Как Витя стал морпехам.

Мама с бабушкой вывезли Витю из промозглого Питера в солнечную Флориду ещё в дошкольном возрасте. Так что он, в первый раз в первый класс, пошёл не в русскую школу с углубленным изучением английского языка, а американскую, где русского языка не было вообще.

Дома они общались, в основном, по-русски, и каждое лето Витя с бабушкой прилетали в Питер на каникулы. В результате мальчику удалось сохранить разговорный язык на уровне носителя. А вот читал Витя на родном языке по слогам и писал печатными буквами с кучей грамматических ошибок.

После окончания школы Виктор, как обычно, проводил лето в Питере. Он праздновал своё восемнадцатилетние, когда ему и была вручена повестка: сначала приглашающая посетить районный военкомат, а потом и послужить ближайший год в российской армии.

"Вот это поворот! " — удивился Витя и вопросительно посмотрел на бабушку.

Из флоридского Санкт-Петербурга в российский была срочно вызвана мама мальчика. В районном военкомате ей объяснили, что: "На воинский учёт ее сына не ставили и приписное удостоверение не вручали, так как он постоянно проживает за границей и воинскому учету не подлежит! А вот служить гражданин обязан! "

На разумный аргумент взволнованной мамаши о том, что ее сын с трудом читает и пишет по-русски ей ответили в духе безапелляционного казарменного юмора: "Не может — научим, не хочет — заставим! "

Сам же Витя, воспитанный законопослушным гражданином в частной американской школе, желал следовать букве закона и год в армии, если положено, отслужить.

"Мой бывший одноклассник Даниэль, когда летал к родственникам в Женеву, служил четыре месяца в швейцарской армии, а чем я хуже?! " — аргументировал Витя свою позицию бабушке.

Бабушка не смогла внятно объяснить внуку разницу между российской и швейцарской армиями и отправила маму на консультацию к юристам. Те квалифицированно пояснили, что "откосить по медицине" уже не получится. Анализы и справки надо было собирать сильно заранее, а, загорелый, под флоридским солнцем, Витя с американской белозубой улыбкой и десятилетним стажем круглогодичной гребли на каноэ вряд ли произведёт на медкомиссию нужное впечатление.

В общем выходило так, что Вите придётся годик послужить.

"Мы его в самые секретные войска направим, — пугал родственников призывника военком.

— Он после службы в армии ещё лет пять из страны выехать не сможет! Даже в Белоруссию! "

Бабушка с мамой, окончательно испорченные долгой жизнью в Америке, намеков военкома не понимали и впали в тихую панику.

"Пора брать судьбу в свои руки! " — решил юноша.

Целую ночь Витя думал, что же делать: как избежать службы, не нарушая закон?! А под утро он, по интернету, подписал трехгодичный контракт с Корпусом Морской пехоты США.

— Однако, — сказал обескураженный военком, — отмазаться от службы в армии службой в армии — это оригинально!

После окончания Калининградского Политехникума в 1984 году по специальности техник-электрик, работал я по распределению на Алтае в леспромхозе. И как-то искали мы короткое на одной улице, она от леспромхоза была запитана, и от короткого замыкания выбивало предохранители у нас.

Прошли все дома, попросили отключить питание.

Идея простая: поочерёдно после включения проверять на КЗ дома.

Включаем, всё равно КЗ есть, очередные плавкие вставки, естественно, полетели в свой рай. Опять обошли, проверили всё, но там люди хитрые и, даже выкрутив пробки, а пробки сплошь "жучки", в домах оставались розетки, запитанные мимо счётчика.

Итак, мы ходим, ищем, всё отключено, а КЗ есть. Задолбались уже, устали, злые до невозможности. Скоро конец рабочего дня, а мы целый день один коротыш найти не можем. Предупредили что "щас хуже будет", если не отключат "левые" розетки.

Берём два гвоздя "сотки" и вставляем в клеммы.

Перекрестились, рубильник вверх. Гвозди раскалились до малинового цвета, потом остыли. Выдернули гвозди из клемм, поставили калиброванные предохранители на 100 ампер, всё нормально.

Пошли смотреть. А на улице уже баню тушат. Там самогонный аппарат стоял на халявном электричестве.

Несколько лет назад в питерском метро ехал себе ничем не примечательный человек. Сидя на сиденьи, он вёз ничем не примечательную трубу (то ли водопроводную, то ли карниз...). Труба довольно длинная, не меньше двух метров, и ему ничего не оставалось, как поставить её вертикально, зажав коленями. Прикол в том, что на протяжении пяти-семи станций, что мы ехали рядом с ним, почти на каждой станции один-двое из вошедших пассажиров подходили к нему и совершенно рассеянно и неумышленно за эту трубу брались, путая её с поручнем. Некоторые сразу отдёргивали руку и извинялись, некоторые держались до первого толчка вагона, после которого обнаруживалась странная неустойчивость "поручня". Хозяин трубы вёл себя терпеливо, только улыбался понимающе и смущённо. После пяти-семи станций он уже, казалось, поджидал очередную "жертву" вместе с окружающими свидетелями, среди которых было много бывших жертв. Впору было устраивать тотализатор. Думаю, из этого можно сделать первоапрельский прикол.

У меня как-то был случай, черный юмор жизни такой. Я встречалась тогда с мужчиной, который эмигрировал в Англию. Он сюда приехал сестру хоронить, и в такой вот час мы познакомились. Добрый очень был мужчина, доктор высшего класса. И вот идем мы с ним как-то по Киеву, по переходу. А там трое деток разного возраста жалобно воют на все голоса: "Помогите кто чем может! Мама в больнице, нужны деньги на операцию! Отец нас бросил...". Ну, люди что? Правильно, подают.

А этот мой мужчина, непуганый нашими пост-советскими реалиями, возьми и предложи: "Дети, не плачьте. Я доктор. Отведите меня в больницу к вашей маме, и я бесплатно сделаю ей операцию". Я молчала. Никак не пояснишь словами, что эти детишки чхать хотели и на него, и на маму, и на бесплатную операцию. "Дядя, иди на х[рен]! Не мешай работать!" — ответили безутешные дети и убежали в другой конец перехода. А мой мужчина еще долго отходил от шока и не мог понять, как же так.

На днях заходила в аптеку. Когда подошла моя очередь, спрашиваю:

— Какие у вас есть спермециды? (Это вид противозачаточных препаратов)

Аптекарша:

— Что?

Люди в очереди навострили уши.

Я, чуть громче:

— Спермециды.

Аптекарша:

— Повторите, я не расслышала.

Я, краснея, громко по-слогам:

— Спер-ме-ци-ды!

Аптекарша:

— Минутку...

И уходит в подсобку. Оборачиваюсь, вся очередь смотрит на меня с интересом.

Проходит больше минуты. Заходят покупатели, сразу спрашивают надолго ли отлучилась аптекарша. Очередь кивает на меня. Я готова провалиться сквозь землю, но держусь.

Наконец возвращается аптекарша, и как ни в чем не бывало обращается ко мне:

— Чем я могу вам помочь?

П. С. Выдержка моя кончилась, я сказала, что ничем и вышла из аптеки.