кошку, которая была у меня с подросткового возраста, пришлось отдать её подруге. Рвал вещи, истерил, вредничал. Сколько мы водили его по врачам, сколько сил потратили и нервов… Не нашли ничего. "Ну он вот такой у вас, с характером", — вот диагноз. Я прям видела, как он целенаправленно доводит бабушку, ворчит постоянно, всем недоволен, упрямый.

Когда ему было 7, я залетела. Не хотела рожать второй раз, боялась, что второй раз такого не вынесу. Но муж сказал: "Давай попробуем, вдруг будет проще со вторым". И как он был прав! Родился второй мальчик. Спокойный, нежный, ласковый. Всё схватывал на лету, послушный.

Помню, мне было плохо, я болела. Старший сын сидел в своей комнате и не подошёл даже. А младший в свои 4 года налил мне чай, отрезал хлеб и сосиску и принёс. Чай был холодный, сосиска тоже, хлеб он уронил на пол, но это было так вкусно, я плакала. И вот так он всегда, бережёт меня.

Помню, шла я из магазина, а его бабушка из садика забрала, ждали меня во дворе. Он увидел, что я иду с сумками, бросился ко мне, начал отнимать сумки со словами: "Мамочка, я тебе помогу! "А старший много раз цыкал недовольно, когда я просила о чем-то его. Муж у меня чудесный, всегда помогает, заботится. То есть пример есть. Младший хорошо учился, сам читал учебники, энциклопедии, а от старшего одни неприятности сыпались. Если я его ругала, то он орал в ответ. Сукой назвал как-то.

Сейчас младшему 19 лет, старшему — 26. Младший — мой любимый. Показать ещё Он учится, у него много планов. Он не маменькин сынок, но помогает мне, живёт с нами. Старший съехал и даже не звонит, даже с днём рождения не поздравит. Когда умер мой папа, он цинично сказал: "Нормально, он и так пожил, чего убиваться? "А младший утешал, разделил со мной горе. И как я могу любить их одинаково?

Выслушал персонал (да, хам), глянул со стороны. Вижу: мужичок с ноготок, синий от зоновских наколок, мизерабль, насекомое — взять на ладошку и прихлопнуть. Сразу на ум анекдот: лежит лев с похмелья, видит жук ползет: "Ты кто? "А тот важный, с достоинством: "Я жук Борис". Лев лапой придавливает: "Ох, тяжко мне, Боря".

Зашли с медсестрой, представился: психиатр такой-то. Чувствую, киксанул болезный, напрягся (уже хорошо). Поспрашал, побеседовали. Мозгую: дядя в адеквате, отвечает правильно, не чудит, не выпендривается — вроде нормально всё. В заключении пишу: "[ч]удак обыкновенный, лечи сам, психиатрия не поможет". В палате было еще пять пациентов, молча наблюдавших этот цирк...

На другой день звонит приятель и дивится: мальчонку как подменили — вежливый до рвоты, предупредительный, ласковый, улыбается медсестрам и санитаркам, шутит — небо и земля. Думал, мое воздействие, но всё проще — сосед по палате раскололся. Надоели им крутизна зэковская, рассказки из мира грез и непонятки с врачами. Ночью отбуцкали бедолагу конкретно, весь блатняк как рукой сняло, и, словно при поцелуе принцессы, из чудища вылупился добрый молодец, хоть под венец. Вот что [ман]дюлина животворящая делает.

роман. (Семейные люди поймут, что иногда в кровати можно и почитать). Действие романа разворачивается в будущем, в Москве, после ядерной катастрофы. Я, поглощенный разворачивающимся действом, перелистывая страницы, не замечаю сначала, как она извернувшись, читает вместе со мной, пока она с ужасом не спросила:

— Господи, что это?!

На экране текст: "На Калининской линии метрополитена зафиксирована вспышка мутировавшего вируса чумы. На настоящий момент жертвами его стали около трех тысяч человек. В связи с этим закрыты станции "Таганская" и "Маркситская". Перекрыто сообщение с Кольцевой, Люблинской, и Таганско-Краснопресненской ветками вплоть до ликвидации заражения. Спецвойска ФСБ блокировали район. На перегонах от "Маркситской" до "Площади Ильича" выставлены посты с огнеметами для пресечения возможного проникновения зараженных объектов."

Не знаю, что на меня нашло, но я моментально и серьезно отвечаю:

— Новости с "Ленты. ру".

— Ничего себе! До чего довели, бл. дь! А ведь говорили им, нельзя бомжей в метро пускать! Доигрались! Как ты завтра поедешь? (А на работу я еду именно через эти станции)

— Хрен его знает, — печально сказал я, выключил свет и положил кпк.

Утром, когда зазвонил будильник, моя "скво" уже сидела у телевизора и внимала новостям. Наконец-то мой кофе был уже приготовлен! Сохраняя всю серьезность, которую я могу держать очень долго, я спросил:

— Ну чего там?

— Да ничего пока не говорят. Небось засекретили уже.

На том, поразмышляв вслух о беспомощности властей, я уехал на работу.

Весь день я внутренне ржал, пока вечером, приехав домой, не получил по голове целой пачкой новостных газет. Оказывается, она успела не только их прочитать, но и еще раньше предупредить об опасности целую кучу своих родных и знакомых...