операцию, но и выходили.

Память постепенно вернулась. Но ничего не изменилось. Федя оказался из Самары, в командировке. Родных почти нет, то есть не нужен никому. Семьей обзавестись не успел. Друзья (да и все остальные знакомые) помочь отказались. На работе в качестве аванса денег не дали, да и уволили уже к тому времени, как он пришел в себя.

Но Федя не бомж, у него квартира в Самаре, есть специальность, он вполне довольный собой и миром вокруг молодой человек. Накоплений у него тоже не было, сколько зарабатывает, столько и тратит. Это все, конечно, характеризует его не с лучшей стороны. Все же у каждого нормального человека должен быть рядом кто-то, чтобы помочь. Но вот у Феди таких проблем раньше никогда не возникало.

Напомню, в крупной больнице его вылечили и выходили, кормили тоже бесплатно. Но вечно держать там не стали – и так вечно коек не хватает. А на улице мороз. Одежды у Феди не было, и денег на билет до Самары тоже.

Медсестры собрали ему кто, чего и сколько мог. Причем так и было сказано – медсестры. Не врачи и не завотделениями, чьи Лексусы и Мерсы стоят в служебном дворе. Потом договорились с водителем скорой помощи, который бесплатно вывез Федя на трассу Самара-Уфа. Там недалеко, 500-600 км, мир не без добрый людей – доберется на перекладных. Сейчас Федя как раз и должен быть где-то в пути. Может, и замерз уже высаженный на безлюдном перекрестке в одежде не по размеру и на ветру. И соцстраховские миллионы на его операцию были потрачены зря.

И кто мне скажет, почему с одной из крупных больниц Уфы не работают получающие от государства гранты благотворительные организации, волонтеры, да те же самые "мологвардейцы"? Думаю, все же работают, и деньги осваивают. А со странного Феди ничего не поимеешь, кроме кучи проблем. Да и, вполне возможно, нет и Самаре у него никаких жилья и работы, а возвращается он под свой родной люк теплотрассы. Просто в Уфе оказалось слишком высокая конкуренция среди люмпенов. Но ситуация от этого не меняется. В общем, люди помогли, а система благотворительности не сработала в данном конкретном случае.

был, помимо всего прочего, в деревне конюхом. Или там конопасом, не знаю, как это называется. Закончил школу, и спокойно пошел себе в армию. Об институте речи не шло в принципе. Да и мало кто в такой глуши вообще представлял себе, что ента за энстетут такой. Опыт общения с лошадками произвел впечатление на командование, и его отправили служить в Москву, в распоряжение ЦСКА. На м. Аэропорт, если знаете, есть здоровый спорткомплекс ЦСКА, где занимаются все, от хоккеистов до гимнасток. Ну, и лошадки там же, конный спорт в ЦСКА всегда был в почете:) И служил он там на конюшне — где навоз убрать, где корм принести. И шел он как то по этому комплексу по своим солдатским делам и увидел на доске объявление, что-то вроде "Ленинградский Военный Институт Физической Культуры и Спорта приглашает абитуриентов...". И остановился, и смотрит завороженно на это объявление, и может быть где-то в глубине души его уже зовут огни другой жизни, не "армия-село-лошадки". Подошел к нему мимо проходящий мужчина, уже в возрасте, скорее, даже ближе к дедуле, чем к мужчине. Спрашивает его:

— Что, сынок, интересно?

— Да — отвечает завороженный наш герой — очень интересно.

— А как тебя зовут, сынок?

— Володя

— Ну, Володя, надумаешь поступать — вот тебе телефончик, позвони, помогу чем смогу.

Дал телефон и ушел. Володя бумажку в карман положил, да и забыл-потерял ее. А про институт не забыл. И захотелось ему другой жизни. После армии год сидел за учебниками и поехал таки поступать. И сдавал все экзамены.

И было в конце всех экзаменов собеседование. И сидела там комиссия важная, вся в пиджаках и галстуках. И смотрела внимательно. И выяснилось, что у Володи не хватает одного балла для поступления. И спрашивала его комиссия

— Ну, а кто, уважаемый, ваш папа?

— А папа у меня, мол, заслуженный колхозник колхоза Большие Грязи

— Ну а кто, уважаемый, ваша мама?

— А мама, у меня, мол, заслуженная доярка колхоза Большие Грязи

Кивала головами комиссия, смотрела важно, и говорила сурово, чуть с грустью — да, мол, видим, что человек вы, Владимир, наш, но поделать ничего не можем. Нету балла и все тут.

И тут в аудиторию открывается дверь, и заходит тот самый дедуля. В простенькой рубашке и простого покроя брюках. Не спеша пересекает всю аудиторию, и тут замечает нашего героя — старого знакомца

— О, Володенька! Здравствуй, ну как дела?

— Здравствуйте, дела нормально.

А дедуля обращается уже к приемной комиссии

— Как у Володи дела?

— Ну, вот, так мол и так, поступает, одного балла не хватает.

— Одного балла? — спросил дедуля, покряхтывая приближаясь к столу председателя комиссии. — одного? — спрашивает, заглядывая в экземенационный листок героя — ну что же, плюс один. — сказал дедуля, и для верности вписал это в листок подвернувшейся же ручкой..

Володю взяли, дедуля много лет был его преподавателем и научным рукодителем, Владимир закончил институт, затем Владимир Андреевич долго преподавал в этом самом институте и успешно двигал советскую науку, а Андрей Владимирович уже рассказал мне эту историю. А я вам: ) Сказке конец:) Кто слушал — молодец:)

ps Но я в нее верю

пароход не перевернется (кильнется), что ты с ним не делай. Дело было в 50 км от Сангар и 290 от Якутска, у Белой горы. Шел теплоход в Якутск, но на Лене начался шторм. А шторм на Лене — это серьезно. Волны до 4м. Теплоход полностью захлестывают, идти на крыле нельзя. Отец загоняет метеор в бухточку, и, поскольку делать нечего, отправляет команду по грибы.

Видя, как команда на берегу жарит шашлыки, пассажиры отправляют парламентариев в лице депутата местного парламента Илтумен (в первый раз услышав это самоназвание я спросил, помнится, "а причем здесь два больных мужика?") который, отматерив отца за задержку рейса и пообещав ему устроить проблемы с руководством порта, прокуратурой и прочее, буквально заставляет его выйти из бухты. Далее, как рассказал батя: "Я даже команду с острова забирать на стал. Выгнал Метеор на середину фарватера, повернулся бортом к волне, волна через крышу прехлестывает, бортовая качка градусов 30 движки заглушил. Цепляясь за что ни попадя, выхожу в салон. В салоне все сидят тихо-тихо, и лица белые. Говорю: "Ну что, дальше поедем?" Депутатик головой машет — нет, мол. Ну ладно — закладываю циркуляцию на остров, где команду оставил."

Мораль этого рассказа такова — если профи говорит нет — это значит нет, сделать это нельзя. Даже для депутата.