Однажды на просторах интернета мне повстречался крайне занимательный документ "меморандум Пинто". Название происходит от Ford Pinto. Это небольшая машинка, которая была популярна в США в 70х. Но у неё был дефект — она легко воспламенялась при авариях из-за неправильного расположения бензобака.

Теперь представьте, что вы руководите Фордом. Что делать в такой ситуации? Отзывать автомобили, менять конструкцию и терять огромные деньги или оставить всё как есть? Сколько людей погибнет из-за косяка? А если они погибнут, то это же ещё и компенсации родственникам придётся платить в судебном порядке?

Поэтому в Форде сели и всё тщательно посчитали...

Доработать конструкцию топливного бака стоит $11. Модернизация всего парка обойдётся в $137 млн. А погибнет в ДТП именно из-за возгорания максимум человек двести. Ну пускай ещё несколько сотен получат тяжелые ожоги. Предположим, что в суде докажут вину Форда. В худшем случае придётся заплатить $50 млн — всяко выгоднее, чем переоборудовать автомобили.

Поэтому было принято решение ничего не делать.

Ужасно, да? Хотя это экономически рационально: подвергнуть человека риску смерти в муках, сэкономив 11 баксов. Но есть один куда более ужасающий факт — инженеры Форд узнали о дефекте на этапе краш-тестов. То есть они просто подзабили. Это ж заморачиваться надо, конвейер перестраивать, старт продаж переносить... убытки, убытки и ещё раз убытки!

А секретный внутрикорпоративный документ с холодными расчётами был подготовлен уже после выпуска автомобиля. И он оставался тайной концерна до 1977 года, пока журналист Марк Дауи не опубликовал расследование в журнале Mother Jones, обнародовав копию меморандума.

Если кому-то вдруг показалось, что это события давно минувших лет и сейчас всё по-другому, то вы заблуждаетесь. Я увлёкся "экономикой трагедий" и, оказалось, что после меморандума Пинто, был меморандум Айви. Затем был отчёт Валюкаса. Далее дело Takata. А из последнего стоит упомянуть тайны Boeing касательно модели 737 MAX.

Короче, у многих корпораций есть своя смертельная арифметика. Отрезвляюще, особенно для гуманистов с мантрой "человеческая жизнь бесценна".

В 1987 году около одного техникума назрела драка. Нет, не один на один и даже не десяток на десяток, а с обеих сторон — больше тысячи молодых разгоряченных ребят. Примерно шестьсот с технаря и столько же, а может, и больше из города, где этот технарь располагался. В общем, страсти кипели, штакетник ломался...

Как остановить такую драку, когда еще не было ни ОМОНа, ни СОБРа? Если только армейскими подразделениями или собранной со всего города милицией. Но все сделал один человек. Физорг техникума. Бывший военный, прошедший горячие точки. Пронесся сквозь толпу с истеричными криками — Атас! Менты! Рви когти! Солдаты! Его паника была подхвачена, и все рассосалось само собой. Народ разбежался, кто куда — в общаги и по домам. Человек в армии понял, что не только храбрость города берет, но и паника.

Sorin рассказал:

В меня как-то такой орел вцепился на улице, "мы дарим вам замечательный шведский светодиодный фонарь"... Я изрядно развлекся. Фонарь взял, сказал спасибо, я принимаю подарок, сунул его в сумку и пошел. Он несется рядом, "но подождите, подарок в том, что он продается в три раза дешевле, чем в магазинах, я не успел рассказать вам все условия, предлагаемые нашей фирмой..." А я спокойно и радостно ему объясняю: "Договор дарения — реальная сделка, заключенная в момент ее исполнения. Вне зависимости от суммы, этот договор может быть заключен в устной форме, поскольку исполняется в момент заключения. Ваша фирма в Вашем лице сделал мне оферту, я ее акцептовал и принял подарок. Право собственности на передаваемую по договору вещь, если о ином не договаривались, или иное не предусмотрено законом, переходит в момент фактической передачи вещи. Т. е. фонарик — уже моя собственность, мне больше ничего не надо от его фирмы и от него лично. Я очень благодарен. Ни о каких условиях договора не могло и речи идти, поскольку договор дарения не может быть заключен под условием, о чем прямо указано в гражданском кодексе. Если он считает, что я незаконно отнял у него вещь, мы можем зайти по дороге в милицию, и он составит там заявление с указанием всех подробностей происшествия. Если милиция ничем ему не поможет, то его фирма сможет обратиться в суд с иском ко мне об истребовании фонарика...

Историю рассказала мне моя знакомая. Рассказываю от первого лица. В далекие 80-е годы, когда мне было 27, а моему сынишке 7, многие мужчины нашей великой Родины пользовались одеколонами советского производства. Мой муж, например, пользовался "русским лесом", который имел "приятный" зеленый цвет, не говоря уже о запахе. Однажды, мой сын играл с соседским мальчишкой, и они случайно разлили этот божественный EAU de Parfume. Испугавшись, что отец будет его ругать, сын разбавил оставшийся одеколон водой и... зеленкой. Утром, т. к. муж вставал очень рано, он старался никого не будить, собирался на работу, не включая свет. Он оделся, умылся, налил в руки немного одеколона, размазал его по лицу и, довольный жизнью и запахом, пошел на работу. Ровно через десять минут не спал весь дом, в этот день мой зеленолицый муж остался дома.

Преамбула. История, что слышал я за свое детство раз двадцать. Вскоре после окончания Великой Отечественной на освобожденных территориях полубеспризорная ребятня лет по 8-9, включая моего батю, накопала патронов со снарядами и решила устроить салют. Развели костер, положили боеприпасы. Батя мой решил за валун спрятаться — он один в живых и остался.

Амбула. Вузовские военные сборы. Приводят нас к ангару, подгоняют технику, начинают демонстрировать перегрузку изделия с ТЗМ на установку. В последний момент я вспоминаю преамбулу и решаю, что лучшая наблюдательная позиция — из-за угла железобетонного ангара. Потихоньку отступаю за угол — и оказываюсь в компании всех наших сопровождающих офицеров, уже спрятавшихся там. Начальник сборов: "Ты куда? "Я: "А вдруг [бах]нет? Нужно же кому-то в чрезвычайной ситуации непрерывность руководства обеспечивать! "Местный куратор заржал: "Во, из пятидесяти студентов только один с мозгами нашелся, на шаг вперед ситуацию продумал! "Все последующие тесты с экзаменами на ВК я сдавал с полпинка — все офицеры знали, что я буду "обеспечивать непрерывность руководства в чрезвычайной ситуации".