Стою давеча в магазине, диск выбираю. Суббота, тишина, благодать. Идиллию нарушает милицейский отряд рыл этак в семь-восемь под предводительством бравого капитана. Отряд залетает в магазин и решительно направляется к уголку с пиратским софтом.

О, что это за уголок! Адвокаты фирм "Аdоbе" и "Мiсrоsоft" при виде этих дисков истекают ядом и строчат многокилометровые диски. Еще бы!

Софт стоимостью в десятки тысяч долларов щедрая русская душа оценила в каких-то 150 рублей...

Продавцы бледнеют, краснеют, особо впечатлительные пытаются не упасть в обморок. Кто-то втихаря накручивает телефон. Капитан берет со стенда несколько дисков, вручает каждому в отряде и выдает бессмертную фразу:

"В последний раз вам, балбесам, говорю: пиратские диски выглядят вот так! И чтоб больше меня не позорили. Все, пошли рынок громить." Отряд вылетает из магазина и удаляется в направлении ближайшего радиорынка.

Занавес.

Из разряда промышленных баек, которые рассказывали мастера-преподаватели в шараге на металлообработке.

Японцы, короче, стали скупать в СССР топоры, брали их сначала ящиками, везли прямо на поездах, на машинах, на велосипедах или мотоциклах. Нам-то что, валюта же в страну, нам же лучше- у нас этих топоров завались. Потом дело пошло, уже эшелонами стали покупать эти топоры, полные эшелоны ящиков с топорами. Тут уже власти сразу насторожились, стали узнавать и потом выяснили, что японцы, оказывается, головы от топоров -в переплавку, там сталь хорошая, наша, советская, легированная инструменталка, а топорища и, главное, ящики от топоров, оказывается, делали из очень хорошей свежей древесины, ну, вы же понимаете, топоры тяжелые, поэтому ящики делали из такого бруса и досок, которые тоже очень дорого стоят в Японии. Из этого японцы стали делать мебель. Оказывается, цена на эту сталь, из которой делали топоры, и на это дерево от ящиков была просто, ну, сущие копейки, и пошлину платить не надо.

Когда это поняли наши, то сразу издали закон, что вывозить топоры из страны в таких объемах можно, только заплатив таможенный сбор. Такой случай был, о нем даже в газетах писали.

Решили с подругой сходить в кафе, посидеть поболтать. В кафе к нашим женским разговорам присоединились еще 2 девушки, потом одна из них по прошествию 4 часов пригласила меня выйти покурить, на мой ответ, что не курю, она просто предложила выйти. Кафе. Пятница. 100человек. Я помню как вышла на крыльцо, а дальше у меня провал в памяти все терто как будто ластиком, онемели ноги, язык, тело, на подкошенных ногах завели в туалет, заботливо усаживался на унитаз и сняли золото на 17 000. И ретировались. Я слышала, как люди орут что бы я открыла глаза, а охраники не давали вызывать скорую, говорили, что я пьяна или под наркотиками. Но все было проще, это был клафелин, а охраники в доле. Люди, прошу, вызывайте скорую, иногда человек может быть вовсе не пьян, это была самая жуткая ночь, я не могла даже мычать, а сердце выскакивало, перед глазами темнота, и жуткий страх и беспомощность. Хорошо, что я просто осталась жива, и спасибо девушке у которой был нашатырь, в то время как осуждающая толпа говорила, что я под шоколадом.

Помню, когда деревья были маленькими, а Quake вышел только первый, будущие программеры вместо того, чтобы учиться, часами гоняли по сетке deathmatch в лабе. И вот однажды препод по объектно-ориентированному программированию, расстроившись отсутствием людей на своей лекции, пошел в лабораторию... И вместо "всех завалю" сообщил любителям FPS, что внутри Quake есть объектный язык Quake C и встроенный компилятор, и пообещал показать, как сделать самонаводящуюся ракету, реалистичную модель огнемета и джетпак. "Играть — удел юзеров, творить — привилегия программистов!". С тех пор у мужика на лекции был аншлаг, вместо унылых интернет-магазинов мы пилили коммуницирующих ботов, самонаводящиеся пушки, оптимизирующие расход патронов, модель горения стенок и прочее. Естественно, с разделением консернов, компонентизацией, автотестами и т. п. Собственно играть в игру стало не интересно... Только теперь, проработав без малого 20 лет в индустрии и заколебавшись с юниорами по самое не могу, я понимаю, насколько гениален был этот препод.