения. Расскажу один пример того, как человек, который хочет чего-то добиться в жизни, может это сделать. На всю жизнь запомнил один из эпизодов моей армейской жизни. Служил я в 1985-87 годах. Не буду утомлять читателей географичекими подробностями и названием войск, отмечу лишь, что служба была настоящая, с оружием, и с боевыми задачами. Взвод наш был что называется — специального назначения, хотя в доброе застойное время мы наше специальное назначение только в теории изучали. Как говорится — к счастью!. Но рассказ о другом. К слову — дедовщина в нашем подразделений как-то была не в почете, и это понятно — во взвод отбирали только тех претендентов, кто имел соответствующую подготовку, в первую очередь — спортивную. Ну и как прикажете унижать морально и физически молодого, который имеет за плечами как минимум один спортивный разряд по боксу, или там дзюдо, а то и все вместе? Правильный ответ — никак. Кстати — на своем опыте понял одну вешь — по-настоящему сильному человеку не нужно самоутверждаться сомнительными способами — он осознает свое преимущество и не использует его в мелких целях. Главное ведь — уверенность в себе, а нам, бойцам спецназа этого ощущения было не занимать. Поэтому и взаимоотношения во взводе старослужащих с молодыми складывались по принципу паритета — вновь призванные понимали, что им необходимо освоить военную науку, и то, что полы, например, мыть надо. А старики в свою очередь старались лишь добавить жизненного опыта молодым, не более того. А такие вещи, как наприер, стирка портянок дембелю, у нас были табу. Короче — несли мы службу, бегали на учениях, все как положено, и не более того. Я уже полтора года отслужил из двух, и считался дедом, когда с очередным пополнением пришел к нам парень. Мы сразу поняли, что он несколько старше 18-летних молодых, составляющих подавляющую массу пополнения, и наши предположения быстро подтвердились — человеку было в момент призыва 27 лет. Поясню для непонятливых — граничный возраст, еще чуть-чуть, и ему вообще не надо было служить, поскольку призывной возраст ограничивается именно 27-ю годами. Еще один факт, обративший на себя внимание — у нашего призывника на животе "Красовался" грубый крестообразный шрам, в дополнение к которому чел имел полное отсутствие пресса — ну разорваны были у него мышцы живота, и это было видно невооруженным глазом. Инвалид? Но почему к нам — в спецподразделение? Как говорится — на все вопросы найдутся рано или поздно свои ответы. Выяснилось, что призывник наш в молодости попал в аварию, еле выжил, и был освобожден от армии. Рана на животе не заживала, и он даже в какой-то момент решился свести счеты с жизнью, в отчаяннии разорвав шов на животе руками. Спасли, откачали, зашили заново, но мышцы срослись неправилно, результатом чего явилось полное отсутсвие пресса. А потом, по собственному признанию в дружеской беседе, пришло осознание того, чтог жизнь человеку дается не для того, чтобы ей разбрасываться. Начал заниматься карате, тогда еще подпольно, поскольку в советское время этот спорт в союзе был объявлен вне закона, достиг серьезных результатов, но для полного самоутверждения не хватало службы. Многие улыбнутся на этом месте, но поверьте — было время, когда служба в армии являлась подтверждением собственной полноценности, и никак иначе.. Пришел в военкомат и сам попросил отправить его в армию. Просьба была удовлетворена. Так вот — Подьем-переворот на турнике для него был недоступен, но мужчина отличается от сопляка тем, что ищет возможности, а не оправдания, и этот Человек с большой буквы крутил "верушку" так, что противостоять ему не мог никто! К чему все это? Да к тому, что все в этой жизни зависит от нас, и больше ни от кого. Можно совершить ошибку, оказаться не в том месте не в то время, но если в тебе есть стержень — ты сможешь изменить свою жизнь. Никогда не сдавайся! это не просто слова — это принцип, и он может помочь изменить жизнь. Главное — сказать себе — ты можешь!

здесь захоронен Христофор Колумб с сыном Диего. При этом город расположен не на берегу моря и не является морским курортом. Этакое патриархальное сердце Андалузии — провинции, которую сами жители называют раскаленной сковородкой Пиренейского полуострова.

Я так и не узнал название того ресторана, в которой мы случайно попали. Мы просто шли по какой-то кривой улочке старинного города и случайно, через арку одного из домов, увидели внутренний дворик с ресторанными столиками. Дворик утопал в зелени, а на высоте третьего этажа, над столиками, был натянут старый треугольный парус, обеспечивающий тень посетителям.

Метрдотель пригласил нас присесть. Подошла официантка. Выяснилось, что меню в этом ресторанчике отсутствует и предлагается только комплексный обед. Всего-то за 9 евро с посетителя или 36 евро с нашей компании. Мой приятель, менеджер банка, великодушно заявил, что он угощает.

И тут началось, сначала, каждому из нас принесли по две бутылки: красного вина и воды. Затем поставили по два небольших тазика: один с салатом, другой с домашней выпечкой. Через минуту официантка водрузила перед нами пузатую бутылку с оливковым маслом – это уже одну на всех.

Столик казался полностью заставлен. Но не тут-то было, официантка продолжала нас удивлять и умудрилась разместить ещё четыре небольших ведерка с супом гаспачо. Как не удивительно, но мы почти всё это съели. Когда суповые ведерки заменили на котелки с вареной картошкой, а на чугунных сковородках принесли по шкворчащему стейку, мы уже не удивились, а только обреченно вздохнули.

Рибай был идеален. Мясо даже почти не надо было жевать. Оно само таяло во рту. Признаюсь честно, картошку никто так и не доел. Но и это было ещё не всё! Опустевшие сковородки заменили на тарелки с медовиками. Торты имели диаметр этак сантиметров по двадцать каждый и были приготовлены по принципу "медовик медом не испортишь". Заметив наш ошарашенный взгляд, официантка выдала нам суповые ложки вместо десертных.

Из ресторана мы выползли, когда уже начало темнеть. Мой приятель оставил на столике сорок евро и громко заявил, что сдачи не надо. Не успела наша компания выйти из арки, как услышали, что нас догоняют. Это была наша официантка.

"Наверное, я что-то не так понял, — подумалось мне. – Тридцать шесть евро, это, скорее всего, с каждого, а не со всех. Но и сорок евро, с чаевыми, вполне приемлемо за такой шикарный обед".

— Сеньоры, вы забыли сдачу, – сказала официантка и протянула нам четыре евро.

— Это вам на чай, типсы, — ответил мой приятель.

— Вы уверены? – удивилась официантка. – Это же четыре евро!

— Да, да, всё правильно, – хором успокоила её наша компания.

Обескураженная, официантка пошла обратно, но еще пару раз оглянулась на нас, проверяя: не передумали ли мы.

Через два дня я был в Марбелье, где, вместе с женой, попил кофе с тирамису за восемьдесят евро на двоих, правда, с прекрасным видом на Средиземное море.

мы с вами знакомы? — удивился посети­тель.

— Четыре месяца назад, — улыбнулся Алехин, — вы заказали в аптеке Феррейна лекарство по рецепту вра­ча Заседателева для вашей шестилетней дочки Анны, у которой болело горло. Я стоял в очереди и случайно услышал ваш разговор с фармацевтом. Полуэктов лишился дара речи.

— Вы тогда носили пенсне в роговой оправе, — продолжил Алехин.

— Достали из левого бокового кармана серый бумажник крокодиловой кожи и вы­нули из него...

Но Алехин не договорил. Испуганный гость выбе­жал на улицу и с тех пор никогда больше не появлял­ся в этой студии.

Смешная ситуация, но когда будущий чемпион мира спустя год работал уже в другом месте — следователем в Главном розыскном управлении милиции, многим "жертвам" его памяти было не до смеха.

... Как-то Алехин услышал разговор дежурного уп­равления с задержанным, назвавшим себя Иваном Тихоновичем Бодровым.

— Как вы сказали, ваша фамилия? — вмешался Алехин.

— Бодров, — повторил тот.

— А что?

— Вы не Бодров, а Орлов, — уточнил Алехин.

— И не Иван Тихонович, а Иван Тимофеевич.

— На пушку берете, начальник. Не на того напали!

— Пару лет назад в военкомате, где я вас впервые встретил, вы представились Иваном Тимофеевичем Орловым, — сказал Алехин.

— На груди у вас висел золоченый крестик на тонкой цепочке из белого ме­талла, а под ним была небольшая родинка.

Преступник замер на месте, словно вкопанный. Когда дежурный расстегнул у него ворот рубашки, все увидели родинку и крестик на цепочке. Вскоре след­ствие установило, что этот человек действительно Ор­лов, рецидивист, сбежавший из заключения.

ночничок в виде пластиковой подсвечиваемой спасской башни было нельзя.

Зачем он это делал — дураком был! Считал себя умным молодым папой…

Потом, моей младшей сестренке на ночь оставляли включенный торшер.

А про меня.. мои на крики и плач он приходил, включал свет, поднимал мой диван, показывая, что там никого нет, опускал его обратно, выключал свет и уходил.

Спокойствия мне это не добавляло.

И вот однажды, когда мой ночной детский ор надоел соседу, он тихонечко позвал меня к себе, в свою комнату.

И мы с ним спали в одной кровати. Он не зашторивал окна, в комнате было все видно от огней на улице.

Его теплая рука на мне была высшей степенью спокойствия и безопасности от чудовищ под кроватью!

Он вставал в 5 утра, тихонечко будил меня, я сонный переходил в свою комнату и там досыпал, пока папа не разбудит в 8 утра громогласным и ненавистным возгласом ПОДЪЕМ!

И так было много раз.

Родители об этом не знали.

Это был мой секретный секрет от них.

Поэтому Соседа я предать никак не мог.