Необычный маркетинговый прием наблюдал надысь на фермерском рынке. Заехал туда по пути, на минуты, но точно целя в самое его сердце — сквозь несколько рядов оцепления в виде лежалых апельсинов, бананов и прочей хурмы я пробился к сезонным продуктам среднерусской возвышенности. Мне там нужно было то, чего не найдешь в обычных

История эта произошла совсем недавно в Юридической Академии нашего города. Есть там один преподаватель истории. Из себя: худенький лысенький старичок, которому абсолютно поровну, ходят на его лекции, учат или отведённое на лекции время проводят по-иному. Так вот, день экзамена, у входа в аудиторию столпилась толпа студентов. Приходит преподаватель, всех запускает в аудиторию. После того, как все рассаживаются, он садится сам и спокойно начинает:

— Поднимите руки, кто знает мой предмет на "пять".

Несмело поднимают руки три человека.

— Давайте свои зачётки, — говорит он и ставит им "отл", — вы свободны, господа. Продолжим: Поднимите руки, кто знает мой предмет на "четыре".

Руки поднимают уже человек 15. Тот всё так же спокойно:

— Давайте свои зачётки...

В итоге, когда он спросил, кто знает его предмет на "три", все радостно потянули руки. Почти все. Остались трое. То ли не поверили в такую халяву, то ли уснули. И когда аудитория почти опустела, профессор обратился к героически-оставшимся:

— Ну, что, вы, значит, знаете мой предмет на "два"... Печально, я бы сказал очень печально... Что поделать, я назначаю вам пересдачу...

— Когда?

На что тот невозмутимо:

— Да хоть сейчас! Поднимите руки, кто...-)

"Давай его маме на дачу отвезём на неделю? ", "Чтобы, когда я приеду с работы, его дома не было. Уводи, куда хочешь, мне нужно отдохнуть", "Может, его в какой-нибудь приют пристроить? ", "Давай твоим родителям его подарим", — эти и другие фразы говорил мой бывший муж. Он не о собаке, не о коте и не о старом диване. Он о нашем ребёнке, своём родном сыне, которого чуть ли не на коленях у меня выпрашивал со дня свадьбы. Я-то хотела повременить, родить к 30 годам, но он изнасиловал мне весь мозг темой родительства и своего добился. Возненавидел он его, кажется, с того же момента, как малыш открыл рот и заплакал, начал предлагать мне различными способами от него избавиться.

Я терпела этот пи[c]ец год. Буквально было некуда идти, помогли потом подруги, родители, сестра и неожиданно свекровь (до этого не верили, что всё так плохо, но я записала речи [ч]удака на диктофон). Сняли нам квартирку, по связям пристроили ребёнка в сад, платили первое время, я пошла работать. Потом всё наладилось.

Сейчас моему ребёнку восемь лет. Он лучший на свете! Я знаю, что он этого не помнит, но я не могу простить себе тот год его жизни с психом-папашей, который приходил с работы и орал на него просто за факт существования, игнорируя мои попытки защитить ребёнка. Когда сын спрашивает меня об отце, я придумываю всякие хорошие истории о нём и говорю, что он тяжело болен, поэтому не может жить с нами. Отчасти последнее даже правда.

С кошками в театре связан миллион историй. Театр Сатиры играл в Петербурге премьеру “Ревизора”. Декорация была мрачная, под стать мрачной российской действительности. Музыка звучала таинственная. На словах ворвавшегося Бобчинского: “Чиновник, о котором вы изволили получить нотицию, — ревизор”, — между персонажами начинает фланировать черный человек со свечой, и вдруг откуда ни возьмись в действие врывается черная кошка с зелеными глазами. Сначала она прыгает на стол, со стола на спину Менглета, с Менглета на Спартака Мишулина, с него на стену. Сорвалась, упала и, как черт, умчалась. Зал взорвался аплодисментами.

В антракте известный чешский режиссер бросился к Плучеку:

“Валентин, потрясающий трюк с чертом! ”

“Да, мы долго репетировали эту сцену”, — не моргнув глазом соврал Плучек.