тонах разговаривал по мобильному, скорее даже ругался.

Я только и смог уловить, что разговор был с женщиной и велся он на великом и могучем сербском языке.

Мужик договорил, что-то рассеянно прошептал себе под нос, спрятал телефон в портфель, снял бейсболку, очки, затем все свое добро переложил в одну руку, а дальше началось совсем уж неадекватное – мужик медленно, без эмоций вошел в море.

Я все еще надеялся, что он только попробует ногами температуру воды и вернется, но нет, человек заходил все дальше и глубже…

Паниковать было вроде еще рано, но я не знал, как обычно выглядят люди решившие покончить с собой, и потому в душе слегка задергался.

Вокруг плескались веселые мамы, папы и счастливые детишки в надувных нарукавниках, а мужик аккуратно и без эмоций пробирался мимо них, стараясь не замочить свою поклажу. Зашел по грудь и вдруг… поплыл, поплыл, куда-то в сторону горизонта, только рука с портфельчиком, журналом, кепкой и очками на оттопыренном мизинце, торчала над водой, как перископ подводной лодки.

Иногда даже голова суицидника пропадала с поверхности воды, но вновь и вновь выныривала.

Несмотря на зревшую во мне панику, я все же заметил, что этот странный мужик, несмотря на груз вещей, гребет довольно бойко, лично я, пожалуй бы и в ластах за ним не угнался…

Вот отчаянный пловец достигнув линии буйков, поднырнул головой под трос, аккуратно переложил вещи из одной руки в другую и, не сбавляя темпа, поплыл все дальше и дальше в открытое море в сторону Италии.

Я даже встал, чтобы лучше разглядеть удаляющуюся ручонку с вещами, но вскоре, человек совсем пропал из вида, он скрылся за далекой, покрытой брезентом, спящей моторной лодкой.

Нужно было срочно действовать.

Глянул на спасательную вышку, она как всегда пустовала и я решил обратиться к знакомому вампиру – продавцу мороженного. С утра он со своим холодным ящиком прятался в глубокой темной нише дома, а по мере того, как солнце отступало и катилось к горизонту, вампир постепенно выдвигал ящик на колесиках к самой границе света и тьмы и так до заката.

А что он делал по ночам, я себе даже и представить боюсь – это одному Люциферу известно.

Но поскольку днем вампир был не особо опасен, к тому же почти без акцента говорил на русском (уж за тысячу лет нетрудно выучить все человеческие языки) я бегом пересек пляж и направился к нему.

Вкратце рассказал что к чему, что мужик, мол, не в себе, поругался с женой и его срочно нужно спасать, если еще не поздно.

Продавец мороженного сосредоточенно почесал голову и спросил:

— А этот человек плыл с сигарой?

— Да нет же, какая сигара!? Причем тут сигара!?

— А в руке у него был такой небольшой, коричневый, кожаный портфель?

— Да, был… А ты откуда знаешь?

— Ну, все ясно – это не суицидник – это Марко, хозяин в-о-о-о-о-н той лодочки. Он так каждый день на работу и с работы плавает, причем обычно он это делает с дымящейся сигарой. Мороженое хочешь? Сейчас бинокль принесу.

Я сидел за столиком, уплетал мороженое и наблюдал, как далеко — далеко, "суицидник" уже загорал в своем, расчехленном катере, читал глянцевый журнал и дымил толстой сигарой.

Стоит ли говорить, что до конца отпуска, мы с сыном, всякий раз, когда хотели доплыть до далеких неизвестных островов, нанимали только Марко Поло с его старенькой бригантиной и даже случающиеся шторма, с таким бравым капитаном, нас не особо-то волновали…

из слоновой кости (палки презирает), и в свои 82 красит губы яркой помадой. Тетя Юля немного повыше, носит юбки чуть ниже колена, высоченные сапоги и, конечно, берет, к которому приколота брошь — маленький зеленый страус. В свои 80 считает себя глубоко нездоровым человеком, при этом дымит Беломором как паровоз. На мои попытки поговорить о более легких сигаретах, я получила: "Детка, не волнуйся, меня блокада не убила, табаку-то куда?!".

И вот повезла я этих восхитительных тетушек по домам. Сев в машину, тетя Юля сразу достала Беломор (Я закурю, детка), тетя Зина раскритиковала песню Эда Ширана, и мы долго выбирали музыку, под которую поедем. Сошлись на Тимберлейке (Какой хороший мальчик!). Ехали долго и весело, пока не въехали во двор дома тети Юли.

Там нам дорогу перегородил громадный джип. Он стоял с выключенными фарами, чего-то ждал и пропускать нас не собирался.

— Пойду, поговорю, — сказала я.

– Нет, сиди, детка, я сама пойду и поговорю, — сказала тетя Зина тоном вдовствующей королевы.

– Юля, дай мне папиросу! Ну, что ты мне даешь?! Я же не умею! Прикури и дай мне! Мне для имиджа нужно.

Взяв папиросу, тетя Зина открыла дверь машины.

Сначала появилась трость, которая с грохотом воткнулась в талый снег, пробив его до асфальта. За ней появилась маленькая женщина – хрупкий листик. Полы пальто развиваются, стразы на берете загадочно мерцают.

Затянувшись беломориной, она медленно приблизилась к джипу и любезно постучала тростью по капоту. Мне стало дурно.

— Любезный голубчик, вы не переставите свой многоуважаемый комод к обочине? Нам, видите ли, не проехать

— [... ] — не слышно, но предсказуемо

— Что значит – не можете? Вы не водитель? [... ] А что вы тогда делаете в машине? [... ] Ах, вот как… [... ] Куда, куда? [... ] Ах, вот значит как… Прискорбно. — вздох — А скажите, голубчик, вы же не сильно обидитесь, если я вам сейчас тростью фары разъе*у?

Мы с тетей Юлей замерли. Водитель, видимо, не ожидал такого поворота, засмеялся, извинился и сдал вбок.

Тетя Зина вернулась в машину, выбросила папиросу ("Юля, как ты можешь ЭТО курить?! ") и произнесла:

— Детка, запомни, когда у женщины в руках трость, мужчина не очень долго спорит с ней. Главное — правильно расставить приоритеты...

"Да, я стара, мистер Фортескью, и могу себе позволить поступать так, как хочется мне"

(Конгениально.) Врач: — И дальше? Презервативы рвались? Дама уверенно): — Да нет. Врач (очень умудренный опытом): — А что дальше?

Дама: — Потом мой муж снимал презерватив, заязывал его... И что бы вы думали? мы с моим благоверным обычно отправляем в мусорку. Но! Не все так просто... Врач (видимо, наученный многолетним стажем продолжает допрос и задает гениальный вопрос): — А дальше? И дама ВЫДАЕТ: — Потом мой муж брал молоток... Ни фига себе продолженьице... -... и несколько раз сильно бил по нему молотком. Врач (судя по всему, в полном а*уении): — ЗАЧЕМ?!!

Дама (невозмутимо, с чувством снисходительного превосходства): — Ну как зачем? Чтобы убить сперматозоиды! Х[рена]се! Так и представляю сперматозоидов, уворачивающихся от молотка и предсмертные хрипы погибших... Врач (от удивления подбирающая челюсть с пола, уже из спортивного интереса): — А дальше? Дама (все так же снисходительно): -... развязывал презерватив... ИМХО, мужику уже только за это памятник поставить надо — попробуйте-ка развязать презерватив на досуге... Врач: — И?!! Дама (апофеозит): — И впрыскивал мне сперму обратно. Врач (стонет): — ЗАЧЕМ?!! Дама (с удивленным возмущением от тупости гинеколога, просто обязанного знать прописные истины): — Потому что сперма очень полезна для женского организма! Занавес.

Кошмарик