Сначала ты бесправный интерн, потом младший резидент, потом-старший. Система жёсткая, дисциплина — полувоенная, старшие учат младших и отвечают за них.

И за больных ответственность огромная тоже. Сочетание учёбы с лечением-вещь ох как непростая.

А теперь-история.

Ротация в реанимации, я уже старший, делаю обходы с молодняком утром, позднее- с врачом-инструктором, расширенный.

Среди больных-одна наша медсестра, сотрудница этого госпиталя, попала в страшную аварию, наломала там себе всё на свете плюс травмы внутренних органов.

Выжила, массу операций перенесла, но зависла на респираторе, с трахеостомией и шоковыми лёгкими- проще говоря, лёгкие уплотняются и становятся жёсткими.

Сражались мы за неё днями и ночами, пару раз она чуть не кончилась у меня на руках- баротравма с прорывом лёгкого в плевру, спасли- не я один, конечно, там заслуга всего коллектива врачей, сестёр, респираторных ребят, физиотерапевтов.

И стала она потихоньку идти на поправку, в день по чайной ложечке.

Все перевели дух и начали понемногу надеяться, что вывернется молодуха и вернётся к своим двум малолеткам.

И вот началась стагнация, она стабилизировалась на каком-то рубеже- и застопорила.

Консилиум за консилиумом, много разных служб вовлечены, доклады интернов вгоняют в тоску своей идентичностью...

Медсестра шепнула интерну, что стула у неё не было недели две- что достаточно обычная вещь у критических больных на наркотиках и вентиляторе.

Интерн на дежурстве был въедливый и пытливый- заказал рентген.

Докладывает результат-fos, что означает-full of shit, забита стулом по самые жабры.

Начали интенсивно лечить-нихрена, результат нулевой.

Пригласили гастроэнтерологический отдел поучаствовать, выгребли они немного, кишечник не завёлся.

Что ни пробуем- кишечник цепко держит свои сокровища, не поддаётся ни в какую.

На очередном обходе после интерна, пробубнившего длинный список наших неудачных попыток инструктор оглядел нас и спросил:

Есть ещё идеи?

Мы честно попробовали всё, идей не было.

Хотя... Я вспомнил свою боевую молодость медбратом в реанимации и в голову пришла бредовая идея попробовать один очень старый медикамент, побочным эффектом которого была повышенная активность кишечника.

Никто кроме старых врачей такого не применял, но в теории моя идея звучала убедительно-дали, скорее от отчаяния.

Нифига. Я пожал плечами, инструктор развёл руками, интерны сделали скорбно-запорные лица.

Все разошлись по своим делам.

Ушёл и я домой, после дежурства раньше других- что и спасло мою молодую жизнь.

Больную рутинно помещали на вращающуюся кровать, что поднималась под потолок и наклонялась на 90 градусов, и ненадолго-лицом вниз, чтобы вентилировать разные области лёгких.

Именно тогда, под потолком и лицом вниз и рвануло...

Видели ли вы извержение вулкана? Я-нет, но очевидцы описывали событие именно так, прячась в укрытия от летящей лавы.

После двух часов чистки и новых извержений у всех чесались руки прикончить этого сукиного сына, так самонадеянно присоветовавшего такую херню.

Собралась линчующая толпа-но виновника уже было не достать.

Мне позвонили и предупредили — готовься к смерти, хитрожопый, такое монументальное свинство искупается кровью...

Утром я, с белым флагом и полной коробкой сладких пончиков на цыпочках вполз в реанимацию.

Холодно со мной обращались, ой как холодно- до обхода, где охреневший интерн доложил о резком улучшении у больной, по всем параметрам.

Гнев сменился на милость, мне позволили жить.

А через две недели больная ушла домой, на своих двоих, с костылями и мужем с малолетками, не видевшие мамку ох как долго!

Всей этой благодати я не увидел- меня отправили в отпуск, не то в награду, не то от греха подальше.

Но ещё долго в реанимации отсчёт вёлся от Большого Дерьма- типа, это до того Последнего Дня Помпей в коричневых тонах. Или после.

Очевидно, это было эпическое событие, навсегда вошедшее в фольклор хоббитов в белых халатах.